Непокоренная

      Газеты Гардарики разрывались, наперебой кричали, желали урвать кусок пожирнее от страшного события – события, произошедшего ночью в доме Александра Князева – светоча инженерной современной науки.       Мира глубоко вдохнула ртом, будто до этого ей пришлось надолго задержать дыхание. Она сидела на неудобном пуфике у зеркала и непонимающе смотрела на свою темно-фиолетовую спальню. Воспоминания проявлялись быстро – словно изображение на фотокарточке.       Она посмотрела на самодовольного Ксандра, сидевшего на краю кровати. Невольно дотронулась до прорези в шеи, где неустанно работала перфокарта. Эмоции ее были сглажены, и она посмотрела на Князева, нахмурив брови.       Ксандр победил. Автоматоны становились привычным элементом жизни государства. Даже Дуняша служила ему. Мире не удалось отстоять изобретение, что стало фатальным ударом по жизни... всех граждан. Худо пришлось не только женщинам: богачам понравились покорные слуги. Как роботизированные, так и те, что стоили гораздо дороже. Экономика переживала ужасные потрясения.       Об этом Мире рассказывал Князев, когда приводил ее в сознание. Как же Мира ненавидела этот пульт управления ее волей, стилизованный под пудреницу! Но сейчас Ксандр давал Мире возможность освоиться. Осмотреться.       Мира вспоминала, как чувствовала себя в первом рывке сознания. Ей казалось, что все шло правильно, ведь она изначально была покорной Князеву, лишь изредка сопротивлялась его влиянию. Но чем больше Ксандр рассказывал, тем больше метаний приходилось на проблески сознания.       Сначала Мира пыталась казаться спокойной, но со временем перестала себя сдерживать и давала волю гневу. Такие моменты Ксандру нравились особенно. Если Мира забывалась, то Дуняша заламывала ей руки, не давала вырваться. У Миры получалось лишь заливаться лаем на хозяина, пока ее сдерживала нерушимая цепь. И Мира неминуемо выдыхалась, покрывалась потом и по приказу Князева впадала в вязкое забытие.       После Мира привыкла, снова стала покорной. И теперь ее реакция мало чем отличалась от первоначальной, но она знала, что Ксандр был проницателен и не мог не уловить ее переменившегося спокойствия.       – Ксандр, – начала Мира, медленно поворачивая к нему голову. То была не замедленная реакция, то была скрытая грация и перерождающееся достоинство. – Зачем ты снова и снова возвращаешь меня в сознание?       Ксандр поднялся со странной улыбкой, и Мира проследила за его движениями. Он положил ей руки на плечи и легонько помассировал их.       Тело подвело Миру – неравнодушное к прикосновениям хозяина. Мира посмотрела в зеркало. Увидела, как Ксандр берет гребень и начинает мягко расчесывать ей волосы. В зеркале отражалась равнодушная Дуняша. И в мыслях что-то промелькнуло.       Так все началось.       В этот раз секса не было. После непродолжительной беседы Ксандр попрощался и вышел из комнаты.       Мира выдохнула, когда шаги Ксандра перестали слышаться в коридоре. Она перевела взгляд на кровать, на которой лежала пудреница.       Она долго-долго смотрела на нее.       Пудреница!       Она в сознании!       Холодный пот прошиб ей спину.       Схватить! Бежать!       Спрятав дрожащие руки в рукавах платья, она снова посмотрела в зеркало. Мимика стала совсем неживой, будто тело уже не видело смысла в лишних движениях мышц.       Мира поднялась с пуфика и стала у окна. Улица богатого района жила прежней жизнью, ведь богатство могло защитить от многих бед.       Мира попросила Дуняшу подготовить ванную, и служанка исчезла за дверью. И все же Мира побоялась скользнуть по пудренице взглядом. Ей казалось, что Ксандр следит за ней и проверяет ее. Если она поддастся импульсу – забередившая рассветом надежда также резко исчезнет.       Мира лежала в просторной ванной. Давно она не мылась, когда была в сознании. Вода придавала телу легкую невесомость и успокаивала душу. Решение не поддаваться импульсу казалось ей все правильнее и правильнее: даже если получится сбежать из дома, куда ей идти? К кому? Где работать? Как зарабатывать на жизнь?       Она закрыла глаза и решила забыть этот день, когда Ксандр захочет этого. Однажды она покорилась. Покорится она и сейчас.       Но Ксандр этого дня не забыл. Через несколько дней он снова оставил пудреницу на кровати. А Мира начинала осознавать… И если случится третий раз…       Третий раз случился. Как и четвертый. Как и пятый.       Мира не могла игнорировать закономерность. Не могла не поддаваться надежде, но продолжала вести себя сдержанно и даже дружелюбно.       Так прошло полгода – Мира провела в сознании примерно три месяца. Ксандр даже доверял ей легкую интеллектуальную работу, давал вносить изменения в новые проекты и позволял знакомиться с новыми исследованиями. Поощрял ее стремления в улучшении чертежей – разумеется, без указания авторства.       Спустя год Мира смогла выходить из дома. Разумеется, в сопровождении Ксандра. И даже отправлять его корреспонденцию. Сначала Ксандр проверял ее, но после девяти месяцев совместной работы, счел эту меру предосторожности излишней.       Охрана постепенно переставала быть проблемой – Мира находила бреши в конструкции автоматонов. О чем честно признавалась Ксандру: он отмечал ее вклад (разумеется, только на словах), но в домашних автоматонов новые системы защиты не внедрял.       Пудреница лежала у зеркала. Растрепанная Мира в легком платье и накидке стояла у окна, пока Ксандр спал в ее кровати.       Печальный взгляд скользил по огням ночного города – солнца, изобретенного людьми.       Дом начало схватывать гарью, но Ксандр проснется нескоро. В бокале было совсем непростое вино. Деревянные части дома становились добычей для всепожирающего огня, который быстро расходился по жилищу. Мира спрятала пудреницу в складках платья и равнодушно проплыла мимо сопящего Ксандра.       Она держалась гордо и ровно, медленно шла по горящему дому. Даже дым не мог заставить ее согнуться. Что-то на уровне мистического опыта давало ей понять – пожар не погубит ее, дом не даст погибнуть настрадавшейся хозяйке. Испорченные плавящиеся автоматоны не мешали ее гордому шествию – частоты, неслышимые для человеческого уха, оказывали на автоматонов фатальное влияние.       «Такова судьба», – подумала Мира. В душе у нее разливалась гладь.       Когда она ступила на первую ступеньку лестницы, которая вела на первый этаж, ее ноги коснулась чья-то ослабевшая рука.       – С-сука! – Ксандр силился кричать, но выходил хрип. – Я в-верил тебе!       Мира равнодушно повернула голову и посмотрела на него. Он лежал у ее ног, совсем обмякший и беспомощный.       – Зря.       Мира сделала пару шагов, задумалась и в таком же темпе вернулась к Ксандру.       Он надышался гарью и потерял сознание.       – Тебе нельзя жить, – в ее словах не было эмоций. Не грустных, не злых – никаких.       И все же Мира решила проявить к нему милосердие – достала из складок платья нож и всадила ему в горло три раза. После чего – перерезала.       Глаза начинали слезиться от гари и дыма. Мира подпалила свою накидку, подождала, пока огонь разойдется по ней, а после бросила на мертвого Ксандра.       Огонь схватился за его одежду и резво побежал по телу. Но Мира была милосердной женой – не спалила его заживо и позволила умереть во сне.       В последний раз она бросила на него взгляд и чинно спустилась по лестнице. Дом рушился, деревянные балки трескались и с грохотом обваливались. Что-то затрещало за спиной Миры – но она не прибавила темп. Так и добралась до выхода.       Мира вышла за дверь и резко вдохнула немного свежего воздуха – голова закружилась. Дом обещал оберегать ее, мир таких обещаний не давал.       Теряя сознание, Мира почувствовала, как ее подхватывают чьи-то сильные руки.

* * *

      – Мира, чем ты думала?! – Илья почти кричал на нее.       Мира поморщилась – слишком громкие звуки.       – Илья, помоги подняться.       Ее голос был равнодушен, и Мира увидела, как Илью испугала эта перемена.       Они стояли на каком-то возвышении, где город был виден как на ладони. Холодный ветер трепал опаленное платье. Мира не замечала прохлады, наслаждалась свободой, которую дала ей воля.       – Мира… – голос Ильи упал. – Что он с тобой сделал?..       Мира слышала отчаяние в его голосе и посчитала нужным успокоить друга. За эти годы он все-таки не забыл ее, решил не мстить за неправильно оборванные отношения, писал ей в нужной форме и только от лица тех коллег Ксандра, отписки которым он отдавал Мире. Мира доверилась Илье и не просчиталась.       – Спасибо, что пришел, – она посмотрела на Илью, у которого на ресницах скопилось пару слезинок. Силилась придать голосу эмоциональности, но эта мышца совсем атрофировалась. Чтобы компенсировать голос, она взяла Илью за руки. – Ты очень помог. Мне не хотелось умирать.       – Этот Ксандр… Я не должен был тогда тебя слушать! Я должен был убить его! – Илья то сжимал, то разжимал кулаки.       – Не волнуйся, все сделано.       – То есть, ты?..       Она кивнула:       – Я убила Ксандра. Он умер. Совсем, – только на этих словах в голосе Миры прорезалась злость и нота… горечи.       – Че-е-е-ерт! – Илья сел на землю и окунул пальцы в кучерявые волосы.       Мира бросила на него взгляд и подумала: «Неужели и я была такой… эмоциональной?»       – В любом случае, у нас есть дела поважнее. Не только мой дом в огне. Весь мир в опале.       Илья бился в истерике, захлебывался слезами, царапая ногтями кожу головы.       А Мира… Мира бесстрастно смотрела на затухающий пожар, с которым боролись пожарные. Холодными руками она гладила живот, где развивалась жизнь ее первенца, теми же руками она убила его отца.