Забытый кофе

В лаборатории Доктора Эрстманна никогда не было тихо: металлические трубы издавали протяжный шум, созвучный с мучительными стонами детей, механизмы ангельского двигателя скрежетали, стуча шестерёнками по тяжёлым металлам, скучные разговоры молодых лаборантов об одних и тех же серых буднях прерывал стук ручки доктора об стол. Ангельский двигатель изучался и совершенствовался каждый день, компьютерные файлы открывались один за другим, чтобы записать новую информацию об ангеле и его жизненной силе, что уже могла вершить настоящие чудеса природы. Но людям было мало. Изучение длилось без перерывов, в день отводился всего час, чтобы прийти в себя, физически, конечно. Пустую лабораторию наполнил аромат кофе. Чёрный, слишком пережаренный, без единой крупинки сахара. Эрстманн выглядел отвратительно: грязные и сальные волосы спадали на глаза, руки были сухими и потрескавшимися, лицо вытянутым и худым, он ограничивал себя даже перекусами, не говоря уже о полноценных приёмах пищи. Надоедливые голоса вокруг исчезли, он сидел один, на столе, помимо чашки, была куча бумаг, расчётов, лишних проводов, не было даже места, чтобы прилечь. — Доктор, вы плохо спите в последнее время..— ласковый голос заставил Доктора Эрстмана поднять уставшие и красные глаза вверх. Перед ним висел Ангел. Белые одения в некоторых местах были порваны, светлые волосы были испачканы в чёрной жидкости, но он всё ещё сохранял человекоподобный вид. Разговаривал он редко, в присутствии кого-либо или перед камерой. Эрстманн не проявлял к нему никакой эмпатии, он не считал это нужным делать с тем, кого использует в научных целях. Научная этика запрещает. Однако, она не запрещает наносить раны живому созданию, пусть и человекоподобному, ради жизни будущих, ещё не родившихся детей, целых поколений..Ангел был изувечен, но ни одна рана не смогла убрать улыбку с его лица. Пока что. — Ты являешься одной из главных причин моего плохого сна..— Доктор Эрстманн провёл шершавым языком по своим сухим губам. Кожа его лица начинала трескаться от сухого воздуха в помещении, но не хватало времени, чтобы рассматривать свои несовершенности, но не когда перед тобой висит столь совершенное создание. Эрнстманн сравнивал Ангельский двигатель с цветом, неприхотливым, с максимумом из полезных свойств, которые осталось только выкачать. — О, мне жаль..— приторная улыбка сомкнулась в полоску на губах. Ангел опустил взгляд вниз, там, в большой конструкции валялась парочка перьев от его крыльев. Сейчас шевелить ими было больно, с помощью мощных железных крюков они были закреплены сверху, сейчас они были не такими огромными, за время опытов иссохли, а перья опали, — И всё же, выделяйте себе время для отдыха..Это важно для человеческого организма.. В особенности сейчас, когда осень..Иммунитет у людей может быть ослаблен..— Ангел словно не понимал, где находился. Его фразы и искренняя доброта по отношению к людям забавляла Доктора Эрстмана. Он желал узнать, насколько долгой эта доброта может быть. Это помогло бы ему в личных исследованиях. — Ты прав..— задумчиво ответил Доктор. Он небрежно поправил сальную чёлку и теперь смотрел на Ангела прямо, без боязни и жалости, — Биологические существа нуждаются в отдыхе, однако, ты, божественное нечто..У тебя есть такие потребности? — его губы сомкнулись в хитрую улыбку, она не предващала ничего хорошего. Эрстманн встал со стула и подошёл к адской машине. Даже будучи снизу его взгляд чувстовался превосходящим. Ангел медленно моргнул, в его сияющих глазах промелькнуло замешательство, когда он задумался над вопросом доктора Эрстманна. — Вы близки к правде, смертный учёный..Ангелы не подчиняются тем же физическим ограничениям, что и люди..— он слегка пошевелился, железные крючья заскрежетали по металлической раме. Ухмылка заиграла на губах доктора, когда он протянул руку и нежно коснулся одного из увядших перьев ангела. — И все же ты здесь, страдаешь от поглощения энергии Ангельским двигателем.. Очаровательно, — его пальцы скользнули по холодным металлическим крючкам, которыми ангел был прикреплен к раме. - Мне интересно...Как долго я смогу качать энергию из твоего тела? Сколько нужно её для того, чтобы привести планету в нормальное русло.. Ангел снова прикрыл глаза, не взирая на Доктора Эрнстманна. Его молчание говорило за него, он не хотел отвечать на подобные вопросы. Из-за мертвой бледности и ранах на теле можно было ошибочно его спутать с мертвецом. Он медленно выдохнул, стараясь не думать о больших крюках, которые вонзались в крылья или, точнее, то, что осталось от них. Несмотря на то, что Ангел не говорил, ему было трудно обсуждать вопросы. Голос Доктора вновь появился прямо перед его лицом. И он снова медленно повернул голову, переводя взгляд на лицо Эрнстмана. Доктор положил свою сухую ладонь на тусклый металл. Он прекрасно осозновал, что Ангел терпел и даже при всем своём желании, просто не мог убежать отсюда. Не из-за физической слабости, а из-за собственной бесхребетности перед Богом. — Отвечай. Его голос отдавался эхом в стенах лаборатории. Доктор не любил медлительность своих экспериментов, он резко схватил белокурую прядь волос Ангела. Раздражение от молчания того было ясно видно на лице учёного. Молчание у людей могло кому-то спасти жизнь, а кого-то убить. Эрнстманн чувстовал, как в груди закипало явное нетерпение, дыхание становилось прерывистым, руки не слышались, желая получить долгожданные ответы на свои вопросы. Резкой хваткой он намотал волосы Ангела на кулак и с силой опрокинул его голову назад. Вместо ответов на свои вопросы послышалось лишь тихое, жалкое всхлипывание. — Отвечай, сука! — Эрнстманн не мог вернуть прежнее спокойствие. Его нервы и физические силы были на пределе, он не мог больше терпеть такой большой объём работы и такое маленькое количество ответов на свои вопросы. Он потянул Ангела за волосы ещё дальше и тот тихо пискнул, стиснув зубы, — Интересная реакция..Твои мозги явно знают больше, чем обычный человек, но в сейчас они не представляют особого интереса, так как ты упорно молчишь.. Эрнстманн убрал свою руку и Ангел победно выдохнул. Доктор сделал пару шагов назад, наглядно изучая состояние Ангела на тот момент. Среди прочего железного "хлама" Ангел выглядел здесь как ненужная шестерёнка, хоть и являлся тем, без кого бы этот чудо-двигатель не работал бы. Ангел был словно белой лилией в омуте нефти, погибающей, но так отчаянно желавшей хоть раз побыть ещё раз под тёплые солнцем. — Доктор..— тихо прошептал Ангел, вновь привлекая к себе внимание. Дельное, что принесло бы учёным пользу, он не говорил. Эрнстманн уже выучил его фразы, они одни и те же, каждый раз Ангел повторял их в надежде на спасение, — Помогите мне..Людям..Нужна моя помощь..И ваша, тоже. Эрнстманн поднял глаза на Ангела вновь. Что-то новенькое прозвучало из его уст. По крайней мере, не одобрение его действий, но что-то похожее. — Вы..— Ангел поднял на него голову, железные трубы зашатались, издавая высокий, неприятный звук, — Вы гений своего поколения..Вы уникальный человек, Доктор Эрнстманн..Я думаю, что вы, как и я, хотите этому миру добра и процветания.. Приятно, когда тебя хвалят. Приятно, когда замечают твои старания. Однако, Эрнстманн ненавидел одну частицу, которая запросто могла прервать всю эту жалкую похвалу: "Но". Одно "но" могло перечеркнуть всё сказанное раннее. Его Доктор слышать категорически не хотел. — Закрой рот, — резким ответом Джефф не дал Ангелу закончить свою мысль и тот послушно замолкнул, — С тебя хватит любезностей. Я их уже наслушался. Ты принесёшь гораздо больше пользы, если будешь просто держать рот закрытым и давать мне немного времени на подумать.. Эрнстманн не хотел ждать. Он тихо выругался себе под нос, подошёл к двигателю. Ангел наблюдал за ним со стороны. Руки с занозами и мозолями уверенно переставляли провода местами, одни сразу пошли в дело: на щеках и на лбу Ангела появились новые системные провода, в кожу отдавала странная пульсация, данные на больших экранах изменялись за считанные секунды.. — Доктор..— Ангелу не хватало сил говорить. Он поднял свой уставший взгляд на Эрнстманна и слабо улыбнулся, — Мы могли бы объединиться, ваш ум полон светлых мыслей, я их чувствую..Вы вовсе не плохой человек и я люблю вас, как Божье создание..— он говорил это искренне, двигался навстречу Доктору, и пусть железные трубы не позволяли сделать этого, он тянулся к человеку, как к своему единственному спасению. Его надежды на людей были полны чистоты и искренности. Ангел верил в людей, он верил, что их сердца не погрязли в черствой ненависти, в каждом человеке он видел частичку любви и желал её дать всем, неважно, как относятся к нему, важно, что чувствуют люди. Самое большое желание Ангела — людское счастье. — Ты глуп. Бесконечно глуп, — Доктор Эрнстманн ткнул двумя пальцами в лоб Ангелу и запустил двигатель. Кроткий вскрик Ангела заставил его вернуться к реальности. Реальности, в которой существует только желание возродить планету за счёт чужой энергии, причиняя боль во имя будущего человечества. Раздался стук в дверь. Ангел не смотрел в сторону двери, каждый раз, когда слышался стук, он знал, что будет больно. Словно собака, которую приручили к одним и тем же реакциям на определённый раздражитель. Он отвёл взгляд в сторону, закрывая глаза. — А вот и первый подопытный..Замечательно, — Доктор развернулся спиной к Ангелу, но прежде чем открыть дверь, остановился и тихо вздохнул, — ..Ты пытался меня уберечь от большой дозы кофеина посредством бессмысленного разговора? Ангел ничего не ответил.