Хороший мальчик

Бар был шумный, прокуренный. Над стойкой мигала красная неоновая вывеска «69 калибр», из колонок гремела старая рок-баллада, которой подпевали нетрезвые посетители. Воздух загустел от дыма, перегара, дешевого пойла и запаха жирных закусок. В углу лениво дрались два пьяных мужика, но никто не обращал на них внимания. Отряд собрался почти в полном составе — но без командира. Даже мистер Коннорс пришел, хоть и сидел как всегда отдельно от всех за стойкой. Праздновали день рождения Эйми — пили, ели, орали песни, перебивали музыку криками. На столе — бутылки, шоты, обёртки от подарков, пирог в виде прицела с горящей свечой по центру, от которой все прикуривали. У Ривза на голове был бумажный праздничный колпак, у Финна — стринги красотки, которую удалось трахнуть в туалете. Лоусон стучал по столу ножом в ритм с песней, пока кто-то не отобрал у него нож. Сама Эйми в майке без рукавов, потёртых джинсах и ярко-красной помаде сидела, подперев щеку кулаком, и делала вид, что смеется над очередной пошлой шуткой Тонго, но сама постоянно бросала взгляды на дверь. Взглянув на часы, Финн подмигнул Тонго, тот кивнул и встал, подняв над головой полупустую бутылку. — Ну что, пора вручать самый ценный подарок, да, господа? — Время открыть коробку Пандоры, — заржал Лоусон, вскакивая с табурета. — Виспер, детка, — потянул Тонго, уже шатающийся как палуба при шторме. — Мы долго думали, что тебе подарить. Цветы — банально. Украшения — не наш стиль. Снайперка у тебя уже есть. Поэтому мы… решили подарить тебе то, чего ты действительно хочешь. — Итак… — Лоусон театрально захлопал в ладоши. — Встречайте: эксклюзив, ограниченная серия, модель «Бешеный пес Iron Talon Solutions». Версия: «Для неё». Будет исполнять все твои желания до завтрашнего утра. Дверь во внутренние помещения бара открылась, и на пороге появился он. Кэш Шейдер, Шейд, командир этого шумного и пьяного отряда. В черной рубашке, расстегнутой на груди. С огромным красным бантом на шее. И выражением лица, словно идет на расстрел. — Сука… — выдохнула Эйми, поднимаясь. Ривз весело заулюлюкал, остальные подхватили — засвистели, закричали, кто-то стукнул по столу кулаком, кто-то затопал ногами, заставляя Шейда закатить глаза. — Как вы это провернули? — Он согласился сам. Добровольно. Ну, почти, — сказал Финн, делая глоток виски из бутылки. — У тебя есть ровно одна ночь, — прорычал Кэш, подходя ближе. — Потом забудем об этом, как о плохом сне. — С днём рождения, Виспер, — ухмыльнулся Лоусон. — Пользуйся осторожно. И помни, что на моральные травмы гарантия не распространяется. Эйми подошла медленно, будто боялась, что подарок испарится. Во взгляде — смесь выпитого алкоголя, торжества и немного смущения, ведь в голове уже начинают зарождаться планы. Она протянула руку, пальцами коснулась банта. — Прямо все мои желания? — уточнила она. — Абсолютно, — легкомысленно подтвердил Мясник. — Только имей в виду, — тихо прорычал Шейд ей на ухо, — что утром карета превратится в тыкву, а я все запомню. — Не угрожай мне, бешеный пес, — проворковала она и хлопнула его от души по заднице. — Сегодня ты будешь моим послушным щеночком. — Ооооу! — заорал Ривз. — Виспер его дрессирует! — завопил Тонго. — Господи, это лучший день рождения в моей жизни, — шепнул Финн кому-то в пустоту. Она исчезла за барной стойкой и вернулась с маркером в руке. Шейд поднял бровь и руки. — Только попробуй, — мрачно сказал он. — Не рыпайся, — отрезала она, — а то напишу «Для БДСМ-сессий». — Командир, ты обещал, — разочарованно протянул Ривз, чуть не опрокинув на себя стакан. Шейд глубоко вздохнул, взял со стола шот, выпил и опустил руки. — Ладно. Развлекайся. Эйми хищно улыбнулась и нацарапала ему на лбу жирными буквами «Собственность Виспер». Бар взорвался от хохота. Тонго рухнул на спинку дивана, заржал, держась за живот. — Надо было тату сделать, — сказал Лоусон. — А лучше — клеймо, — подал голос Финн. — Еще бы поводок! — выкрикнул Ривз, и Кэш метнул в него убийственный взгляд. — Он и без поводка послушный мальчик, — ухмыльнулась именинница. — Правда же, Шейд? А ну-ка, сидеть. Он посмотрел на неё, потом на бутылку, потом снова на неё — и, чертыхаясь себе под нос, опустился на колени. — Ууууууууууу! — завыли все. — Хороший мальчик, — похвалила Эйми. — За это получишь вкусняшку. Она взяла со стола кусок торта на пластиковой тарелке и поставила на пол перед ним. — Как положено хорошим песикам — без рук. Под дикий гогот Кэш сначала потянулся за еще одним шотом, и только после этого опустился на локти и начал медленно и демонстративно эротично слизывать крем с торта, не сводя глаз с Эйми. Она прикусила губу от возбуждения, наблюдая за ним. Бар орал. — Господь Всемогущий, мы должны оставить их одних, — прокомментировал Финн, но никто его не поддержал. — После такого я требую стриптиз! — закричал Лоусон. — Мясник, блядь, — зарычал на него Шейд. — Не подавай ей идей. — Уже подал, — пьяно захихикала Эйми. — И я их одобряю. Шейд закинулся двумя шотами и залез на барную стойку, вызвав возбужденный гул не только своего отряда, но и всех посетителей бара. Ривз включил Nine Inch Nails — и понеслась. Такого развратного Шейда они не видели никогда — и никогда больше не увидят. Он начал двигаться — с вызовом, хищно, как будто собирался трахнуть взглядом весь зал. Медленно расстегнул рубашку, одновременно пошло двигая бедрами. Стянул ее с себя, обнажая сильное поджарое тело, покрытое шрамами, и бросил в собравшуюся толпу. Мышцы блестели в тусклом свете ламп. Пьяные женщины засвистели. Он расстегнул ремень, повернулся спиной и медленно спустил джинсы, оставаясь только в черных боксерах. Обернулся через плечо и хлопнул себя по заднице, подмигнув Эйми. В этот момент засвистели даже мужчины. — Я люблю тебя! — кричал кто-то из посетителей. Эйми визжала, как школьница. Лоусон что-то орал про «этот праздник жизни». Мистер Коннорс, который весь вечер молча просидел у бара, просто вышел на улицу. Тонго снимал все на камеру: — Это пойдёт в архив. Для будущих поколений. Когда музыка закончилась, Кэш спрыгнул со стойки, и какая-то женщина засунула купюру ему в трусы, вызвав новый взрыв хохота. — Командир, ты вполне мог бы этим зарабатывать! Он натянул штаны и рубашку обратно, повернулся к Эйми. — Ты довольна? — Еще как, — промурчала она, пьяно прижимаясь к нему. — Думаю, теперь пришло время других желаний. И толпа взревела.

***

Номер они сняли прямо над баром — не столько из соображений удобства, сколько для того, чтобы не тащить Шейда далеко, пока он не передумал. Дверь захлопнулась с глухим стуком. Эйми толкнула его внутрь и, не включая свет, уронила на кровать. Он рухнул на спину и хрипло рассмеялся. — Не наигралась еще, Эймс? — Помолчи, — сказала она лениво, и достала из кармана что-то металлическое. Щёлк — знакомый, хищный звук. — Ты серьёзно? — Обещал исполнять желания — вот и исполняй. Руки вверх, бешеный пёс. — Это какая-то фетиш-сессия с элементами унижения? — Нет, это месть, — отрезала она. Кэш закатил глаза, но поднял руки, позволяя ей защёлкнуть на запястьях наручники и прицепить их к металлической спинке кровати. Металл звякнул. Он дернулся — цепь натянулась, но крепко держала. — Чёрт… — пробормотал он. — Ну, это я точно запомню. — Именно на это я и рассчитываю, — сказала Эйми, и медленно стянула с себя одежду. Луна из окна подсвечивала её силуэт, изгибы сильного гибкого тела, бросала на кожу тени. Она не торопилась — наслаждалась каждой секундой его беспомощности. Его взгляд был прикован к ней. Кулаки сжаты. Мышцы — натянуты, как тросы. На нижней челюсти трепыхалась жилка. — А ты не играешь честно, — прохрипел Кэш. — А ты всегда хочешь быть главным. Но сегодня — не твой день. Она стянула с Шейда штаны — и освободила стоящий член. Её губы изогнулись в довольной ухмылке. — О, тебе это уже нравится? — прошептала она и опустилась, садясь верхом на бедра, прижимаясь к нему горячей и влажной промежностью. Он зарычал, дёрнулся — но металл не позволил. — Ну что, пёсик, — прошептала она, наклоняясь. — Дай послушать, как ты умеешь скулить. — Не дождёшься. — Посмотрим. Её пальцы медленно скользили по его коже. Лёгкий нажим ногтей — по внутренней стороне рук, по груди, по животу. Он напрягался от каждого касания, как от разряда тока. Она обвела ногтем его нижний пресс и резко спустилась к бедру. Он вскинул голову, дыхание сбилось. — Сука, Виспер! Хватит меня мучить, я тебя уже хочу. — Хотел бы мне вставить, да, Шейд? — промурлыкала она. — Поставить меня раком, как ты любишь, и натянуть на член, как шлюшку? Он зарычал, в голосе — желание, злость и отчаяние. — Беда, Шейд. Ты не можешь. Ты прикован. В моей власти. Только я решаю — трахнуть тебя или нет. Она встала на колени между его ног, провела языком от основания члена до самой головки, не касаясь губами. Он задохнулся. — Давай, блядь, возьми его в рот, — прохрипел он. — Нет-нет-нет. Хорошие мальчики не требуют. Хорошие мальчики умоляют. Умоляй меня трахнуть тебя, Шейд. — Пошла ты нахуй! — Ты должен умолять, чтобы я пошла, — ухмыльнулась Эйми. Она прижалась к нему всем телом, позволив члену коснуться своей мокрой щели. Поднялась. Опустилась — но не до конца. Чуть-чуть. Чуть больше. Почти. Он выгнулся. Челюсть сжата до боли. Вены на шее — как канаты. — Что, командир? — насмешливо шептала Эйми. — Тяжело, когда ты не у руля? Кэш смотрел на неё снизу вверх с яростью, желанием и безоружной уязвимостью, которую он никогда не показывал. Только сейчас. — Завтра… я отымею тебя, Виспер. Как шлюху, — процедил он. — Тебе понравится. Эйми рассмеялась. — Возможно. Но это — завтра. Она наслаждалась этим ощущением власти. Впервые — она управляла Шейдом. Не командир — пёс на цепи. И она, черт подери, собиралась запомнить каждую секунду. Она наклонилась, провела языком по его уху. — А теперь… моя любимая часть. И опустилась на него — резко, без предупреждения. Шейд выгнулся, выдохнул со стоном, глухо зарычал. Наручники звякнули, кровать застонала под его рывком. — Понял, кто тут хозяин? — прошептала она, начиная двигаться. Медленно. Сладко. Мучительно. — Ебаная… сука, — прошипел он сквозь зубы, судорожно втягивая воздух. Она царапала его грудь. Резко. Оставляя следы. Потом сменила ритм — и он дёрнулся, будто под ударом. Наручники натянулись, лязгнули. Он дрожал. Пот струился по вискам. Зрачки — расширены, губы — приоткрыты. Едва сдерживает себя. — Чёртова… снайперская… дрянь… — Скули громче, пёсик, — хрипло сказала она. — Мне нравится. — Сука, Эйми… — Что, не привык, что тобой пользуются, да? Она наклонилась и поцеловала его — глубоко, жадно, с тем жаром, что сдерживала месяцами. Всё в ней было огнём: бедра, губы, пальцы, дыхание. Всё, кроме глаз — там скрывалась тень боли и отчаянного желания, чтобы это длилось чуть дольше, чем одну ночь. Он что-то прошептал — бессвязно, полустоном, почти мольбой. — Ты хочешь кончить, Кэш? — сказала она, ускоряя движения. — Тогда попроси. Скажи, кому ты принадлежишь. Скажи это. — Пошла… — Скажи это. Он смотрел на неё. Как на врага. Как на спасение. И сдался. — Тебе. Блядь… Эйми… пожалуйста… И тогда она позволила ему. Сменила ритм, отдалась полностью — и он взорвался внутри неё — с рыком, диким, звериным, разлетающимся по комнате. Она следом — ногти впились в его кожу, губы — в шею. Они замерли. Обмякшие. Опустошённые. Связанные звоном цепей и солёным потом. Она откинулась, тяжело дыша, потянулась за ключом. Щелчок. Он свободен. Кэш не двигался. Смотрел в потолок, с лицом, которое она никогда раньше не видела. Потом медленно повернулся к ней и сказал хрипло: — Завтра я разорву тебя, Виспер. — Сначала тебе придётся догнать меня. Она потянулась за сигаретой и упала рядом, положив голову ему на грудь. — Спокойной ночи, мой хороший пёсик.