Теннис.

Николай Павлович, не постучав в двери, вошёл в кабинет. Он оглядел дорого украшенное помещение. У стен возвышались шкафы с множеством бумаг и других вещей, на полу располагался красный бархатный ковёр. Сквозь темные шторы едва просачивался солнечный свет, которого было достаточно, для освещения комнаты, а также придачи ей серьёзного и напряжённого вида. Поодаль стоял массивный стол из тёмного дерева с несколькими свечами и стопками документов, писем. Наконец, взгляд вошедшего остановился на сидящем за столом человеке. – «Александр Христофорович, доброго дня, – произнёс Николай. – Вы тут прямо как в подземелье, почти без света за столом с горой писем.» Бенкендорф, увидев у себя в кабинете «гостя», встал из-за стола и одарил правителя небольшим поклоном. – «Не стоит столь величественно, – уголки губ Николая дернулись в едва заметной улыбке. – Не желаете ли Вы размяться?» Шеф жандармов вопросительно посмотрел на второго, не понимая, что тот имеет ввиду. К слову, Александр не отличался гибкостью в плане зарядки и не имел настолько сильных рук для подтягиваний. – «Размяться, Ваша Светлость?» – негромким бархатистым голосом уточнил Бенкендорф. – «Именно, встретимся в зале и наденьте костюм поудобнее», – произнёс Николай и, окинув взглядом пиджак Александра Христофоровича, вышел из кабинета. Бенкендорф ушёл в свои хоромы. Зайдя вовнутрь, он заметил черный спортивный костюм и, приблизившись, взял его в руки. Кофта и брюки были сделаны из дорогой ткани, а на груди была вышивка золотого цвета – корона. Николай Павлович стоял в просторном зале, когда в его дверях появился Александр. Взгляд вошедшего устремился на правителя. Солнечные лучи попадали на его волосы, придавая прядям рыжеватый оттенок, а глаза приобретали янтарный блеск. На нём был точно такой же костюм, но бордового цвета, который прекрасно подчёркивал его тело: сильные руки и ноги, широкую грудь... Наконец, Бенкендорф смог оторвать взгляд от Николая и сфокусироваться на его лице. – «Ах, Александр, вы уже здесь, – лицо Романова озарила приятная улыбка, на которую можно было смотреть вечность. – Тогда, полагаю, мы можем начать» – «Votre Altesse, начать что?» – Николай поймал озадаченный взгляд шефа жандармов. Тут Бенкендорфу в руки прилетела теннисная ракетка. В это время Николай Павлович встал по другую сторону сетки. – «Что же, Ваша задача заключается в том, чтобы отбивать мячи этой ракеткой, вот так, – Романов подбросил мяч и ударил по нему. – Видите? Попробуйте. Александр поднял мячик, прикатившийся к его ногам и, немного пораздумав повторил действия Николая. Спустя примерно двадцать минут, Бенкендорф играл так, будто занимался этим всю свою жизнь. И вот, император не успевает отбить атаку первого, и в тишине зала об пол ударяется победный балл графа. – «Александр Христофорович, а я смотрю, Вы быстро приспособились,» – правитель подошёл и пожал руку противнику. Он посмотрел на Бенкендорфа спокойным взглядом, смешанным с гордостью, будто вовсе не проиграл ему минуту назад. – «Благодарю, Ваша Светлость, теперь я могу вернуться к работе?» – победитель ответил на рукопожатие. – «Можете пойти отдыхать, на сегодня вы выполнили свою работу, – слегка кивнув головой, ответил Николай. И прежде, чем Александр ушёл остановил его вопросом: «Бенкендорф, вы когда-нибудь улыбаетесь? А то всегда я вижу на вас серьёзное выражение лица.» На лице Александра появилось что-то похожее на ухмылку. – «Работа такая, ничего не поделаю,» – произнёс он и отправился в свои покои.

***спустя несколько дней***

Дни пролетели незаметно. Бенкендорф всё также был погружён в цензуру произведений, а Николай 1 занимался своими императорскими обязанностями. За это время Александр Христофорович, не замечая этого, привязался к Романову. В один из обыкновенных дней в кабинет шефа жандармов вошёл один из придворных с новостью: «во дворец прибыл Пушкин». Бенкендорф, узнав об этом, спустился в главный коридор, где застал поэта и императора за разговором. Александр Христофорович подошёл ближе. Николай заметил, что Пушкин увёл взгляд с него на пришедшего. – «Полагаю, вы знакомы?» – задал риторический вопрос Романов. – «Переехали в новый кабинет?» – задал вопрос Александр Сергеевич, пытаясь развеять напряжение, которое было вокруг них. Казалось, что не замечал его только император. – «Да, Бенкендорф у меня теперь шеф жандармов,» – уголки губ Николая дрогнули, когда он украдкой взглянул на упомянутого. Александр Христофорович, в свою очередь, испытал странное чувство облегчения, услышав «у меня», вылетевшее из уст правителя, а после перевёл взгляд на писаку. – «Обращайтесь соответствующе,» – всё, что вырвалось изо рта Бенкендорфа. Фраза прозвучала строго и решительно, вызвав у императора гордость, кажется.. Но снаружи он виду не подал. Спустя ещё немного разговоров они втроём отправились в зал. Николай встал на стороне с Пушкиным, а Александр Христофорович с другим графом. – «И постарайтесь не попасть в лоб Бенкендорфу,» – как бы подколол их обоих Николай. Игра началась. Это не был матч на жизнь или смерть, просто дружеская игра, будто они знакомы между собой лет десять. Параллельно с этим, Николай и Пушкин обсуждали отмену цензуры и другие темы. Удар. Удар. И тут Бенкендорф не успевает отразить атаку писателя и мяч попадает ему в переносицу. Александр, почувствовав, что место начинает немного печь из-за удара, ловким движением убирает ракетку подмышку и показывает ладонь в знаке остановки. – «Вы свободны господа, с Вами, Пушкин, мы ещё встретимся, я пришлю письмо,» – обратился Николай к поэту и графу. Спустя пол минуты Бенкендорф и Романов остались одни в зале. Первый потирал переносицу, унимая боль. – «Пройдёмте за мной,» – голос императора был строгим, но заботливым. Александр, не став сопротивляться, пошёл за ним. Они пришли к покоям Николая Павловича. Владелец распахнул двери своей спальни и указал на небольшой диван. – «Присаживайтесь, Александр Христофорович,» – произнёс Романов, а сам отошёл достать бутылёк с мазью. Бенкендорф, не стал сопротивляться и сел на диван, ожидая. Когда он заметил, что в руках у Николая, он усмехнулся. – «Votre Altesse, не стоит, у меня всё в порядке.» – «Не смешите меня, Александр Христофорович, вам прилетел мяч в нос, а вы тут от помощи отнекиваетесь. Или Вы мне не доверяете?» – Романов хитро сощурил глаза, в уголках его губ заиграла улыбка. Граф, сдавшись, приподнял руки в знак поражения. Николай снял перчатки и начал наносить мазь на место ушиба. Она была прохладная, с запахом целебных трав. Пальцы императора трепетно обрабатывали переносицу Бенкендорфа, боясь причинить боль. В какой-то момент их лица оказались слишком близко. Настолько, что они чувствовали дыхание друг друга на своих лицах. Их взгляды встретились. Ни в одних глазах не было сопротивления или отвращения. Их губы соприкоснулись в поцелуе…