Между мотыльком и оленем

Наблюдать за Аластором во время того, как тот ведет трансляции, было чистым наслаждением. Вокс сидел тихо-тихо, стараясь не шуметь своими миниатюрными вентиляторами, лишь бы не сбить с мысли радиоведущего. Тот вольготно расположился на стуле перед микрофоном, изредка поглядывая в заметки, рассказывая своим идеально поставленным четким голосом о последних новостях Пентаграмм-Сити. По мнению Вокса, Аластор весь был идеальным — намеренно небрежная укладка, прямая спина, алый сюртук точно по размеру, выглаженные брюки. Его худощавая фигура тоже была идеальна, но об этом теледемон, разумеется, никогда не сказал бы своему другу. Да, они были друзьями, и Вокс искренне гордился этим: он, попавший в Ад всего года два назад, владелец небольшого магазина электроники сумел привлечь к себе внимание самого́ Радио Демона! Причем привлечь внимание не в гастрономическом плане, что неимоверно радовало. Демон вспомнил их первую встречу и беззвучно усмехнулся, прикрывая пиксельные глаза. Это произошло около полугода назад. Вокс прогуливался по улицам города в поисках потенциальных покупателей, когда набрел на радиовышку. Винтажные рупоры хрипели, сипели, в общем, делали все, только не транслировали музыку. Грешник всегда любил копаться в технике, поэтому, не подумав, кому именно принадлежит вышка, начал спокойно осматривать электрический щиток. Тот оказался пробит насквозь: видимо, его зацепило во время одной из перестрелок, ставших для жителей Пентаграмм-Сити рутиной. Запертый электронный замок не остановил демона: он просто пропустил через кончики пальцев маленькую молнию, внутри что-то щёлкнуло, и дверца сама собой отворилась. Да, пусть жизнь в Аду и была намного опаснее, чем на Земле, но особенности своего нового тела очень радовали Вокса. Быстро осмотрев механизмы, он понял, что из-за повреждения от выстрела перегорели и разрядились несколько деталей. Грешник ещё не встречал настолько интересное и необычное сплетение шестеренок и пружин, поэтому с энтузиазмом принялся за исправление поломки, даже не задумываясь, что у радиовышки есть хозяин. — Так-так-так… И что это мы тут делаем? — от бархатного голоса, совершенно неожиданно разлившегося сзади, Вокс подпрыгнул и пропустил между антеннами небольшую молнию. — Кажется, кто-то решил навредить моим трансляциям? Грешник моментально развернулся и внутренне похолодел: перед ним стоял сам Радио Демон, с известной всему Аду тростью-микрофоном и кроваво-алым костюмом. Несмотря на то что на первый взгляд казалось, что Аластор выглядит вполне миролюбиво — поза его была расслабленной, а улыбка казалась дружелюбной — Вокс чувствовал, как от оверлорда исходит очевидная угроза; в уголках губ собрались жестокие складки, что означало крайнюю степень раздражения. Теледемон сглотнул, но постарался держаться достойно. — Нет, я вовсе не хотел вам вредить…сэр, — с некоторой заминкой проговорил он. — Наоборот, я починил механизмы, тут перегорели трансляторы и… — Хм… — Аластор не дослушал объяснения, небрежно отодвинул грешника и принялся задумчиво разглядывать подправленные тем схемы. Вокс аккуратно, стараясь и краем одежды не коснуться демона, подошёл и подал ток на шестерёнки; в ответ на это репродукторы зашипели чуть громче, затихли, и вдруг зазвенели от неспешной джазовой мелодии. Радиоведущий с некоторым удивлением посмотрел на заработавшую вышку, а затем перевел взгляд на механика; тот смущённо улыбнулся и развел руками. — А ты мне нравишься! — неожиданно воскликнул Аластор и несильно стукнул микрофоном по корпусу телевизора. — Ты в Аду недавно, так ведь? Наверняка многого не знаешь, но у тебя, кажется, есть потенциал. Знаешь, мне нравятся те, кто любят старинные механизмы. Иногда они бывают очень вкусными, ха-ха! — задорно рассмеялся оверлорд, а Вокс только неуверенно усмехнулся: он не очень-то хотел узнавать больше о вкусах каннибалов. — Давай-ка пройдемся до ближайшего заведения, и ты расскажешь, что еще умеет эта забавная коробка с картинками!.. Вот так и началось их знакомство. Теледемон до сих пор не мог понять, чем он — новичок, без единой души на привязи, обладатель маленького бизнеса — мог привлечь внимание могущественного ведущего, звезду всего Ада. Впрочем, это было совершенно неважно: Вокс искренне восхищался своим другом и был благодарен ему за то, что тот разъяснил ему неписаные правила адской жизни. Аластор был намного опытнее и мудрее Вокса, но все же не задавался, общался с ним пусть и немного покровительственно, но все же уважал его. А сколько бесед они вели по вечерам, собираясь за бокалом вина! Говорил в основном радиоведущий, а демон слушал его, про себя удивляясь уму, начитанности и интеллигентности оверлорда, который не растерял своих идеальных манер даже в таком не самом приятном месте. Не то чтобы Вокс был дураком или неотесанным невеждой, нет, но Аластор ему всегда казался какой-то недосягаемой вершиной, к которой, однако, он упорно стремился. Заливистый смех вывел теледемона из задумчивости; ведущий как раз рассказывал об особенно жестоком убийстве, произошедшем прямо перед райским посольством, что невероятно его забавляло. Вокс завороженно наблюдал, как трясется красно-черная прическа друга, и ему вдруг до зуда в ладонях захотелось потрогать эти пышные волосы, проверить, такие ли они мягкие, как кажутся на первый взгляд, пропустить пряди между пальцев и, может быть, даже почесать основание очаровательных оленьих ушей. Вроде бы животным нравятся такие действия, так почему бы не сделать приятное и Аластору? Демон осторожно, медленно, стараясь не отвлечь радиоведущего от трансляции протянул руку, но моментально наткнулся на косой недовольный взгляд. Голос Аластора не изменился ни на тон, но чуть дернувшиеся уголки губ ясно показали, что задумка друга ему совершенно не нравится. Вокс еле слышно вздохнул и убрал руку. Его очень огорчало это невысказанное, но четко обозначенное условие их дружбы: «Смотреть, но не трогать». Радио Демон даже руки не подавал при встрече, ограничиваясь легким наклоном головы, чем, сам того не ведая, задевал своего знакомого. Тот считал, что полгода — достаточный срок для того, чтобы начать хоть немного, но доверять друг другу, и, по крайней мере, позволять иногда прикасаться к себе. Но Вокс успокаивал себя тем, что у них впереди целая вечность, так что не стоит торопить события. Если Аластору неприятны прикосновения — что ж, хорошо, демон подождет, но однажды все же добьется своего. — Как это ни печально, но мы завершаем наш эфир! Спасибо вам, дорогие слушатели, что уделили время моей передаче. Помните — Радио Демон всегда готов рассказать о последних новостях этого чудесного места! До скорой встречи вечером! Ведущий выключил микрофон, откинулся на спинку стула и искоса посмотрел на теледемона. — Ну, как тебе сегодняшний эфир? — Идеально, как и всегда, — честно ответил Вокс. — Ты бы отлично смотрелся на экране, — проговорил он с еле заметным намеком. Он уже давно хотел попасть на телевидение и вести собственную программу новостей; собственно, именно знакомство с известным на весь Ад радиоведущим натолкнуло его на эту мысль. Правда, пока его никуда не приняли, но сдаваться грешник был не намерен. Единственное, чего бы он хотел — чтобы они с Аластором прошли этот путь вместе. Адское телевидение загибалось, ему нужен был новый подход и новые лица и два друга — так считал Вокс — с легкостью могут перевернуть привычный порядок вещей. Вместе они смогут добиться небывалого могущества; Аластор будет завлекать зрителей своим великолепным голосом, а Вокс позаботится о яркой картинке. Он считал радио пережитком прошлого, которое даже в его земной жизни начало сдавать позиции и уступать новым технологиям. Однако его друг и покровитель все равно держался за этот устаревший винтаж, не понимая, что ретро-корабль далеко не уплывет. Теледемон периодически мягко намекал Алу, что можно обсудить идею подобного сотрудничества, но тот вечно уходил от разговора. Вот и сейчас он резко поскучнел и с натянутым смешком ответил: — Даже не начинай снова! Это лицо, — он обвел всего себя, — не создано для камеры, оно прекрасно и без нее. К тому же телевидение (это слово он произнес с явным презрением) — всего лишь недолговечное модное веяние. Вот увидишь, мой дорогой коробкоголовый друг, очень скоро эти глупые картинки канут в Лету, а на их месте останется проверенная годами классика. — Но… — Вокс попытался возразить, но Радио Демон легко вскочил и легким движением руки призвал жутковатые теневые щупальца, которые услужливо распахнули дверь рубки. — А знаешь, по-моему, тебе пора! Наверняка у тебя много важных дел в твоем забавном маленьком магазинчике, верно? — Аластор приветливо улыбался, но это слегка покоробило теледемона: ведущий знал, что дела у его знакомого идут не очень хорошо, но все равно раз за разом находил новые способы иронично указать на это. Впрочем, тот прощал такое отношение, надеясь, что как только он добьется чего-то стоящего, оверлорд тут же прекратит свои насмешки. — Да, наверное… Тогда до завтра. — Вокс вздохнул и направился к выходу. Дверь за ним захлопнулась, и послышался щелчок ключа. «Вот он — Аластор. Только я собираюсь приблизиться, как он тут же выставляет меня вон и закрывается на замок», — горько подумал грешник. Выйдя на улицу, он осмотрелся. В это время в Пентаграмм-Сити было относительно безопасно: большинство жителей расползалось по барам и клубам, чтобы через пару часов вывалиться оттуда накачанными и накуренными всякой дрянью. Поскольку у магазина вряд ли выстроилась толпа покупателей, а дома его никто не ждал, Вокс просто побрел куда глаза глядят в надежде найти хоть что-то, чем можно заполнить еще один унылый вечер.

***

Через час бессмысленной ходьбы Вокс начал уставать, а потому решил завернуть в какое-нибудь заведение, где можно будет перекусить и выпить. Оглядевшись, он понял, что оказался на безлюдной грязной улице в незнакомом районе. Взгляд его привлекло какое-то свечение и, подойдя поближе, демон только недоуменно хмыкнул. Над дверью в небольшое, но прилично выглядящее здание висела неоново-розовая вывеска «Бар. Клуб. СТРИПТИЗ», а весь фасад был украшен просто невероятным количеством разноцветных гирлянд и лампочек; все они непрестанно мигали, делая клуб похожим на рождественскую елку. Выше вывески, все так же подсвеченная огнями, была прибита металлическая кислотно-розовая буква V. Выглядело это все весьма странно, но выбирать не приходилось: куда идти дальше Вокс не знал, а внутри наверняка найдется и еда, и тот, кто сможет показать ему дорогу. Внутри полутемный клуб был больше, чем казалось снаружи. Минуя столики с редкими посетителями, грешник направился к барной стойке, краем глаза заметив широкий подиум с шестом посередине. Там как раз собиралась стайка девушек, пестрая одежда которых больше открывала, чем скрывала. Усевшись на высокий стул с потертым сиденьем, демон жестом подозвал меланхоличного бармена и заказал себе виски. Сзади полилась какая-то зажигательная попсовая мелодия, приятно обволакивающая мозг. Вокс расслабился, уселся на стуле поудобнее и отпил из принесенного стакана. Напиток оказался на удивление хорошим для такого непрезентабельного заведения, однако не успел он распробовать алкоголь как следует, как подавился от неожиданного вопля за спиной: — Нет, нет и нет! Что вы творите, сучки крашеные?! Mierda, это вам не мюзик-холл! Забудьте нахрен о технике, вы должны завести клиентов. Еще раз и сначала, pindongas ! Вокс уже хотел повернуться, чтобы посмотреть на происходящее, но тут же на соседний стул плюхнулся какой-то грешник и рявкнул: — Два джин-тоника, ahora mismo! Видимо, это и был тот самый начальник стриптизерш и, пока тот пил моментально принесенные напитки, Вокс искоса его рассматривал. Пусть теледемон и был в Аду относительно недавно, однако он успел повидать самых причудливых существ и мог поклясться, что подобного его соседу он еще не встречал. Грешник рядом с ним был высок, выше даже Аластора, и закутан в ярко-розовую шубу; четыре руки с легкостью позволяли одновременно и держать два бокала, и щелкать зажигалкой рядом с длинной сигарой. Огонек никак не желал показываться, что порождало целые абзацы невнятных испанских ругательств. Наконец, Воксу надоел противный щелкающий звук, и он обратился к соседу: — Помощь нужна? Тот обернулся, и на демона уставились малиновые глаза без зрачков, спрятанные за очками в форме сердечек; незнакомец немного хищно улыбнулся (среди острых зубов блеснул золотой) и совсем другим тоном произнес: — Буду не против. Вокс вызвал на конце пальца маленькую искру, поднес ее к сигаре, и от той потянулся розоватый дымок. Ее хозяин благодарно кивнул и глубоко затянулся, правой верхней рукой поправляя широкополую розовую шляпу; теледемон заметил, что из-под нее выбивались два пышных черно-белых усика. В голове сама собой всплыла картинка из учебника биологии с разделом о мотыльках. «Интересно, есть ли у него крылья?» — против воли подумал грешник, но тут же отогнал эту мысль: с этим любителем розового они больше никогда не увидятся, так что не стоит забивать карту памяти ненужной информацией. Не обращая внимания на чужой заинтересованный взгляд, Вокс сделал еще один глоток виски. — Как ты это делаешь? — спросил грешник рядом. — Делаю что? — не понял теледемон. Мотылек раздраженно закатил глаза. — Как ты пьешь? Разве у тебя внутри нет проводов или типа того? Честно говоря, Вокс и сам пока до конца не разобрался с возможностями нового тела, но ударить экраном в грязь ему не хотелось, поэтому он уверенно разъяснил: — Я не целиком состою из механизмов. Это называется «кибернетический организм»: у меня есть и живые ткани, и компьютерные схемы. Благодаря биологическим частям тела я могу чувствовать то же, что и все, например, вкус еды или напитков. А жизненно важные органы у меня заменены электронной начинкой. Если ты спрашиваешь, почему у меня не происходит короткое замыкание от жидкости, то это из-за разницы 2D и 3D пространства. — Чего? — новый знакомый заинтересованно наклонил голову. — Когда трехмерные объекты вроде еды и воды попадают в мой организм, они расщепляются на двухмерные пиксели, которые преобразовываются в чистую энергию. — Ммм… Понятно. А у тебя язык есть? — внезапно спросил мотылек. Вокс немного опешил от такого неожиданного вопроса, но решил похвастаться. Этой частью своего тела он очень гордился: изначально никак не получалось сделать что-то объемное из плоских пикселей, но после тренировок теледемон научился очень быстро строить структуру вполне себе достоверного языка. — А то! Смотри. — Из плоского экрана показалась немного искрящаяся плоть. Малиновые глаза пару секунд удивленно смотрели на нее, а потом грешник вдруг вытянул одну из рук и больно ткнул прямо в основание чужого языка. — Айй-яй! Ты что творишь?! — возмущенно воскликнул Вокс. Мотылек ничего не ответил, задумчиво рассматривая свои длинные пальцы, затянутые в черные латексные перчатки, будто ожидая, что по ним сейчас пробежит разряд тока. Наконец он оторвался от этого интересного занятия и перевел взгляд на все еще обиженного соседа. — Отличная штука, прям как настоящий. Скажи, а как у тебя обстоят дела с куни? Хорошо его делаешь? Вокс, до этого отпивший из стакана, от неожиданности подавился и закашлялся. Мотылек заботливо похлопал его по спине левой верхней рукой. — Кха…кх… Что ты сказал?! — Я говорю: ты хорошо куннилингус делаешь? Если ты пропустишь ток через язык, получится очень пикантно. Думаю, я смогу найти кого-нибудь с таким фетишем. Предлагаю тебе поработать у меня. Что скажешь? — он как ни в чем не бывало сделал затяжку и вполне дружелюбно улыбнулся. — Я не собираюсь работать чьей-то шлюхой! — от возмущения теледемон слегка заискрил. — Кто ты вообще такой? — А, да, забыл представиться, — спохватился собеседник и протянул грешнику нижнюю правую руку. — Я Валентино, можно просто Вал. Сутенер и владелец этого клуба. А ты?.. Знакомиться с такой странной персоной не хотелось; с другой стороны, когда ты дружишь с оленем-каннибалом, никакая персона не покажется странной. — Вокс. — Он пожал протянутую руку. Вал неожиданно наклонился и с игривой усмешкой поцеловал костяшки чужих пальцев. У теледемона почему-то сбилось дыхание: он думал, что прикосновение будет липким и пошлым, но губы сутенера оказались на удивление мягкими и приятными. Даже если это был показной жест, необходимый для дополнения образа, Воксу это понравилось: с ним никто никогда так не обращался. — Вокс? — переспросил новый знакомый. — Я где-то уже слышал это имя… Секунду, а ты не тот парень, у которого магазин всяких электронных фиговин? Название еще какое-то позерское… ВоксТок или типа того, верно? — ВокТек, — поправил теледемон, несколько удивленный, что его заведение запомнил хоть кто-то. — Да, это я. «Тек» — от «технологии». — А-а-а, я думал, это потому что ты болтаешь много. Разве ты не телеведущий? — Нет, — понуро вздохнул грешник. Пусть Аластор пока не соглашался образовать официальный дуэт, Вокс не сидел на месте. Он записывался на все кастинги и пробы для ведущих любых программ, хоть «магазина на диване». Главное — начать, а уж там он сможет пробиться наверх. Но боссы телекомпаний скептически смотрели на грешника с неуклюжей периодически сбоящей коробкой вместо головы и бросали неопределенное «Мы вам перезвоним». Серьезно, только из-за непрезентабельного внешнего вида его не брали на работу! Чем лучше тот нервный парень, как там его… Том? Тим? Его же из-под противогаза почти не слышно! А у Вокса была отличная дикция, он мог широко улыбаться и моментально менять выражения лица и тембр голоса. Это было несправедливо. Хотя о какой справедливости может идти речь в Аду? Все это теледемон вывалил на Валентино, который, кажется, был действительно заинтересован разговором. Он даже отставил один напиток, подпер подбородок правой верхней рукой и внимательно слушал, иногда кивая. — Да, несправедливо, — согласился он, когда Вокс выдохся и прервался, чтобы сделать еще глоток виски. — Мне надоели одни и те же унылые рожи. Та же Кэти Киллджой — она намного лучше смотрелась бы между ног клиентов. Эта ее изгибающаяся шея дает столько возможностей… Интересно, насколько у нее глубокая глотка? — задумался сутенер. Теледемон хмыкнул: — Если все же попаду в индустрию, обязательно тебе расскажу. Валентино пару секунд смотрел на него, а потом громко рассмеялся. При этом он издавал какой-то странный тоненький писк. Видимо, это было связано с его формой мотылька; в любом случае, Воксу это показалось очень милым, и он тоже улыбнулся. Как-то незаметно смех перешел в беседу. Выяснилось, что новые знакомые даже умерли примерно в одно время — начале 60-х. Конечно, разговор свернул на передачи, которые они любили при жизни; и по странному совпадению оказалось, что и программы им нравились похожие: Вокс любил ток-шоу, Вал тоже; Вокс фанател по «Баку Роджерсу», и Вал тоже. Они вспоминали известные казусные случаи того времени, а сутенер без конца травил пошлые анекдоты, над которыми теледемон искренне смеялся, периодически срываясь на шум помех. Почему-то с Валентино оказалось очень легко общаться, будто они были знакомы чуть ли не всю жизнь, а не какие-то полчаса. Мотылек с интересом слушал объяснения о том, как работает телеиндустрия и, кажется, что-то выносил для себя. Он не вел себя высокомерно, не перебивал и не называл телевидение «глупой модой». Вокс подумал, что, даже если приветливость — лишь маска, необходимая сутенеру, чтобы заманивать клиентов и недальновидных проституток в бордель, ему это нравится. В Аду никто еще не общался с грешником на равных; на миг он даже устыдился, что, наверное, предает дружбу с Аластором, но тут же пресек такие мысли: нельзя же все время пытаться строить из себя интеллектуала, чтобы не потерять дорогие отношения. Иногда можно и расслабиться. В какой-то момент взгляд Вокса упал на наручные часы, и грешник подскочил. — Ты чего? — спросил Валентино, заметив изменившееся настроение нового…друга? Нет, наверное, пока просто хорошего знакомого. — Мне нужно идти, — извиняющимся тоном объяснил теледемон. — Я должен закрыть магазин и поставить сигнализацию, чтобы его не разграбили за ночь. Хотя грабить там особо и нечего, — со вздохом добавил он. Валентино неожиданно хлопнул себя по лбу. — Точно, магазин! Хотел спросить: сколько у тебя стоит приличный телек? У моего с экраном проблемы. — Проблемы какого рода? — поинтересовался Вокс. — Может, я смогу починить. — В экране дырка от пули. Пять. — На вопросительный взгляд собеседника сутенер пояснил: — Меня достала реклама. Хозяин магазина подумал и назвал цену. На самом деле она была чуть завышена, но дела в последнее время шли не очень хорошо (скорее — ползли), а у владельца клуба наверняка хватит денег на обычный телевизор. — Заходи завтра, — предложил Вокс, поднимаясь и шаря в карманах в поисках кошелька. — Сам и выберешь. Валентино замахал всеми четырьмя руками, будто отгонял ангела с освященным копьем. — Не-не-не, я на улицу не выйду. Во-первых, там грязно. А во-вторых, у меня еще нет собственного лимузина для эффектного появления. — Ясно. — хмыкнул тот. — Ну, тогда пришли кого-нибудь. — Идет. Сутенер протянул верхнюю правую руку, и Вокс пожал ее. Было приятно прикоснуться к грешнику, который не желает воткнуть нож тебе в экран (за два года жизни в Аду он встречал таких типов). Конечно, лучше бы перед ним были не внимательные малиновые глаза и забавные усики, а улыбка от уха до уха и прищуренный, слегка высокомерный взгляд. Но все же такое рукопожатие, пусть не дружеское, но нейтральное, вполне могло сойти. Теледемон кивнул и направился к выходу, но в двери, не удержавшись, оглянулся. Валентино продолжал смотреть ему вслед с задумчивой ухмылкой; поймав взгляд грешника, сутенер растянул губы еще сильнее и многозначительно подвигал почти незаметными бровями, дескать, заходи еще. Экран у Вокса внезапно пошел помехами, что, видимо было расценено как согласие: мотылек отвернулся и сразу двумя руками подозвал к себе бармена. Грешник еще пару секунд смотрел на его долговязую фигуру, затем пожал плечами и вышел на улицу. Только продув свои вентиляторы, избавляясь от приторного розового дыма, и впустив внутрь поток свежего с запахом гари и крови воздуха, Вокс вспомнил, что совсем забыл спросить дорогу. Однако ему нужно было закрывать магазин, а если бы он сейчас вернулся, то точно просидел в клубе, болтая с Валом, еще пару часов: настолько приятной оказалась компания сутенера. Теледемон только задумчиво покачал головой и направился прямо: куда-нибудь да выйдет. Кто же знал, что в Аду можно найти грешника, с которым будет настолько легко говорить обо всем? «Еще одного, — поправил он себя. — Аластор тоже сюда входит. К тому же, это может быть просто манипуляция. Почему бы Валентино не обхаживать так всех своих клиентов? Чем любезнее он будет, тем больше шанс, что кто-то закажет именно его шлюху, а не пойдет в бордель конкурента. Может быть, это все пустое притворство». Мысленно покопавшись в своих микросхемах, Вокс понял, что не хотел бы такого объяснения. С Валом было удобно и интересно говорить и смеяться, даже его пошлые шуточки через какое-то время перестали раздражать; к тому же, сутенер сразу заметил, что нового знакомого его услуги не интересуют, следовательно, не было никакой выгоды тратить на него так много времени. В любом случае, они знали друг друга совсем недолго, и пока прерывать общение Вокс не хотел. Сколько искренности было в словах Валентино, можно выяснить постепенно. Возможно, завтра мотылек пришлет своего человека за телевизором, расплатится и передаст, что потерял к теледемону интерес, и чтобы тот больше не приходил. Это было бы неприятно, но не сильно расстроило бы грешника. Если же нет, ничто не помешает Воксу заглянуть к Валу еще раз. Приятная компания и хороший виски — почему бы и да?

***

Если бы к Воксу сейчас подключили кабель, он смог бы напитать электричеством весь Пентаграмм-Сити: так много энергии бурлило в грешнике. Его взяли на телевидение!!! Да, пока стажером. Да, пока только монтировать видео. Но сегодня был его первый рабочий день, и он уже успел зарекомендовать себя как ценный и надежный сотрудник: пришел раньше других (Вокс помнил одну из любимых фраз Аластора: «Лучше прийти раньше на час, чем опоздать на одну минуту»), вежливо улыбался всем и каждому («Улыбка открывает все двери» — тот же автор), жал руки, заводил знакомства и, конечно, выполнял свою работу. Благодаря тому что большую часть его тела занимала электроника, грешник мог подключиться к любому устройству и за счет своей энергии заставить его работать лучше; это позволяло делать монтаж быстрее, да и на обработку постоянно поступающей информации уходило минимальное количество времени. Его начальник, видя, как новый сотрудник усердно трудится, даже слегка кивнул ему, чем буквально окрылил Вокса. И вот сейчас грешник чуть ли не бежал к радиовышке Аластора, чтобы как можно быстрее поделиться с другом радостной новостью. — Ал, ты не поверишь, что произошло! — он ворвался в рубку ведущего подобно урагану, за что удостоился неодобрительно дернувшегося уголка губ. Теледемон это проигнорировал, захлопнув дверь и плюхнувшись на привычный стул. Радио Демон, развалившийся в своем кресле, спокойно пригубил чая из винтажной чашки с узорчатой ручки, аккуратно поставил ее на маленький столик и только тогда поднял взгляд на чуть ли не подпрыгивающего грешника. — Что тебя так взбудоражило, мой гиперактивный друг? — вежливо осведомился он. Вокс, не в силах просто сидеть, вскочил и возбужденно заходил по комнате. — Меня взяли на телевидение монтажером! Представляешь? Я уже перезнакомился почти со всей студией — я улыбался, как ты и учил, — разузнал там все про всех, подсмотрел, как кто работает и даже наметил себе план для повышения! Меня даже вроде как заметил наш босс, он мне кивнул, представляешь?! Мне нужно только освоиться, осмотреться и я смогу двигаться дальше, до начальника отдела, потом еще выше, а потом… — Ты все никак не бросишь эту глупую затею с телевидением, верно? — вздохнув, перебил его Аластор. Вокс поперхнулся и застыл посреди комнаты, недоуменно мерцая экраном. — Конечно не брошу, особенно теперь. Ты что, не слушал, что я говорю? — К сожалению, слушал. Разве ты не понимаешь, что это пустое дело? Телевидение никогда не заменит радио, так что ты просто пытаешься скакать на дохлой лошади, прости за грубоватое сравнение. И потом, ты же хотел стать ведущим, блистать перед вульгарной толпой с промытыми мозгами, верно? Совсем недавно ты расписывал мне, какой у тебя талант к подобному…ммм…времяпрепровождению. Не думаешь ли ты, что, будь у тебя хоть малейшие способности, начальство сразу бы и отправило тебя на эту недостойную, по моему мнению, должность? — Ал, это все работает немного не так, — попытался мягко объяснить Вокс, заглушив в себе обиду. — Ты единственный радиоведущий в Аду, поэтому тебе не надо было подниматься по карьерной лестнице, ты уже был лучшим. А мне придется начать с низов, но это не означает, что я буду прозябать в обслуживающем персонале вечно! — Мне приятно слышать, что ты считаешь меня лучшим, — тонко улыбнулся Радио Демон, — впрочем, так оно и есть. Однако я совершенно не понимаю твоего ликования. — Даже если ты не понимаешь, может, хотя бы порадуешься за меня? — спросил теледемон. Радость его немного сдулась перед холодным тоном друга. — Я, пусть пока и не добился, чего хотел, все-таки сделал первый шаг. Это важно для меня, так почему бы тебе хотя бы не сказать «поздравляю»? Аластор презрительно фыркнул, снова отпил чая и поставил его на стол, однако теперь фарфор громко звякнул о дерево. — Я все так же в недоумении: с чем тебя поздравить? С тем, что ты ввязался в очевидно гиблую затею? С тем, что ты замарался в грязной и прогнившей телеиндустрии, которая не производит ничего, кроме глупых бессмысленных картинок? Или с тем, что ты, очевидно, считаешь, что радио — дело, которым я живу и дышу — уступает бездушной конвейерной машине по промыванию мозгов? — Я этого не говорил, — запротестовал Вокс, отступая на шаг от явно разозленного Радио Демона, вокруг которого уже начали мерцать зловещие символы Вуду. — Я лишь хотел поделиться хорошей новостью. Хорошей для меня, — поправился он. — Наверное, мне стоило подумать, что тебе она не очень понравится, и преподнести ее как-то по-другому? — неуверенно предположил он. На его счастье, Аластор смог взять себя в руки и величественно кивнуть. — Да, пожалуй, тебе стоит почаще думать этой забавной коробкой, ха-ха! — он беззаботно рассмеялся. — Мне кажется, тебе стоит уйти. Я сегодня не настроен на разговоры. Возвращайся, когда разочаруешься в телевидении, и я с радостью тебе посочувствую! — Угу. До скорого. Грешник неопределенно махнул рукой и поплелся прочь. Все прошло совсем не так, как он предполагал. Да, он знал, с каким предубеждением Аластор относится к телеиндустрии, но надеялся развеять это недоверие. К тому же, Вокс рассчитывал, что друг найдет в себе силы принять его выбор. В конце концов, Ал не может рассчитывать, что теледемон будет вечно прозябать в своем маленьком магазинчике. У него все же есть и желания, и амбиции, и силы, чтобы их осуществить. Радость, успевшая спрятаться во время не самого приятного разговора, снова расправила крылья в груди грешника. Хотелось поделиться ею с кем-нибудь, чтобы не расплавить свои микросхемы. «Кому бы еще рассказать? Кто точно за меня порадуется?» Ответ пришел сам собой. С вечера знакомства Вокс заглядывал в бар Валентино еще пару раз, так что он знал, что сейчас мотылек наверняка уже на месте. Вернувший себе уверенность теледемон зашагал по знакомому маршруту, иногда потрескивая от переизбытка эмоций.

***

Клуб с порога встретил Вокса медленной дразнящей мелодией, чем-то напоминающей восточные танцы. Народу сегодня было больше, чем в предыдущие разы, и все посетители сгрудились вокруг танцевального помоста с шестом посередине. Теледемон взглянул в том направлении, да так и застыл. Он никогда не думал, что высокое, худое и нескладное тело Валентино может быть настолько красивым, а танец на шесте таким завораживающим. Казалось, что у мотылька вовсе не было костей: настолько сильно он изгибал спину и длинные руки. Воксу было видно, что очков на нем нет, а его малиновые глаза томно прикрыты: он явно наслаждался процессом, и толпа, собравшаяся вокруг, чувствовала это. Грешник посмотрел на зрителей и, увидев только маслянистые взгляды и похотливые улыбочки, поморщился от отвращения. Он сам видел в танце Вала что-то невыразимо прекрасное; как можно настолько хорошо владеть своим телом, чтобы садиться на шпагат в воздухе, держась за шест лишь одной рукой? Или дразняще двигать бедрами и руками, вися вниз головой, цепляясь за гладкую металлическую поверхность одной стопой? Черный латексный костюм лишь подливал масла в огонь желания зрителей, очерчивая все изгибы отлично сложенного тела, подчеркивая напрягающиеся мышцы. Музыка становилась все быстрее, захватывая, увлекая за собой, и все безрассуднее и жарче становился танец сутенера. Казалось, что он способен на самые немыслимые пируэты, скользя по шесту, закручиваясь вокруг него, держась лишь за счет одной конечности, и все это не прекращая заводить публику манящими сладострастными жестами. Вокс почувствовал, как на его экране появляется конденсат от чрезмерной работы процессора. Вентиляторы работали на полную мощность: теледемон не мог позволить себе отключиться сейчас. Под неярким светом софитов, ставший одним целым с мелодией, полностью открытый перед похотливой толпой, Валентино казался ему самым прекрасным демоном на свете. И когда в конце, на самой высокой и пронзительной ноте, за его спиной взметнулись ярко-розовые крылья, Вокс смог только восхищенно выдохнуть. Он не участвовал в общих овациях, просто смотрел, как грешники суют в руки сутенеру свернутые купюры, и пытался успокоить заходящееся сердце. Теледемон мельком подумал, что его электронные схемы могут не выдержать такого переизбытка энергии, но даже не испугался, все еще находясь под чарами волшебного танца Вала. Тот же, уже надев очки и запахнувшись в крылья, почувствовал, что за ним кто-то следит, и обернулся. Вокс, заметив это, тут же улыбнулся, хотя понимал, что пиксели у него явно сбоили, и улыбка вышла неловкой и неуверенной. Сутенер понимающе усмехнулся и мотнул головой в сторону барной стойки. Краем глаза теледемон успел заметить, что на сцену уже выбежала стайка танцовщиц. — Buenas noches, — поздоровался мотылек, заказывая себе два шота. — Он действительно «buenas», — согласился Вокс. — У меня есть для тебя кое-какая новость. Но сначала…ты очень хорошо танцуешь, — искренне сказал он. Глаза Валентино самодовольно блеснули. — ¡Claro!. Я лучший танцовщик на шесте во всем Аду. Мастерство даже смерть не отберет, ха-ха! — Да, это было так…так…красиво, — грешник показал руками что-то неопределенное. — Как ты это делаешь? — Годы тренировок, — пожал плечами сутенер и отпил сразу из двух бокалов, — к тому же, мне это нравится. Мне нужно следить за моими милыми шлюшками, чтобы они не болтались без дела и качественно обслуживали как можно больше клиентов, так что самому поработать получается нечасто. Но, видимо, сегодня был самый подходящий для этого вечер. — На недоумевающий взгляд теледемона он пояснил: — Мне, знаешь ли, приятно, что ты так высоко ценишь мое искусство. И, знаешь, — тут Валентино понизил голос до томного шепота и наклонился к собеседнику, — я могу станцевать и на твоем шесте, если захочешь. До Вокса смысл его слов дошел только через пару секунд. Их лица были совсем близко, и он мог почувствовать теплое с привкусом хорошего алкоголя дыхание сутенера на своем экране. Малиновые глаза гипнотизировали, обещая ночь, и не одну, полную наслаждения высшего класса. Теледемон мог бы согласиться, но… Он не хотел. Вернее, нет, он считал Вала очень красивым, но рушить только-только установившиеся отношения сексом — нет уж. Возможно, грешник был старомодным, но он не мог лечь с кем-то в постель, не чувствуя глубокой привязанности; собственно, поэтому он ни разу не снимал проститутку на ночь: сама мысль, что он будет всего лишь очередным клиентом, вызывала отвращение. Может, Валентино только этого и добивался? Может, сам Вокс был ему интересен только как игрушка на пару ночей? Это было бы обидно, очень обидно. Аластор как-то говорил, что в таком месте как Ад нельзя никому доверять, кроме, разумеется, него самого, ведь они были друзьями; неужели он был прав? Воксу не хотелось в это верить. — Нет, спасибо, — он отвернулся. — И если секс — это единственное, что тебя во мне интересует, то так и скажи. Сбоку послышалось фырканье и щелчок зажигалки. Через полминуты молчания Валентино спокойно произнес: — Нет так нет, зачем сразу перегреваться? Секс — это приятное дополнение к общению, но раз не хочешь… Жаль, конечно, но, боюсь, если я попробую взять тебя силой, ты сделаешь из меня люля-кебаб. Вокс не смог сдержать смешка и повернулся к соседу; тот взирал на грешника с привычной слегка самодовольной усмешкой. Это внушало своеобразное спокойствие: теледемону вовсе не хотелось лишаться такого хорошего и, чего уж говорить, интересного знакомого. Оказалось неожиданностью то, что сутенер может быть приятным собеседником, с которым так легко разговаривать на самые разные темы, но, вероятно, Воксу и нужен был кто-то такой: не интеллигентный интеллектуал, кажущийся недосягаемой вершиной, а тот, с кем они стояли на одном уровне. — Ты сказал, что у тебя кое-что есть, — напомнил Валентино. — И что это? Набор кружевного белья? Мне нравится черное, если что. — Ээмм… Нет, — Вокс неловко хмыкнул: порой то, как прямо и спокойно мотылек говорил об условно стыдных вещах (хотя какой стыд может быть в Аду?), ставил грешника в тупик. — У меня новость. Меня взяли на телевидение! На экране расплылась широкая пиксельная улыбка. Ощущение пузырящейся радости снова вернулось к грешнику, и он с нетерпением ждал, как же отреагирует на это его приятель. — Ого… Это круто! — Валентино щелкнул пальцами, одновременно и выражая эмоции, и подзывая бармена с двумя бокалами. — Bien hecho! Ведущим? — Нет, — слегка понурился Вокс. — Пока монтажером. Но, знаешь… Он пересказал то, о чем уже сообщил Аластору, но с бо́льшими подробностями. Возможно, потому что слушателем сутенер оказался лучшим, чем Радио Демон: он кивал, когда надо, и угукал и хмыкал в нужных местах. — Ну, похоже, у тебя есть неплохие шансы, — подытожил он. — Ты правда так считаешь? — с надеждой вскинулся Вокс. Пусть хотя бы кто-то в него поверит… — А почему нет? Язык у тебя подвешен хорошо, в технике разбираешься — кстати, спасибо за телек, — а что еще нужно? Так что давай-ка выпьем за твое будущее. Встряхни посильнее студии, пусть уже начнут показывать нормальное порно! Они чокнулись бокалами (Валентино, как обычно, взял сразу два) и отпили отличного коньяка. Вокс свой прикончил раньше и решил поблагодарить Вала за добрые слова. Теледемон никогда бы никому не признался, но ему очень нравилось, когда его хвалят. То есть, это нравится всем на свете, но искренние похвалы его трудов придавали ему сил не хуже подключения к мощному аккумулятору. Грешнику было по-настоящему важно знать, что кто-то ценит его и его работу. До сегодняшнего вечера он считал, что единственный, кто понимает это — Аластор, но оказалось, что Радио Демон — последний, кто поддержит его начинания на новом поприще. Это было очень обидно, но Вокс старался понять друга: в конце концов, тому наверняка неприятно осознавать, что технологии движутся вперед, и прогресс не остановить. Алу просто нужно было мягко объяснить, что работа вместе принесет им намного бо́льшую выгоду, силу и славу, чем поодиночке. Теледемон не терял надежды вытащить друга из устаревшей радиорубки и вместе пойти вперед, в сверкающее неоновыми экранами будущее. — Спасибо, что поддержал. Аластор меня не понял. К сожалению, — произнес он и тут же выпустил из антенны удивленную молнию: Валентино закашлялся, выплюнул остатки коньяка на пол и уставился на него круглыми глазами: — Аластор? Тот самый? Ты что, знаком с Радио Демоном? — Ну…да. А что такого? — недоуменно спросил Вокс. — Гонишь. — Нет, это правда! Мы с ним хорошие друзья. — Не хотел бы я иметь в друзьях оленя-каннибала, — покачал головой Валентино. — Проснешься однажды, а он тебе ночью полтела сгрыз. Вы хотя бы трахаетесь? — Что?! Нет конечно! — возмутился грешник. — Аластор не такой, с ним вообще нельзя обращаться так…грубо. К тому же, он, кажется, вообще не любит секс. Признаться, Вокс раздумывал о том, куда могут завести в будущем их отношения, и, пусть он иногда и представлял, каково это — хотя бы лежать в одной постели с Алом, чувства к радиоведущему питал исключительно платонические. Демон был для него скорее кем-то вроде объекта искреннего и восторженного поклонения, который нельзя запятнать чем-то приземленным вроде секса. Сутенер на эти слова только пожал плечами: — Было бы подходящее тело, а член у любого встанет, — со знанием дела сообщил он. — Ну и какой он вблизи? Типа…ест он свежие сердца и хранит повсюду какие-нибудь стремные магические штуки? А хвост у него есть? Как думаешь, если почесать его за ухом, он сильно возбудится? А что насчет фетишей? — Зачем тебе это? — спросил Вокс, стараясь не думать о том, насколько мягкими могли бы быть оленьи ушки Аластора в его руках. Вал пояснил: — Я ко всему подхожу с практической точки зрения. Может, этот твой Бэмби отлично подходит для моего клуба. Думаю, ему пошел бы костюм монашки или что-то в этом роде. — Не говори о нем так! — возмутился теледемон. — Ты ничего не знаешь. Аластор очень помог мне. Когда я только появился в Аду, у меня не было никаких сил, я был без понятия, что делать и как себя вести. Но он объяснил мне все, научил многим приемам ведения трансляций, рассказал о ведущих своего времени. Ты не представляешь, как с ним интересно: он столько всего знает! Вокс не заметил, как на экране расплылась глупая улыбка, когда он вспомнил их разговоры по вечерам и заразительный смех с радиопомехами. Пусть тот и не принимает его интересы, но это никогда не помешает их дружбе. — Да ты прямо помешан на нем, — несколько ревниво заметил сутенер. — Не удивлюсь, если ты спишь с подушкой с его портретом или вроде того, а? Теледемон уже хотел обиженно бросить какую-нибудь колкую ответную фразу (в конце концов, не стриптизеру и хозяину ночного клуба учить его чувствам), но, увидев насмешливый прищур малиновых глаз, остыл; кажется, Вал не хотел его задеть. К тому же, он в чем-то был прав. Подушка, если задуматься, звучит как очень неплохая идея… — Хах, нет, не сплю. Но он правда отличный демон! Я даже предлагал ему вместе пробиваться на телевидение. У него есть все данные, чтобы стать отличным ведущим! — Вокс покачал головой, сожалея о недальновидности Аластора. — Но он вцепился в это свое радио и не понимает, что будущее совсем не за ним. Валентино презрительно фыркнул. — Радио? Кому нужна эта допотопная хрень? Скоро все перейдут на телевизоры, а твой драгоценный олень просто покроется плесенью. Ладно, не искри. — Он заметил, что собеседник собирается сказать что-то в защиту друга. — Но у тебя же наверняка уже припасены какие-то идеи для шоу? Ты же не собираешься всю жизнь просто читать текст с листочка? — А знаешь…это мысль! — теледемон пропустил молнию через антенны от энтузиазма: он и не думал, что найдется кто-то, кто так хорошо поймет его амбициозные замыслы. Да, пока он хотел только закрепиться в индустрии, но впереди целая вечность, за которую можно выйти далеко за рамки одной программы. — Думаю, чтобы потом было что предложить продюсерам, я могу попробовать пописать сценарии в свободное время. — Когда будешь сдавать их важным шишкам, пихни в стопочку и мои, — усмехнулся Валентино, но тут же осекся. Вокс чуть не подавился напитком. Даже его электронный мозг не мог представить себе мотылька, старательно корпящего над рукописью. Да и незачем ему это: в управлении стриптиз-клубом сценарий чего бы то ни было точно не поможет. Не составляет же он раскадровку для танцев своих проституток? Однако, если Вал действительно занимается чем-то подобным… Сердце теледемона совершенно неожиданно для него самого радостно трепыхнулось. Значит, у них есть еще одна точка соприкосновения! Грешник с радостью открывал новые стороны характера приятеля: было приятно узнавать, что за намертво приклеенным образом развязного сутенера скрывается интересная личность со своими чувствами и увлечениями. Общение с Валентино было настолько отличным от разговоров с Аластором, что ощущалось как глоток свежего воздуха; не то чтобы Воксу надоел его лучший друг, вовсе нет, но все же…с Валом было определенно легче. А если их интересы сойдутся и в этой сфере, то, может быть, им даже стоит поработать вместе… Если тот согласится. Возможно, это было безрассудно — вот так резко приближать к себе другого грешника; к тому же, Вокс уже имел возможность наблюдать за взрывным характером сутенера: как-то раз тот пристрелил танцовщицу просто за то, что она не смогла поднять ногу вовремя. Стрелять кого-то или кидаться вещами (в основном стаканами и бутылками) было для Валентино привычным способом выпустить пар, и Вокс не собирался на это пенять: кто он такой, чтобы мешать ему развлекаться? К тому же, это добавляло еще один плюс мотыльку в глазах теледемона: было приятно общаться с тем, кто точно может за себя постоять, а не будет в случае опасности дрожать и поджимать хвост, в данном случае усики. Так что, если все получится, они могут даже начать сотрудничать. А если дело пойдет успешно, то вдвоем, возможно, они смогут переубедить Аластора… Загадывать так далеко Вокс боялся, но даже мимолетные мечты приятно грели душу. — Подожди, то есть ты тоже пишешь? — спросил он, стараясь не выдавать своего волнения. Сутенер отвел взгляд и нервно поправил очки. — Нет…совсем нет. Ну то есть да, пишу, — нехотя сдался он под вопросительным взглядом, — но это так, просто. Не думаю, что мои заметки кого-то заинтересуют. Теледемон удивленно вскинул брови. Он никогда бы не подумал, что вечно отпускающий пошлые шутки сутенер, не скованный никакими внутренними рамками, может смущаться и немного краснеть при этом. Румянец был почти незаметен на серых щеках, но Воксу он показался безумно милым. — Почему же? Давай я посмотрю. — Ну нет, тебе я их точно не дам. Ты будешь смеяться. И давай уже о чем-нибудь другом; как у тебя дела идут в магазине? — С каких пор ты стал таким стеснительным? — Теледемон усмехнулся и, пока Валентино не успел возмутиться, ободряюще сжал его левую нижнюю ладонь. — А вдруг у тебя талант? Пока не покажешь не узнаешь, верно? Я не буду смеяться. Честно. Мотылек еще несколько секунд колебался, пристально вглядываясь в чуть светящиеся искренние глаза напротив. Но затем, видимо, что-то для себя решив, помедлив, кивнул и перевел взгляд на их все еще соединенные ладони. Вокс тут же отдернул руку и слегка покраснел. Что на него нашло? Этот жест был чересчур интимным — так ему показалось. Валентино задумчиво потер другой ладонью место, где только что лежали пальцы теледемона. — Все лежит у меня в квартире, а она в соседнем доме. Пошли. — Пошлешь тебя, как же, — пробормотал Вокс, чтобы разрядить обстановку, и Вал рассмеялся над этой немудреной шуткой.

***

Чтобы попасть в жилище сутенера, грешникам даже не пришлось выходить на улицу: благодаря проходу, сделанному почти под самой крышей, можно было спокойно выйти на лестничную клетку последнего этажа смежного с клубом дома. Пошелестев ключами, Валентино отпер дверь, обитую черным дерматином с хаотичными кляксами розовой краски, и пропустил теледемона вперед. Пожалуй, квартиру можно было описать словами «холостяцкая берлога», с поправкой на то, что холостяк — сутенер-мотылек, периодически балующийся всеми возможными веществами. Сам Вокс никогда не употреблял наркотики и не собирался начинать: при земной жизни он видел, какое жалкое существование влачили зависимые, готовые сделать что угодно ради новой дозы; в Аду же, где умереть невозможно, он опасался за свою электронную начинку. Теледемон не был уверен, как отреагирует его организм на что-то крепче алкоголя. Если он подсядет на какую-нибудь дурь, это может ослабить его, а сдавать позиции сейчас, когда он только-только начал карабкаться на вершину, никак нельзя. К тому же, Вокс знал, как Аластор относится к подобным «развлечениям»; увидеть в глазах друга отвращение вперемешку с брезгливостью было худшим, что он только мог вообразить. Именно поэтому, заметив на колченогой тумбочке несколько увесистых пакетиков, он покачал головой. Перед ними открывался небольшой коридор. Справа была кухня (ее грешник особо не разглядывал), потом две двери, ванная и туалет, и приоткрытая дверь в гостиную: можно было видеть краешек дивана. Спальня, видимо, находилась где-то дальше. В квартире царил полумрак, поэтому пройдя пару шагов вперед, Вокс увеличил яркость своего экрана, чтобы не споткнуться. Сзади раздалось придушенное ругательство. — Что..? — теледемон обернулся и замер на полуслове: Валентино, как загипнотизированный, пялился на него, не моргая; очки он поднял на лоб, открывая расширившееся глаза. При этом взгляд у него был одновременно и пристальный, словно он пытался просверлить в Воксе дырку, и рассеянный. Грешник помахал перед ним рукой. — Вал? Ты здесь? — А? — тот моргнул, прогоняя наваждение, и вернул очки на прежнее место. — Да…да. — Что это такое было? — поинтересовался демон: он ни разу не видел приятеля в таком состоянии, даже когда тот выпил чуть ли не ли полную бутылку виски в один присест. — Не обращай внимания, — тот помахал рукой. — Небольшие приколы загробной жизни. Пойдем, покажу, что у меня есть. При свете неяркой лампочки в дешевом абажуре с кружевными сердечками перед ними предстала гостиная. Почти всю комнату занимал длинный узкий диван, что было неудивительно с учетом роста Валентино. Напротив него на тумбочке стоял телевизор; стена вокруг него была изрешечена пулями — видимо, это был знак протеста против рекламы, — но сам экран был целым. Вокс хотел бы надеяться, что это потому что Вал ценит его подарок; в конце концов, он выбрал для приятеля лучшее, что мог пока предложить. Окно, завешенное жалюзи, тяжелая пепельница на столике с круглыми следами от кружек и бутылок завершали картину. За жильем явно следили не очень хорошо: это было видно и по пыли, собравшейся на подоконнике, и по отстающим кое-где серым обоям. Однако кое-что выбивалось из общей атмосферы заброшенности: рядом с телевизором стояла фотография в рамке. Грешник присмотрелся и хмыкнул: на ней был изображен Валентино, гордо распушивший воротник и усики на фоне совсем нового клуба; что примечательно, почти такое же фото было и у теледемона, только он стоял рядом со своим магазином. «Судьба?.. Да нет, бред какой-то». — Давай, садись, куда хочешь, — махнул обеими левыми руками хозяин жилья. — Если что, это пятно от пива, так что не боись. — Спасибо, что предупредил, — хмыкнул Вокс, все еще с подозрением косясь на потемневшую обивку дивана. Пятно все равно не внушало доверия. Грешник аккуратно пристроился на самом краю: кое-где из-под ткани вылезала обивка и опасно поблескивали пружины, а он не хотел порвать свои новые брюки. Валентино тем временем порылся в тумбочке и вытащил оттуда аккуратную стопку бумаги в банальной офисной папке. Листы были белыми, как снег, ни одного смятого уголка или подпалины от сигареты; на фоне общей запущенности они казались предметом из другого мира. Кажется, Вал очень дорожил своим творчеством и вряд ли показывал его кому-то, кроме Вокса. И это изрядно грело душу. «Даже если там какая-то графоманская дичь, все равно приятно… И мы могли бы попробовать исправить это вместе…». Вокс уже готов был уйти в мечты с головой (эта черта его характера всегда забавляла Аластора; тот называл ее «детской наивностью»), но папка с листами оказалась у него в руках. — Вот. Прочитай, если понравится, скажи, — Валентино отошел к мутному окну, открыл форточку и достал из внутреннего кармана пальто сигару. — А если не понравится? — теледемон решил немного поддеть приятеля. Тот деланно равнодушно пожал всеми четырьмя плечами: — Мне вообще пофиг. Но Вокс знал мотылька уже достаточно давно, чтобы заметить и нервные щелчки зажигалки, и короткие и резкие выдохи приторного дыма, и едва заметное дрожание усиков. Грешник беззвучно хмыкнул и углубился в чтение. С непривычки было трудно приспособиться к обычной записи текста, да и шрифт был намного больше стандартного (видимо, зрение у мотылька и правда было слабоватым), но уже через минуту неудобство прошло, и теледемон неожиданно для себя втянулся. Нельзя было сказать, что истории были очень оригинальными или полностью логичными, но чувствовалось, что их писали, вкладывая душу, вернее, то светлое, что в ней еще осталось. Самые первые пускать в эфир не стоило: в сюжете было столько дыр, что он напоминал дуршлаг, события шли в случайном порядке, а чтобы поставить финалы пришлось бы собирать пиротехнику со всего Пентаграмм-Сити. Но постепенно качество заметно улучшалось; Валентино точно нельзя было назвать графоманом, застрявшим на одном уровне и не желающим идти дальше. Вокс умел вылавливать таланты еще при жизни: в индустрии постоянно нужны авторы со свежим взглядом и горящими глазами, и он точно мог сказать, что у Вала талант был. Пока теледемон читал последние два сценария, текст автоматически записывался на жесткий диск, чтобы потом можно было воспроизвести, а по электронным схемам уже бежали идеи, как можно воплотить в жизнь ту или иную сцену. — Я все, — сказал он, убедившись, что вся необходимая информация отложилась в памяти. Валентино сделал последнюю глубокую затяжку, затушил сигару прямо об оконную раму и неспешно повернулся. Слегка приподнятая бровь обозначала лишь легкий интерес, но подрагивающие усики выдавали мотылька с головой: тот с нетерпением ждал вердикта. — В целом, неплохо, — начал Вокс. Помня взрывной характер сутенера, он постарался подбирать слова аккуратно. — У тебя есть большой потенциал, правда. Мне понравились некоторые сюжетные повороты, и жанр боевика у тебя явно получается лучше остальных. Последние два сценария просто отличные, немного подредактировать и можно отправлять в студию. Но… — Что «но»? — Вал, до этого позволивший себе горделивую усмешку, напрягся. Теледемон вздохнул и осторожно произнес: — Мне кажется, что не обязательно в каждую историю вставлять сцены жесткого секса. Например, вот тут, — он постучал пальцем по одному сценарию, — он только замедляет основное действие и никак не обоснован сюжетом. Я бы на твоем месте вырезал это и… — А как это вырежешь?! — неожиданно вспылил мотылек, со всей силы врезав кулаком по стене. — Смысл здесь, в Аду, пытаться писать что-то умное, закрученное, если всем интересен только трах? Как будто я сам не вижу, что он там никаким боком не лезет! Да только чем еще привлечь тупых обдолбанных идиотов? Теледемон задумчиво посмотрел на помрачневшего приятеля. Без своей извечной беззаботной похотливой маски мотылек сейчас казался очень печальным и уязвимым, так что грешник ощутил иррациональное желание прижать его к себе и немедленно утешить: дать конфету и сказать, что все будет хорошо, что он очень талантливый, и Вокс обо всем позаботится… Да, Ад по определению был местом несправедливости, но нельзя было допустить, чтобы хорошие идеи пропадали зря. А еще нельзя было допустить, чтобы тот, к которому он успел по-настоящему привязаться, чувствовал себя ненужным. — Думаю, я могу помочь, — сказал теледемон. — Слушай, у тебя правда хорошо получается. Да, стоит немного подправить, но все равно это что-то новое. А в индустрии сейчас не хватает свежих идей, уж я-то знаю. Я не собираюсь вечно ходить в монтажерах, и когда я поднимусь… Я потребую у начальства хотя бы посмотреть твои наработки. А там — кто знает? Может, мы станем коллегами, — и он залихватски подмигнул сутенеру. Вал удивленно хлопал глазам; казалось, сама мысль о том, что кто-то добровольно примет участие в его судьбе никак не умещалась в голове. Он задумчиво обвел взглядом свое непрезентабельное жилище. Конечно, ему не хотелось застрять на всю вечность в своем маленьком клубе. Он желал расправить крылья и стать кем-то значимым. Сутенер уже раньше делился с приятелем своими честолюбивыми замыслами, но каждый раз обрывал себя. В отличие от мечтательного теледемона, Валентино был прагматиком и не верил в быстрый взлет и изменение жизни по взмаху волшебной палочки. Счастливые встречи были для него всего лишь глупой чушью. Такие слова вызывали у Вокса лишь сочувствующую улыбку: он же встретил Аластора — чем не удача в чистом виде? — И что…ты это сделаешь просто так? — выработанная подозрительность не давала мотыльку покоя. — Ага, — просто ответил Вокс. — Я не хочу идти дальше, зная, что ты не выбрался из этой ямы. — Он понял, что говорит совершенно искренне. Теледемону нравилось смотреть, как Валентино краснеет. Это случалось крайне редко, а потому каждый такой момент был на вес золота. От смущенной улыбки и румянца на серых щеках у грешника защемило наполовину механическое сердце: как же трогательно это выглядит! Он мог поклясться, что таким Вал представал только перед ним, и это осознание грело душу. Вокс твердо решил и дальше оставаться единственным, с кем сутенер будет чувствовать себя в такой безопасности, чтобы на миг показаться слабым. — Ну, тогда за это надо выпить! — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Валентино, разрушая неловкую тишину. — Щас, погоди, у меня где-то было… Он принялся деловито шуровать в тумбочке, стараясь не смотреть на Вокса. Рукава розовой шубы задрались, обнажив узкие запястья с трогательно (так Вокс подумал) выступающими косточками. До этого он не особо обращал внимания на руки сутенера, но сейчас они приковали его внимание. В этих узких пальцах идеально лежали и ручка, и пистолет, и это завораживало. Валентино в один и тот же момент мог быть и учтивым, вежливым собеседником, и смертельно опасным метким стрелком. «Чем-то они с Аластором похожи… Хотя вряд ли они бы поладили». На задворках сознания промелькнула мысль: «А что, если… Может ли дуэт превратиться в трио?.. Нет, ерунда какая-то. Аластор — это одно, это что-то серьезное, мы ведь уже давно знакомы, а Вал — это совсем другое». Но тут же мысли сбились; с Валентино Вокс общался не так давно, но, с другой стороны, что он узнал об Аласторе за годы их дружбы? Не о времени, когда жил ведущий, не об особых приемах в вещании, а о нем самом — его мыслях, чувствах? Горько ударило осознание того, что Ал так и оставался недосягаемым загадочным Радио Демоном. Смотреть, но не трогать. А вот Вокс всегда был перед ним как на ладони. Вал же охотно рассказывал о себе, для него не существовало запретных тем, и это привлекало от природы общительного Вокса. «Если я не хочу дальше двигаться в одиночестве, придется выбирать… Нет, не буду сейчас об этом думать. Аластор мой лучший друг, а Вал…пусть пока будет просто другом». — А вот и виски! — Валентино помахал в воздухе бутылкой и двумя стаканами. — Я ее еще не открывал, так что не боись, дури там нет, ха-ха. Хотя я бы ни за что не накачал чем-нибудь такого милого красавчика, как ты, Вокси. Проходя мимо, сутенер ласково провел свободной четвертой рукой по кончикам антенн теледемона. По всему телу грешника прошел колючий и обжигающий электрический заряд: не только от почти нежного прикосновения к его самой чувствительной зоне, но и от ласкового прозвища. «Вокси» звучало одновременно развязно с оттенком пошлости, и очень интимно. Так ласково к нему еще никто не обращался. На экране выступил пиксельный румянец и грешник спешно попытался успокоить затрепыхавшееся сердце. — Эм…да, спасибо, — кое-как ответил Вокс, подставив стакан под янтарную жидкость. Сутенер расплылся в самодовольной улыбке и развалился на диване рядом, вытянув длинные ноги. Взгляд тут же зацепился за черные блестящие сапоги на каблуках и сетчатые чулки, идеально обтягивающие гладкую серую кожу. «Интересно, он вообще хоть что-нибудь носит под шубой?» — задумался Вокс и тут же устыдился своих мыслей. Кажется, знакомство с сутенером плохо на него влияет. Чтобы не молчать, он поднял стакан: — Предлагаю тост — за твое будущее! — За наше будущее, — под звон стекла поправил его мотылек. Виски растеклось по организму, оставляя приятное тепло в животе; но еще приятнее было наблюдать за Валентино, медленно смакующим напиток. Сутенер явно красовался перед приятелем, величаво откидываясь на спинку дивана и сладострастно слизывая янтарные капли с почти незаметных губ. И все это время он окидывал Вокса многозначительным взглядом из-под полуприкрытых век. Возможно, так на нем сказалась похвала, и мотылек забыл отношение теледемона к сексу без обязательств. «Если уж с кем и будет мой первый раз в Аду, так это с Аластором, — твердо решил Вокс, но тут же мысленно с тоской поправился: — Если он хотя бы даст себя коснуться». — Да, насчет будущего… — он решил отвлечься от двойственных чувств. — Я рассказывал тебе о своих планах? — Вал отрицательно покачал головой. — Ну, это не совсем планы, скорее мечты, ха. Я хочу создать свою телекомпанию. Вечно ходить в монтажерах — это слишком мелко для меня, но один я не справлюсь. — Ты предлагаешь мне стать твоим партнером по бизнесу? — мотылек просветлел от энтузиазма и чуть подался вперед. — Именно. И, что еще лучше, вместе мы сможем переубедить Аластора, и он присоединится к нам! Валентино тут же поскучнел. С кислой миной он немного отодвинулся и принялся резко щелкать зажигалкой. — С Аластором? А без него никак? — осведомился он и глубоко затянулся. Вокс почувствовал, что ступает на очень тонкий лед. — Конечно, нет. Понимаешь, у меня эти планы были уже давно, и мы с Аластором должны были стать дуэтом… — А меня ты впихнул в вашу дружную компанию в последний момент, верно? — глаза мотылька опасно сузились. Теледемон постарался говорить как можно мягче, будто успокаивая капризного ребенка. — Но ведь я с тобой и познакомился совсем недавно. Вал, ты мне дорог также, как и Аластор, а когда мы объединимся, я не стану ценить никого из вас меньше. — То есть ты все еще веришь, что этот олень согласиться работать с тобой? — насмешка больно ударила по Воксу. «Что он имеет в виду? Конечно согласится!» — Если мы вдвоем… — Вдвоем? — прошипел Валентино, подобравшись. Теперь он напоминал не бабочку, а опасного хищника. — А этот твой любимый Радио Демон вообще знает о моем существовании? Мне ты уже все уши прожужжал: «Ах, Аластор такой умный! Ах, какой у него голос! Какой он прекрасный ведущий! Я хочу быть как Аластор!» — передразнил он восторженные интонации Вокса. — Я, блять, теперь знаю весь его распорядок, разве что не когда он ебется со своими вуду-куклами! Этого уже теледемон стерпеть не мог. Никто не имеет право обращаться так с его другом! Исполненный праведного гнева, он вскочил, чтобы оказаться выше сутенера, но тот его опередил. Когда грешник открыл рот, чтобы высказать все, что думает, взгляд его уперся лишь в пышный воротник розовой шубы. Чтобы посмотреть Валентино в глаза, пришлось задирать голову: шляпой мотылек касался серого потолка. — Но что-то мне подсказывает, что он о моем существовании и не подозревает. Конечно, кто я — сутенер, хозяин десятка шлюх, травкой приторговываю. Мне не место рядом с ангельски невинным Радио Демоном. Куда мне до него? — Все совсем не так… — попытался урезонить его Вокс, со стыдом признаваясь самому себе, что такие мысли и правда у него проскальзывали. Не так жестко, но все же… А Вала было уже не остановить. — А как? Как?! Ты хочешь, чтобы мы завоевывали Ад втроем, и одновременно стыдишься знакомства со мной. Признай — тебе же стыдно, что рядом с таким чистеньким грешником как ты, ошивается такой как я. Признай же, ну! Теледемон не ответил, но по опущенному взгляду и так все было понятно. Не имело смысла тешить себя иллюзиями: Валентино и Аластор никогда не смогут не то что поладить, но даже общаться более-менее спокойно. Оба презирают образ жизни друг друга: сутенер не поймет чопорности Радио Демона, а Аластор… Вокс как наяву увидел сначала легкое удивление, а затем брезгливость и отвращение, которые появятся на вечно улыбчивом лице, стоит теледемону познакомить его со своим новым другом. Он навсегда падет в глаза Ала, запятнав себя таким «неподобающим» знакомством. А если от него отвернется лучший друг, такой надежный и сильный… Это было слишком страшно: кто он без Аластора? Никто. Но ведь рано или поздно правда выйдет наружу, значит, нужно делать выбор. И прямо сейчас: эту ссору уже не остановить и не замять. Тем временем Валентино сделал свои выводы и презрительно усмехнулся, глубоко затягиваясь: — Ясно. Друг может быть только один, верно? Ебаный олень, — в последних словах промелькнула какая-то горечь, будто сутенер злился больше на Аластора, чем на Вокса. Но эта фраза щелкнула у теледемона в голове подобно молнии. Сомнения, разрывающие его системный блок, вырвались в виде злости и желания защитить то, что ему бесконечно дорого. — Не смей о нем так говорить! — Над головой разорвалась лампочка, обдав их дождем осколков, но грешники не обратили на это никакого внимания. — Аластор хотя бы не спит со всеми подряд и не нюхает что попало. Ты, истеричная похотливая моль, назови хотя бы одно дело, в чем ты лучше него! — Я тебя не использую! — чуть ли не взвизгнул Валентино. Сигара улетела куда-то в угол. — Думаешь, этот Радио Ублюдок считает тебя другом? Черта с два. Предложишь ему свои идеи — и он выкинет тебя из своей жизни, и ты останешься плакать о вашей тупой разрушенной «дружбе». Ты совсем слепой? Он же просто возвышается за твой счет, а ты, идиот, это терпишь, да еще и смотришь на него щенячьими глазами! Тьфу, — пол усеяли брызги розовой слюны, — стоять с тобой рядом противно, подстилка оленья! — Ну так и не стой! — взревел Вокс. Он хотел швырнуть сценарии, которые все еще держал в руке, на стол, но промахнулся, и помятые листки разлетелись по грязному полу. На мгновение в гостиной повисла звенящая тишина. — И сценарии у тебя тупые: только о сексе и думаешь, — уже не столь уверенно, но все еще твердо сказал теледемон. Кажется, от злости у него сгорело несколько предохранителей. Валентино перевел взгляд сначала на рассыпавшиеся в беспорядке страницы, а затем на друга. На миг малиновые глаза заполнились смертельной обидой, но тут же их затопила чистая ярость. Он сжал все четыре кулака так, что впился острыми ногтями в ладони; теледемон невольно отступил на шаг. — Ах так? — прошипел он. — Значит, мои работы тебя не устраивают? Ну так и катись к своему блядскому дружку, ты, кретинский дебильный идиот! Сутенер схватил со стола тяжелую пепельницу и со всей силы запустил ее в телевизор — подарок Вокса. Экран пробило насквозь, брызнул сноп искр, провода торчали из дыры подобно разорванным сосудам. «Ясно. Значит, не судьба». — Да пошел ты, — безыскусно послал уже бывшего друга теледемон и направился к двери. В спину ему неслись истеричные вопли вперемешку с проклятиями: — Ну и пожалуйста, не очень-то и хотелось! Трахайся с ним, мне вообще наплевать. Тупой телек, глюк на ножках, чтоб у тебя все контакты замкнуло! Чтоб ты на себя воду вылил! Вот и вали отсюда, ты мне не нужен, мне вообще никто не нужен! Чтоб тебя ангелы во все дыры ебали, и Радио Шлюху тоже. Hijo de puta, слышишь?! Судя по дребезгу и треску, раздававшемуся позади, Валентино принялся громить комнату, чтобы выпустить пар. Вокс не то что боялся, скорее, опасался, что в него прилетит что-то тяжелое, поэтому ускорил шаг и буквально выскочил наружу, чуть ли не пробежал до угла и остановился только когда оставил между собой и клубом несколько улиц. Вентиляторы усиленно заработали, охлаждая перегревшийся блок питания; воздух с примесью гари и крови казался кристально чистым по сравнению с прокуренной насквозь полузаброшенной комнатой Валентино. Теледемон огляделся, чтобы понять, куда он забрел; выяснилось, что до его магазина было всего минут двадцать ходьбы. Туда-то Вокс и направился, пиная все бутылки и камни, попадавшиеся на пути, чтобы успокоиться: отголоски злости все еще клокотали в нем. Он не чувствовал за собой особой вины: Валентино первым начал истерить; если бы мотылек не был таким «нежным» созданием, все бы обошлось. И потом, аргументы Вокса, почему в команде не обойтись без Аластора, были бы вполне разумными: Радио Демон силен, у него есть власть и репутация и — что важнее всего! — он его друг. Разве можно идти вперед, бросив друга покрываться мхом в рубке, когда радио станет никому не нужно? Нельзя, и Вал должен был это понять. Значит, Вокс ни в чем не виноват, верно? Грешник почти убедил себя в этом, но тут же перед внутренним взглядом пронеслась жалкая картина: два лучших из всей стопки сценария валяются на пыльном ковре в беспорядке, помятые… И эта обида в глазах мотылька, будто друг растоптал самое дорогое, что у него было… Теледемон нахмурился и энергично замотал головой. «Ерунда все это. Вал тот еще король драмы. Наверняка он хотел как-то надавить на меня, но в последний момент просто наорал. И после этого я должен чувствовать себя виноватым? Ну уж нет». Вокс хотел было вырезать эти кадры из воспоминаний, хранящихся на жестком диске, и переместить в корзину, но передумал. Какой смысл? Он будет двигаться дальше, это не обсуждается. Аластора он возьмет с собой, и это не обсуждается тоже. Сутенер свою позицию высказал, причем в нецензурной форме, значит, им не по пути. Конечно, можно было попытаться и дальше оставаться просто друзьями, но Вокс знал, что кого Ал не потерпит с собой рядом в любом случае, так это владельца стриптиз-клуба. Стоит интеллигентному радиоведущему узнать, к кому регулярно ходит его младший товарищ — дружбе конец. Эту связь нельзя было потерять ни в коем случае, а, значит, сегодня его с Валентино дороги разошлись. «Видимо, так было надо, — как можно более убедительно сказал себе теледемон. — Наверное, это знак. Ну жил же я раньше и без Вала, проживу и остаток вечности. У меня есть Аластор, это главное. А все, что этот истеричный мотылек говорил про него, сущий бред. С чего бы Алу меня использовать?» Эта мысль казалась смехотворной: какой прок Радио Демону может быть от пока скромного предпринимателя? Выгоды их общение не несет, значит, оно основано исключительно на дружбе. Эта мысль окончательно успокоила Вокса. У него есть Аластор, а все остальное неважно. Мелькнули было воспоминания о совместных посиделках в баре, завораживающем танце и доверчиво вверенных ему сочинениях, но теледемон как можно быстрее прогнал их прочь. Они не сошлись характерами, все, точка. Нужно двигаться дальше. «С глаз долой, из сердца вон», — говорилось в пословице, и именно так Вокс решил поступить для собственного блага и душевного спокойствия. Да. Именно так.

***

Вокс быстро взбирался по карьерной лестнице, и теперь ему уже доверили вести прогноз погоды на главном канале Ада «Новости 666»! Теледемон считал это большим достижением: так ведь и до ведущего новостей недалеко, а там… Почему бы не пробиться на место генерального директора, тем более что тому, как считал грешник, давно пора на пенсию. Он даже наметил пару важных шишек, на которых можно надавить или умаслить, чтобы они, если, скажем, произойдет непредвиденный несчастный случай, рассмотрели именно его кандидатуру. В общем, дела у Вокса шли полным ходом. Огорчало лишь то, что поделиться новыми победами было не с кем: с Аластором тему телевидения он старался пока не поднимать, а с Валентино они так и не помирились. После той ссоры прошло уже три месяца. Мотылек не звонил, а Вокс был слишком гордым, чтобы приходить и униженно извиняться. Вал виноват больше: сам завелся, сам заистерил, сам получил. Наверное, это были очень правильные мысли и в общем-то верные, но все же этот раздор не давал теледемону покоя. Он уже привык к компании сутенера, его пошлым шуткам, взрывам по пустячному поводу, тихому писку, который тот издавал в минуты удовольствия. К его прикосновениям — легким, но уверенным, словно мотылек имел полное право невзначай поправлять чужой воротник, проводить по уголку экрана, опускать какую-нибудь из четырех рук то на плечо, то на колено друга, и все это не отрываясь от разговора, не сгоняя с лица многозначительной ухмылки. Этого не хватало. Когда он успел так сильно привязаться к кому-то? Причем привязанность основывалась не на восхищенном поклонении, а общении на равных. Да, с Аластором отношения тоже немного разладились. Не то чтобы они стали видеться реже: Вокс все так же приходил в радиорубку и слушал рассказы ведущего о давних временах, но теперь смотрел на него немного по-другому. Из головы не выходили слова Вала: «он тебя использует, возвышается за твой счет, выбросит, лишь услышав о твоих идеях…». Поневоле теледемон начал задаваться вопросом: а не может ли быть в брошенных в гневе словах доля правды? Хотелось бы ему верить, что Валентино сказал это, лишь бы очернить Аластора в глазах друга, но червячок сомнения все же подтачивал микросхемы Вокса. Если бы они с радиоведущим поругались, стал бы тот скучать по младшему товарищу или пожал плечами и спокойно пошел дальше, насвистывая джазовую мелодию? Грешник был готов сделать для Радио Демона что угодно, но чем тот был готов пожертвовать ради теледемона? Аластор даже не соизволил поступиться своими принципами и поздравить друга с должностью монтажера, и все это лишь потому, что телевидение было ему противно целиком как явление. Если Вокс встанет во главе телекорпорации, станет ли он для Ала еще одним врагом, нарушителем заведенного порядка, когда радио — главный источник информации? Эти и подобные вопросы крутились в голове теледемона день за днем, забивая жесткий диск информацией, которую тот никак не мог обработать. И вот однажды, будучи не в силах выносить ни разлад и тоску по новому другу, ни неопределенность в отношении друга старого, Вокс решился поднять эту тему. Аластор только-только закончил очередную трансляцию и теперь сидел, удовлетворенно откинувшись в кресле. Теледемон притулился на стуле рядом, положив монитор на согнутое колено. — Послушай, Ал, — начал он, внимательно глядя на друга, — у меня есть один вопрос. Ответишь честно? — Это зависит от вопроса, мой дорогой друг! — радиоведущий снисходительно улыбнулся, заинтересованно склонив голову. — Я говорю лишь то, что считаю нужным, и никто мне не укажет, что говорить, а что нет. — Да, я помню, — торопливо подтвердил Вокс. — Я хотел спросить: вот если бы я…исчез, ты бы скучал по мне? — Исчез? — переспросил Радио Демон, полностью поворачиваясь к собеседнику. — Ты куда-то уходишь? — Нет, просто если предположить, что мы в чем-то не сойдемся, или, я не знаю… — он неопределенно повертел в воздухе ладонью. — Если вдруг мы разойдемся… Ты будешь скучать по мне? Аластор недоуменно приподнял бровь, внешне оставаясь совершенно расслабленным, но Вокс успел заметить опасный блеск в алых глазах — блеск подобравшегося от напряжения хищника. — Хм… Пока я не вижу причин, чтобы наши пути расходились. Мы прекрасно ладим, верно? Например, я искренне рад, что ты забросил эту глупую идею с телевидением. Эта прогнившая насквозь индустрия затягивает, а я не хочу потерять такого ценного помощника как ты. — Только помощника? — быстро ухватился за это слово теледемон. Радиоведущий мгновение удивленно смотрел на него, но тут же исправился: — И друга, конечно же. Исходя из текущего положения дел, я предполагаю, что ты никуда от меня не уйдешь. Следовательно, твой вопрос не имеет смысла, мой плосколицый товарищ! Однако позволь поинтересоваться: что навело тебя на подобные мысли? — Ничего, — уклончиво ответил Вокс. — Просто в голову пришло. — Советую тебе подкрутить свои шестеренки, ха-ха! — со смехом поддел его Аластор, и тот почти натурально улыбнулся. — Давай поговорим о чем-то более интересном. Как тебе понравился мой эфир?.. Еще с полчаса они беседовали о разных мелочах. Вокс постоянно замолкал или отвечал невпопад, отчего Радио Демон пришел в крайнее раздражение, поэтому распрощались они быстро и довольно сухо. Напоследок радиоведущий выразил надежду, что в следующий раз его дорогой друг будет более собран, и захлопнул дверь. Теледемон с полминуты постоял, мигая помехами, а потом побрел куда глаза глядят: нужно было подумать. Ноги сами понесли по дороге к знакомому бару, но Вокс быстро заметил это и тут же повернул в противоположную сторону. Кажется, ему стоило бы радоваться: судя по словам Аластора, тот ценил его, значит, обвинения Валентино были надуманными. Однако ему никак не давало покоя то, как быстро радиоведущий сменил тему; разговор так и остался оборванным. И снова его нападки на телевидение… «Я искренне рад, что ты забросил эту глупую идею», — так он сказал. Что было бы, если бы Вокс рассказал о своем карьерном взлете? Скандал вышел бы немаленький. Аластора бы наверняка задело то, что его друг (помощник?) скрывал такую большую часть своей жизни. А если бы не скрывал, тогда удостоился презрения за «потакание слабостям тупой толпы» — так он однажды выразился. Как ни крути, все равно выходило плохо. Но нельзя же было скрываться вечно! Вокс вздохнул и усилил мощность вентиляторов: системный блок начал перегреваться. Теледемон чувствовал, что они с Аластором начали отдаляться. Это было страшно: он привык к своему лучшему другу и не мыслил жизни без него. Аластор был надежным якорем, за который можно было зацепиться в вечно бурлящем океане адской жизни. Но сейчас, кажется, якорная цепь начала ржаветь. Когда это началось? Кто в этом виноват?.. «Валентино! — вдруг осенило грешника. — Если бы он тогда не наговорил всякого про Ала, я бы и не начал в нем сомневаться. Это из-за него я теперь надумываю себе невесть что. Этот мотылек сам не понял, что сказал, и неужели я позволю дружбе разрушиться из-за пары слов того, кто к ней вообще отношения не имеет?» От таких мыслей Воксу стало полегче, но ненадолго. Снова вспомнилась широкая острозубая улыбка, забавный писк, бархатный голос… — Так, все, хватит, — теледемон замотал головой. — Дружба с Алом — вот что нужно сохранять. Он же всегда говорил, что мне еще многому предстоит научиться, а он лучше меня, и поэтому… Грешник остановился, будто налетев на стену. Как наяву он услышал яростный, с нотками отчаяния, голос Валентино: «Он же просто возвышается за твой счет!» — Это неправда, верно?.. Ну не может же так быть… Вокс никак не хотел в это верить. Потому что если окажется, что сутенер был прав, значит, все это время Аластор использовал своего друга только чтобы потешить самооценку. Ему, с радостью играющему чужими душами, наверняка было весело наблюдать, как под его дудку пляшет тот, кто не связан с ним никаким контрактом. Теледемон спешно пытался оправдать друга, но электронная память вместо этого подкидывала все новые и новые до боли четкие воспоминания. Каждый раз, когда Аластор высмеивал увлечения Вокса; говорил, что тот должен пока сидеть в своем магазине и лишь помогать ведущему с техникой; вечно постукивал своим микрофоном по корпусу телевизора, хотя это вызывало неприятные помехи и сбои в системе… Много-много мелких моментов, которые по отдельности и не были чем-то обидным, но собранные вместе превращались в один большой клубок из лжи, недомолвок и желания сделать себе новую марионетку. В смятении теледемон сжал кулаки так сильно, что когти больно впились в ладони. Все, что он выстраивал на протяжении месяцев рушилось, оборачивалось карточным домиком, рассыпалось в труху. Признать то, что тебя использовал самый близкий человек было больно — между антенными уже проскакивали пульсирующие молнии, — но осознавать, что он сам оказался так слеп было еще больнее. Какая-то часть Вокса все еще сопротивлялась, не желая сдаваться перед реальностью, просто потому что если он признает, что был для Аластора всего лишь забавной игрушкой, то останется совершенно один. Валентино его не простит после того, как новый друг отозвался о его творчестве, а общаться с радиоведущим теперь стало бы невыносимо сложно: в каждой фразе Вокс искал бы подвох и насмешку и, что хуже всего, наверняка находил. Теледемон почувствовал, что вот-вот отключится от перенапряжения, поэтому как можно быстрее забежал в свой магазин, докуда уже успел дойти, запер дверь, забился на диван и запустил полный перезапуск системы. После обновления стало немного полегче, и Вокс смог нормально соображать. «Так. Спокойно. Возможно, мы и не сможем дружить как раньше, но просто деловое сотрудничество никто не отменял, верно? Даже если он вновь начнет мной манипулировать, я это замечу и не поддамся ни на какие уловки. А вместе достичь вершины будет намного проще. Вот так, сплошные плюсы». Когда окончательное решение было принято, теледемон наконец смог спокойно выдохнуть — впервые с тех пор, как он шагнул за дверь радиорубки. Да, доверять Аластору на все сто он уже не сможет, но если сила и репутация Радио Демона приблизят исполнение его мечты — встать во главе телевидения Ада — то почему бы не начать сотрудничать? Алу даже необязательно вовлекаться в саму телеиндустрию, они вполне могут начать развиваться вместе: демону наверняка понравится, если благодаря новым технологиям радиопередачи можно будет слушать и с телефона — это же мгновенно увеличит его аудиторию! А Вокс может с его помощью подогнать некоторые передачи под более старых грешников. Возможно, Аластор даже согласится написать сценарии… Стоило только этой мысли промелькнуть в электронном мозгу, как тут же в памяти развернулся записанный на жесткий диск текст. Те самые два сценария, написанные огромным шрифтом, в которые автор вложил все остатки своей души. И новое воспоминание — эти же листы жалко лежат на пыльном полу под ногами двух ссорящихся друзей. Вокс хотел бы отмахнуться от этого, но понял, что не может: почему-то теперь с его мечтой о телекомпании ассоциировался и сутенер в розовой шубе. Возможно, потому что Валентино был первым, кто поверил и поддержал амбициозные планы грешника. И они разошлись из-за того, кто никогда не одобрял увлечения Вокса… Какая ирония. Почему тогда теледемон хотел бы видеть в своей команде Аластора? «Потому что мы давние друзья и… Я не могу его бросить, кто я без него? Мне будет ужасно плохо, если мы расстанемся». Но ему уже было плохо без Вала. Никакие попытки переложить всю вину на мотылька не помогали: Вокс тоже был виноват в их ссоре. И если так и дальше пойдет, он просто взвоет от тоски: настолько ему не хватало компании сутенера. Теледемон устало потер сбоящий экран, подумал пару секунд и резко встал. Будь что будет. Он пойдет к Валентино и попросит прощения, но только если тот признает, что истерику закатывать было вовсе не обязательно. О том, как метаться между двумя совершенно противоположными друзьями, он подумает позже. Сейчас было намного важнее увидеть отблеск софитов на золотом зубе, услышать нарочито томный голос и почувствовать, как сквозь вентиляторы просачиваются струйки сладкого дыма. Да, после такого наверняка будет болеть голова, но примирение того стоило. Теледемон закрыл магазин и решительно зашагал в сторону клуба.

***

Клуб оказался закрыт. И не просто закрыт: гирлянды сорваны, буква «V» валялась на асфальте, расколотая надвое, пара стекол выбиты, дверь болтается на одной петле… Казалось, что тут прошелся торнадо. Подойдя ближе, Вокс увидел, что дверь изрешечена дырками от пуль; вероятно, состоялась масштабная разборка местных банд. «А вдруг Вал тоже в ней участвовал? — теледемон вспомнил, как мастерски сутенер обращался с оружием. — Вдруг его ранили или даже…?» В животе похолодело. Рациональная часть Вокса твердила, что даже в худшем случае Валентино не может умереть навсегда; он просто регенерирует через какое-то время. Но избавиться от тянущей тревоги не получалось. Глубоко вдохнув, грешник шагнул в полумрак клуба. Внутри помещение выглядело не лучше: перевернутые столы, осколки стаканов, разворованный пустой бар. Вокс бросил быстрый взгляд в сторону подиума и тут же отвернулся: сердце сдавила тоска. Он вспомнил танец Валентино, его поразительную гибкость и грацию, то, как он отдавался музыке целиком и полностью. И как завершение, высшая точка совершенного искусства — широко распахнутые на самой последней высокой ноте крылья. В тот момент он казался красивее ангела. — Эй? — голос теледемона слегка дрогнул от сдавивших горло воспоминаний. — Есть тут кто? Вал? Тишина давила на слуховые мембраны. Было ясно, что клуб пустует, и довольно давно. Однако оставалась последняя надежда, и Вокс, поднимая облачка пыли, направился в сторону черного хода. Темная дверь, лестница, пыльный переход между домами, лестничная площадка… Грешник протянул руку, чтобы постучать в черно-розовую дверь, но замер: та тоже была приоткрыта. За мгновение в голове пронеслись самые ужасные предположения: «Его ограбили и убили? Он умер от передоза? Он напился и выстрелил себе в голову? А если он сломал крыло и лежит там совсем беспомощный?..» — Вал! — теледемон рывком распахнул дверь. — Ты здесь? Ответь мне! Квартира молчала. Вокс зашел во все комнаты — ничего. В гостиной был настоящий погром, разбитый телевизор отозвался болью в груди. Было очевидно: Вала здесь нет и, видимо, уже давно. В задумчивости Вокс подошел к разбитому монитору, стараясь не смотреть на него, и открыл ящик тумбочки. Внутри на ровном слое пыли отчетливо выделялся ровный прямоугольник — след от папки со сценариями. Тревога немного отпустила: если сутенер забрал свои рукописи, значит, его точно не убили. Вероятнее всего, он переехал. Может, бизнес стал приносить больше денег, и Валентино решил перебраться в район получше? Если это было так, Вокс искренне порадовался за него; больше ему ничего не оставалось. Шторы на окне были раздвинуты и с высоты последнего этажа грешник видел невдалеке яркие огни района развлечений. Возможно, мотылек переехал туда. А может, и нет. Пентаграмм-Сити — огромный мегаполис с тысячами заведений на любой, даже самый извращенный вкус, и искать здесь одного конкретного сутенера равносильно поиску иголки в стоге сена. К тому же, Вал вполне мог перейти под крыло какому-нибудь более влиятельному и известному клубу; в таком случае шанс найти его стремился к нулю: Вокс физически не успеет ходить на работу, приглядывать за магазином и искать бывшего друга. «Может, это знак? Может, мне и правда стоит забыть о нем?» Даже если Судьба послала грешнику знамение, тот не мог к нему прислушаться, не мог выбросить Валентино из головы. «А вдруг он придет на телевидение? — внезапно вспыхнула безумная надежда. — Последние сценарии были очень хорошими, вдруг он прислушается к моим словам и отнесет их нам?» Вокс было воспрянул, представив эту картину: он моментально пробивает Валу дорогу в индустрию, уговаривает боссов принять идеи сутенера, они извиняются, мирятся… Однако блеск в электронных глазах быстро потух. Теледемон вспомнил гордый характер мотылька; наверняка тот, лишь узнав, что его бывший друг может помочь, тут же уйдет с гордым видом. «Мне не нужны твои подачки, катись к черту!» — грешник почти слышал полный яда чужой голос. Даже мысль об этом принесла почти физическую боль. Нужно было поскорее уходить отсюда: микросхемы готовы были перегореть из-за эмоциональной нагрузки. Оказавшись на улице, Вокс первым делом глубоко вдохнул, но это не помогло: рецепторы все еще улавливали запах пыли и фантомный аромат розового дыма. «К дьяволу это, — неожиданно решительно подумал грешник. — Даже Аластор говорил: всегда доводи дело до конца. Так я и поступлю, я найду Вала. Пусть он и не захочет меня слушать, но я хотя бы пойму, что с ним все в порядке». Вокс решительно сжал кулаки и широким шагом направился домой. Нужно было придумать план.

***

Вокс продал свой магазин какому-то начинающему бизнесмену, только-только попавшему в Ад. Правда, предварительно он позаботился о том, чтобы вся электроника оказалась так или иначе сломана; незаметно, но через некоторое время стало бы ясно, что магазин по факту является большим собранием металлолома. Теледемону вовсе не нужны были конкуренты. Днем он работал и работал: предлагал новые идеи, выступал с инициативами, подсаживал тех, кто мешал пройти вперед. Сейчас он был уже не тем наивным грешником, который оказался здесь пару лет назад. Он понял, что в Аду никому нет дела до искренних желаний сделать этот мир лучше. Бесполезно пытаться перевернуть косную телеиндустрию честными путями: идеалистов тут очень быстро выдавливают. Значит, нужно было играть по заданным правилам, что Вокс и делал с завидным упорством. Сейчас он поджидал самый важный в его загробной жизни момент: когда можно будет сместить генерального директора компании. Нужен был не только расчет: как обезвредить тех, кто ринется на лакомое местечко, но и терпение в ожидании подходящего мига. Этим двум вещам — анализу ситуации и терпению — научил его Аластор, сам того не желая. Вокс все так же встречался с ним, они проводили вместе приятные вечера, но теперь теледемон был настороже, старался не пускать Радио Демона глубоко в душу и пытался рассматривать его только как будущего делового партнера. Да, Вокс все еще не оставил этой надежды. Почему? Возможно, слишком сильно цеплялся за прошлое. Возможно, простая благодарность принималась им за крепкую дружбу. Возможно все что угодно; теледемон старался не копаться в себе: так было спокойнее. Ближе к ночи он отправлялся бродить по кварталу развлечений. Заглядывал во все попадающиеся клубы, спрашивал у завсегдатаев баров, искал в толпе танцовщиков знакомую ярко-розовую фигуру… Все было тщетно. Валентино нигде не объявлялся и в конце концов Вокс просто сдался. Он должен был полностью погрузиться в работу и принять тот факт, что мотылек ускользнул от него. Это было горько осознавать, и сердце периодически кололо острой болью от сожалений об упущенной дружбе. Но грешник сцеплял виртуальные зубы и упрямо шел вперед, продвигаясь все ближе и ближе к своей мечте. И вот наконец — свершилось. Его усилия были вознаграждены. Генерального директора убрали конкуренты и Вокс, вовремя подсуетившись, оказался единственным претендентом на это место. Были и другие, но пришлось пропустить через их мозги несколько зарядов в тысячу вольт. Грешники, конечно, воскресли, но к этому времени главное кресло уже занимал новичок с забавной телевизором-коробкой вместо головы. Убедить совет остальных директоров было непросто, но, вспомнив уроки красноречия от Аластора, Вокс заболтал всех важных шишек так, что из зала совещаний они вышли в полной уверенности, что лучшей главы компании не найдешь во всем Аду. Теледемон вполне адекватно оценивал реальность и понимал, что на первых порах ему понадобится вся изворотливость и ум, чтобы удержаться на этом месте. К тому же, работы прибавилось в разы: нужно было очистить все отделы от лентяев и бездельников, разработать программы развития, расширять ассортимент товаров и услуг, проводить совещания… Другой бы на его месте взвыл и ушел, но Вокс и при жизни занимал высокий пост в телеиндустрии, а с электронным разумом обрабатывать потоки информации было намного легче. Единственное, что его беспокоило — Аластор. Из-за огромной занятости теледемон почти перестал видеться с другом, а тот никогда не давал о себе знать первым. Вокс хотел бы думать, что Ал просто очень тактичен; но иногда закрадывалась подлая мыслишка, что Радио Демону на него просто наплевать. Чтобы преломить эту подвешенную ситуацию, Вокс, после пары бессонных ночей, проведенных в сплошных сомнениях, принял решение. Он предложит Аластору партнерство. Все будет почти как захочет его друг: телевидение не проглотит радио, просто они будут оказывать друг другу взаимную помощь. Их дружба станет крепче, Ал перестанет им манипулировать, потому что увидит равного. После некоторых раздумий Вокс решил, что демон вел себя так по отношению к нему только потому, что был сильнее. Он в Аду уже давно и, вероятно, просто привык общаться так со всеми. Но сейчас, когда Вокс встал на одну с ним ступень, Аластор наверняка примет его предложение о партнерстве. Два равно сильных демона завоевывают влияние в Аду вместе — что может быть привлекательнее? Ведомый такими мыслями, Вокс пригласил Аластора в их любимый винтажный бар, чтобы сделать самое важное в обеих своих жизнях предложение. Теледемон пришел за полчаса до назначенного срока, но от нервов время ожидания растянулось чуть ли не на всю вечность. Чтобы не перегореть, пришлось выполнить несколько дыхательных упражнений. Он волновался, пожалуй, сильнее, чем когда-либо еще. От того, как Аластор воспримет его предложение, зависела вся дальнейшая судьба грешника. Он не хотел думать о том, что будет, если друг отвергнет его, а потому сосредоточился на мечтах о совместном будущем. Вокс так ушел в грезы, что не заметил, как соседнее место за барной стойкой заняла знакомая алая фигура. — Мой дорогой друг, рад тебя видеть! — теледемон аж подпрыгнул на стуле от неожиданности. — А-Аластор, привет, д-да, я-я тоже очень рад. Голосовой модуль засбоил, поэтому вместо уверенного приветствия получилось жалкое потрескивание. Радио Демон, видимо, решил, что его неотразимость так подействовала на грешника, и потому благосклонно улыбнулся. — Так зачем ты меня позвал? Ты так взволнован, что могу предположить, случилось что-то важное. — Ну, хах, пока не случилось, — неуклюже улыбнулся Вокс. — Давай для начала выпьем. Он дергано махнул бармену и заказал два виски как раз того сорта, что особенно любил Аластор. Теледемон собирался привести своего друга в такое благостное расположение духа, в какое только возможно. В будущем разговоре придется приложить немало усилий, нужно быть предельно осторожным и тактичным, но если все выгорит, результат стократно окупит все волнения. Принесли алкоголь; грешник выпил весь стакан залпом и тут же пожалел об этом: теперь пришлось ждать, пока своим виски насладится сосед. Тот тянул напиток медленно, наслаждаясь вкусом, будто нарочно растягивая неловкую тишину, повисшую между ними. Воксу не приходило в голову ни единой мысли о том, как можно начать разговор, а потому он просто смотрел, как друг тщательно смакует напиток; даже сейчас он любовался Радио Демоном, его манерами, гордой осанкой, тонкой талией, аристократичными руками… Ладонь в черной перчатке лежала сантиметрах в двадцати от когтей теледемона, и тому очень хотелось прикоснуться к ней, переплести их пальцы, но мечты так и остались мечтами. Одно неверное движение, одно резкое слово — провал; на кону стояло слишком многое, чтобы грешник мог позволить себе какие-то глупости. Наконец, виски в стакане Аластора закончился, и демон повернулся к соседу, готовясь его выслушать. Вокс откашлялся и, робея, начал: — Кх-кхм… В общем, такое дело. У меня есть к тебе предложение. Деловое, да. Тут грешник заметил, что радиоведущий слегка нахмурился: ему не нравилось, когда собеседник начинал мямлить. Теледемон быстро взял себя в руки и, чтобы придать своим словам больший вес, достал из-за пазухи папку с документами. — Мне жаль, что в последнее время мы стали реже видеться… — Да, я это заметил. Вероятно, у тебя были более важные дела, чем общение со мной, — сухо проговорил Аластор. Вокс неуверенно хмыкнул. — Да… То есть нет, конечно, нет! — он замахал руками, чуть не снеся со стойки стакан. — Поверь, для этого была веская причина. — И какая же? — Радио Демон приподнял бровь. Вокс собрался с духом. — Я занимался телевидением. Нет-нет, дослушай! — быстро заговорил он, увидев, как на лицо Ала наползает грозовая туча. — Помнишь, я говорил, что хочу стать ведущим? Так вот, я добился этого! Больше того — угадай, кто теперь генеральный директор «Hell TV»? Я! — в груди снова расцвела радость и гордость за себя. Он смог, он прошел этот путь, добился того, о чем мечтал! — И, как генеральный директор, я могу нанимать любых сотрудников. Понимаешь, к чему я клоню? — Пока не очень, — прохладно заметил Аластор. Его извечная улыбка все больше напоминала нервный оскал. — Ал, — теледемон выдохнул и поднял пиксельные глаза на друга, — я предлагаю тебе объединиться. Постой, не говори ничего, дай я расскажу! Смотри, здесь, — он пододвинул папку Радио Демону, — все прописано. Ты становишься моим полноправным партнером. Радио сохраняет свое влияние, ты все так же будешь вести свои программы, просто мы будем помогать друг другу. Я продвину твои передачи в массы, а ты поможешь телевидению завоевать популярность у старших грешников. Ты даже можешь вести какое-нибудь интеллектуальное шоу! Ты будешь отлично смотреться в кадре, я обещаю. А если не хочешь — просто сотрудничай с нашей студией, например, помогай писать сценарии или что-то вроде этого… Представь, какую власть, какое могущество мы обретем вместе! Я стану лицом Ада, а ты его голосом! Ну что, ты согласен? Радио Демон застыл; улыбка растянулась так, что, казалось, губы вот-вот потрескаются и лопнут. Теледемон пристально вглядывался в глаза друга, пытаясь отыскать там ответ раньше, чем он будет произнесен, но с ужасом понимал, что алые озера быстро сковываются льдом. Аластор аккуратно отставил стакан, вздохнул и медленно, будто разговаривая с несмышленым ребенком, начал: — За все годы моих жизней это предложение, — Вокс сглотнул, — самое наивное, самое глупое и самое наглое, что я слышал. Я не понимаю, как в твою коробкообразную голову могла хоть на секунду проникнуть мысль, что я соглашусь. Даже не соглашусь — буду раздумывать над этим! Твое упрямство и упорство, с которым ты пытаешься приобщить меня к миру бесполезных, шумных, вульгарных технологий просто поразительно! Изначально мне было забавно, но теперь, когда я вижу, как тщательно ты подготовился, чтобы завлечь меня пустыми обещаниями, это переходит всякие границы. Каждое холодное слово, сказанное стальным тоном, словно гвоздь, заколачивало крышку гроба Воксовых надежд. Аластор буквально растоптал его, не выслушав, не обдумав максимально выгодные для него самого условия! Теледемон знал, что уговорить друга (друга ли?) будет непросто, но чтобы тот просто отмахнулся, да еще и выставил его виноватым… Виноватым в чем? В том, что он хочет продолжить их общение, что хочет помочь им обоим? Внутри что-то болезненно потянуло, оборвалось и сгорело, пустив кусачие искры по всему организму. Возможно, это был всего лишь предохранитель, но, скорее всего, та часть души, связанная с Аластором, исчезала, разрывая все оставшееся. Вокса словно заживо распиливали — настолько были жестоки слова друга. Экран заглючил, а когда помехи прошли, теледемона охватил настоящий страх. Радио Демон почти принял свою полную форму: рога разрослись, задев потолок бара, тело увеличилось, на руках выросли когти, а в почерневших глазах начали обратный отсчет красные циферблаты. Все посетители, как и бармен, сбежали еще в тот момент, когда голос радиоведущего повысился на полтона, так что теперь они остались одни. — Я старался ради нас… — Вокс предпринял последнюю попытку объясниться и привести Ала в чувство. — Р-ради нас? — голос шипел и трещал от помех, а вокруг уже летали угрожающие Вуду-символы. — Ради себя самого, ты хотел сказать. Ты, глупая микросхема на ножках, решил, что можешь затмить меня? Или хотя бы встать рядом со мной?! Что бы ты ни делал, как бы ты ни промывал мозги Аду, видео никогда — никогда, ясно? — не победит радио. А если попытаешься перейти мне дорогу…я тебя уничтожу. Аластор неестественно изогнул шею, наклонился (Вокс поморщился от запаха падали, исходящего от желтых зубов) и щелкнул пальцами. В ту же секунду папку с документами охватило зеленое пламя и через пару мгновений от нее остался лишь пепел. Теледемон смотрел, как бесславно погибают результаты бессонных ночей, и чувствовал, как внутри зарождается злость. Теперь он понял Валентино, когда на его глазах близкий демон швырнул выстраданные труды на грязный пол. Между антенн сверкнула молния, а вокруг до боли сжатых кулаков заплясали электрические искры. Радиоведущий, не замечая этого, принял свое обыкновенное обличье, поправил сюртук и, беспечно помахивая тростью-микрофоном, направился к выходу. Вокс молча смотрел ему вслед с бессильной яростью. В чувство его привел хлопок двери. «Ну, нет, так просто ты не уйдешь, я заставлю тебя пожалеть!» — А ну стой! — теледемон выскочил на улицу и успел пустить молнию под ноги Аластору, спокойно уходящему прочь. Тот остановился и медленно повернулся. — Ты чего-то не понял? — Ты не имеешь права так со мной говорить! — Вокс наступал на Радио Демона, рассыпая вокруг искры, и с каждым шагом становилось все сложнее сдерживать ярость. — Я работал, старался ради общего будущего, а что делал ты? Сидел в своей радиорубке, болтал о пережитках прошлого. Твоя «власть» — это парочка пенсионеров, вот кто тебя слушает! А я за это время стал главой огромной компании и, поверь, на этом я не остановлюсь. — Он встал прямо напротив Аластора, с трудом подавляя желание запустить в того пару тысяч вольт. — Хочешь ты или нет, но я стану лучшим ведущим Ада, и сделаю так, чтобы радио было забыто. Навсегда. — Ты… — прошипел Радио Демон, но его прервал оглушительный звон часов. Грешники одновременно посмотрели на часовую башню, возвышавшуюся в центре Пентаграмм-Сити. Над часами висел счетчик дней: каждые сутки велся обратный отсчет. И сейчас табличка с цифрой «1» медленно, со скрежетом, сменилась на «0». В ту же секунду на фоне алого неба открылся золотистый портал, и из него к городу устремились крылатые фигуры — экзорцисты. — Что ж, — Аластор улыбнулся, — боюсь, твои угрозы уже не имеют смысла. Ты был забавной игрушкой, но теперь тобой займутся наши небесные соседи. Прощай! С этими словами демон обратился черной тенью и пропал. Вокс в панике заметался по пустой улице. Как он мог забыть о дне Истребления! Бежать было некуда: все окна и двери заранее наглухо заколочены, а на открытом пространстве он был идеальной мишенью. Грешнику еще не приходилось сталкиваться с экзорцистами лицом к лицу: прошлые Чистки он пережидал в подвале своего магазина. Превратиться в искру и уйти по проводам ему от страха не пришло в голову: эту способность он открыл в себе недавно, и еще не научился толком ею пользоваться. Вот его заметили, от стаи ангелов отделился один и спикировал к испуганно замершему грешнику. «Ну, нет, я так просто не дамся», — решительно подумал теледемон и приготовился запустить в того молнию, как только тот приблизится. Чего он не учел, так это острейшего копья, нацеленного прямо ему в экран. В одну секунду произошло сразу несколько вещей: оружие полетело в него, с пальцев в сторону ангела сорвался заряд электричества, а из ближайшего переулка показалась длинная рука и утянула Вокса за собой. Копье вонзилось в землю ровно там, где только что стоял грешник, а он сам со всего размаху уткнулся в мягкую шубу, пропахшую знакомым сигарным дымом. — Вал?! Теледемон отстранился и оглядел своего спасителя. Да, это был Валентино. Он совсем не изменился с их последней встречи, разве что вместо широкополой шляпы голову венчал розовый цилиндр с черно-белой лентой. — Ты…как… Что ты тут делаешь? — Спасаю твою электрическую задницу, — резко бросил сутенер, пристально всматриваясь в начало переулка. Через пару мгновений там возникла крылатая фигура, выдернула копье из земли и начала медленно приближаться к застывшим грешникам. Ангел не торопился: переулок заканчивался тупиком, а единственным выходом была накрепко закрытая железная дверь сбоку от демонов. Вокс, оправившийся от изумления, быстро встал рядом с Валом. Ну, нет, он не позволит никому навредить мотыльку, не для этого они снова встретились, чтобы теледемон трусливо сбежал. Экзорцист подошел поближе, и теледемон с некоторой гордостью заметил, что все же успел задеть ангела: левое крыло было насквозь прострелено электричеством, и на месте белых перьев дымилась дыра с обгоревшими краями. Он уже готов был пустить в экзорциста еще пару молний, но его опередили: Валентино в мгновение ока выхватил из карманов шубы два пистолета и разрядил их прямо в копьеносца. Сутенер, видимо, понял, что рогатую маску пулями не пробить, а потому целился в шею и сердце. И это неожиданно сработало: под резкими хлопками выстрелов ангел задергался, неловко взмахнул руками и рухнул на землю; из ран потекла золотая кровь. — Круто! — воскликнул Вокс, но тут же осекся: ранения экзорциста быстро затягивались, кровь останавливалась, и тот начал потихоньку приходить в себя. — Вот блять! Да почему он не умер?! — кажется, Валентино всерьез обиделся. — А эта тупая штука не открывается! Он со всей силы пнул дверь и обрушил на железную поверхность поток испанских ругательств. Дверь никак не отреагировала, зато Вокс обратил на нее внимание. Краем глаза наблюдая за поднимающимся ангелом, он быстро отодвинул сутенера и пропустил через замок разряд электричества. Послышался долгожданный щелчок, и грешники быстро проскользнули внутрь. Теледемон тут же закрылся и, сосредоточившись, направил узкую молнию на замок. Железо зашипело, начало оплавляться и в конце концов потекло, превратившись в бесформенную массу. Теперь попасть к ним можно было только вышибив дверь целиком. Грешники напряженно прислушались, но даже через две минуты снаружи не донеслось ни звука; видимо, экзорцист решил, что жертвы сбежали, и отправился на поиски других мишеней. Вокс огляделся. Кажется, они оказались на заброшенном складе: огромное гулкое помещение, у дальней стены какие-то ящики и коробки, на полу — пыль и бетонная крошка, тусклый свет просачивается сквозь дыры в потолке. Не было ничего, за что может зацепиться глаз, а потому демону пришлось взять себя в руки, поднять голову и наконец-то посмотреть прямо на Валентино. — Ну…кхм. Привет, — Вокс неловко улыбнулся. — Спасибо, что спас. — Пф! Не благодари, — фыркнул сутенер и уселся на непонятно откуда взявшийся здесь продавленный диван. Теледемон остался неловко мяться рядом. — Как ты оказался на улице во время Истребления? — он предпринял новую попытку. — Я бухал и забыл, — пожал плечами сутенер, затягиваясь сигарой. — А что, ты недоволен? — Нет, просто, — Вокс подошел ближе, — не стоило выходить на улицу: тебя же могли убить навсегда. Валентино тут же вскинулся, раздраженно выпуская дым прямо в экран теледемона; тот помахал рукой и напряг вентиляторы. — С каких пор тебя волнует моя жизнь?! Вокс вздохнул и сел рядом; Вал отвернулся, скрестил нижние руки и отодвинулся на другой конец дивана. — Меня волнует твоя жизнь с тех пор, как мы познакомились, — сутенер недоверчиво хмыкнул. Грешник пододвинулся поближе и хотел погладить пушистый воротник, но мотылек резко дернулся и скинул его руку. Это отозвалось тупой болью в сердце: сразу вспомнилась их отвратительная ссора, в которой бо́льшая часть вины лежала на нем. Нужно было уладить это, и как можно скорее. Вокс мягко начал: — Вал, не злись. Раздраженный писк. — Я был неправ. Фырканье. — Да ладно, я признал уже, что еще надо? Молчание. — Хорошо… Я не должен был на тебя кричать. Ты был прав насчет…насчет Аластора. Теперь я это понял, — в голосе прорезалась горечь, и краем глаза Вокс заметил, что Валентино заинтересованно дернул усиком. — Мне жаль, что все так получилось, и мне жаль, что из-за глупой ссоры я потерял лучшего друга, какого только мог найти. Вал соизволил повернуться и теперь слушал грешника с нечитаемым выражением лица. Больше Воксу сказать было нечего, поэтому он произнес то, в чем был уверен на тысячу процентов: — А сценарии у тебя хорошие. Правда. Пару секунд мотылек хранил оскорбленное молчание, но вскоре расслабился и с наслаждением затянулся. — Наконец-то дошло. Ладно, прощаю. Моя вина тут тоже есть, — сутенер поморщился: видимо, извиняться он не привык. — Так уж и быть, признаю, мне не стоило так истерить из-за этого тупого оленя, он того не стоит. Но смотреть, как ты вьешься вокруг него и осыпаешь этого недоумка хвалебными речами… Было мерзко. — Хах, просто признай, что ты ревновал, — усмехнулся Вокс, зная, что Вал любит подобные намеки. Тот хмыкнул в ответ и двумя правыми руками притянул к себе теледемона, так что тот краем монитора уперся в пушистый воротник. — Ревновать? Тебя? Ну ты и фигню говоришь! — верхней рукой Валентино ласково потер антенну, отчего по телу грешника пробежала приятная волна электричества. Эти места были особенно чувствительны, а потому почти нежные прикосновения к ним отдавались теплом в груди. — Лучше скажи, почему ты сам на улицу выбрался? Решил попробовать ангельской стали? Блаженный настрой тут же покинул Вокса. Адреналин, кипевший в крови, быстро исчез, оставив место тяжелой усталости. Теледемон был рад, что они с Валом помирились, но предательство Аластора все еще жгло душу каленым железом. Да, их отношения охладели, да, Вокс понял, что им манипулировали, но он надеялся, что отказ, если таковой будет, Аластор выразит в более-менее мягкой форме. В конце концов, они же неплохо общались до этого. От воспоминаний, с каким наслаждением Радио Демон растоптал все мечты Вокса к горлу подкатила горечь. Как же это противно и унизительно. После всех его трудов, после всех стараний его высмеяли, как пятилетку, который пытался повторять за умудренным жизнью взрослым. И он выглядел таким жалким… Хотелось забыть этот позорный момент и не рассказывать о нем никому, но Валентино не любил, когда его игнорируют: — Ну? Язык откусил? Он же у тебя вроде ненастоящий, ха-ха. — Я был…с Аластором, — нехотя признался Вокс. Сутенер тут же напрягся и нехорошо прищурился. — В каком смысле «был»? Вы что, встречаться начали?! Теледемон машинально погладил гневно распушившийся воротник мотылька в успокаивающем жесте. — Нет. Я вообще его видеть не хочу. Мы разошлись. — О-о-о, ну наконец-то! — сутенер ударил ладонью по колену. — Я же говорил, что он тебе не пара. Давай, я хочу подробностей! Ты все же предложил ему переспать, а эта девица-недотрога поджала хвостик и сбежала? — Нет. Я предложил ему присоединиться ко мне, чтобы создать единую медиаимперию. А он просто посмеялся надо мной! Назвал меня глупым и плюнул на все мои достижения! — Вокс сам не заметил, как сжал кулаки; вокруг сомкнутых пальцев заплясали маленькие молнии. — Воу. Это плохо. И что же за достижения? — поинтересовался Вал. Теледемон горделиво усмехнулся. — Я стал генеральным директором «Hell TV». Сутенер присвистнул, откинулся на подлокотник дивана и похлопал верхними руками (сигару он уже спрятал в карман шубы). — Круто! Ты все же это сделал, глюк на ножках! — он шутливо потер корпус телевизора между антеннами. Тот улыбнулся: стало немного легче. — Это точно. Я думал, Аластор за меня хотя бы порадуется… Знаешь, ты был прав насчет него, — Вокс отстранился, резко сменил тему и заговорил быстро, стараясь как можно скорее выплеснуть из себя всю боль от несправедливого отношения к нему. — Он меня использовал. Я начал думать об этом после нашей с тобой…после твоих слов и заметил, что он только смеется надо мной. Почему я раньше этого не замечал? Ты считаешь меня глупым? Вокс с надеждой перевел взгляд на Вала. Его внезапно разобрали сомнения: а захочет ли практичный сутенер с отличной деловой хваткой общаться с тем, кого так легко обвести вокруг пальца? Вдруг мотылек решит, что такому доверчивому телевизору нечего делать в кресле главы огромной компании? Валентино вздохнул с еле слышным раздражением и закатил глаза. — Иди-ка сюда, — правыми руками он подтянул друга к себе. Вокс повозился и немного развернулся, чтобы чувствовать сладкий запах дыма, пропитавший шубу сутенера; это немного успокаивало. — Ты не глупый. То есть да, ты тот еще estúpido, но в этом нет твоей вины. Этот сукин сын знатно промыл тебе мозги, вот ты и велся на его фокусы. — Это было не сложно, — горько усмехнулся теледемон, — Аластор лучше меня, так что… — А ну стой, — неожиданно строго сказал сутенер и повернул голову Вокса к себе. — Живо перестань так говорить. В чем он лучше тебя? — Ну, его магия, сила, репутация… — ответил теледемон, слегка удивленной такой реакцией. Вал всплеснул всеми четырьмя руками. — Ну ты и хрень городишь! Магия? У тебя под контролем электричество, ты можешь сделать из него жареную оленину за секунду. Репутация, сила? Подумай своими микросхемами: у него была куча лет, чтобы стать таким крутым, да и то найдется кто-нибудь посильнее. Он просто понтовался перед тобой своими знаниями, делая вид, будто его манеры и все прочее тут нужны. Этот Радио Кретин просто надутый показушник, который выезжает только на том, что все его боятся. А потом он почувствовал, что ты срываешься с его поводка, вот и выставил тебя виноватым. Могу поспорить, он рассчитывал, что ты согласишься и снова к нему прибежишь, бросив все, чего достиг. За телеками будущее, а радио…да кому оно вообще нужно?! Короче, ты очень крут, — решительно заключил Валентино и прижал к себе Вокса еще сильнее. У теледемона выбило воздух из груди, но он не отстранился. Рядом с Валом было тепло и хорошо, в отличие от бесед с Аластором, в которых всегда присутствовал почти незаметный холодок. — Ты все-таки очень глупый, — произнес мотылек после непродолжительного молчания, — но такой милый. Я скучал без тебя. — Я тоже, — тихо признался Вокс и заговорил чуть громче: — Я искал тебя несколько месяцев, а потом перестал. Бродил по всему кварталу развлечений, спрашивал во всех клубах, но тебя все не было. Где ты пропадал? Сверху раздалось донельзя довольное хмыканье; когда Валентино заговорил, голос его так и сочился самодовольством и гордостью. — Ты искал не там. Я решил, что один захудалый бар — слишком мелко для меня. Бери выше, дорогой. — Только не говори, что ты… — глаза Вокса расширились и чуть не вышли за пределы экрана. Теледемон повернулся, чтобы увидеть уже в открытую улыбающегося сутенера. — Именно, милый. У тебя в руках все телевидение, а у меня — все бордели квартала. — Но…как?! — Вал хмыкнул и добродушно погладил друга по корпусу телевизора. — Ну, это ты меня, типа, вдохновил, или как-то так. Ты был мелким грешником на побегушках у Радио Хрена — уж не обижайся, — но все же строил планы и даже добивался их. И я подумал: а чем я хуже? Ну и заключил парочку…десятков сделок. Методы убеждения разные, зато конец простой: им работенка и защита, мне души на привязь. Неплохо, ха? Вокс только уважительно кивнул. Кажется, теперь они сравнялись по силам, а это значит… Сейчас мысль о возможном партнерстве с сутенером не крутилась на краю сознания, а обрела вполне четкие формы. Электронный мозг уже начал просчитывать варианты составления совместных планов и поддержки друг друга, но теледемон усилием воли задвинул эти мысли подальше: сейчас для них было не время. Хотелось просто сидеть и наслаждаться теплом чужого тела, но тут Воксу пришла кое-какая идея. — Я все думал: как твои крылья выглядят вблизи? Когда ты танцевал, это было очень эффектно. Мотылек самодовольно ухмыльнулся. — А то! Даже если бы мне предложили всех шлюх мира, я бы не вернулся на Землю. Смотри, какие крутые! Валентино завозился и, с трудом умещаясь на диване, развернул правое крыло, и Вокса обдало потоком теплого воздуха. Грешник восторженно присвистнул. В неровном свете догорающего дня матовая поверхность переливалась разными оттенками розового; по верхнему краю шел такой же черно-белый мех, как и на воротнике. Теледемон протянул руку и осторожно погладил внутреннюю часть крыла; оно оказалось мягким, с еле ощутимыми ворсинками, и очень теплым. В него хотелось закутаться, как в одеяло, что он и сделал: по полу уже начало тянуть вечерним сквозняком. Вал только усмехнулся подобной бесцеремонности, но издал довольный писк, когда друг продолжил гладить крыло. — Как ты делаешь из него шубу, да еще и с карманами? — спросил Вокс, не прерывая своего занятия. Прикасаться к мягкому пуху стало чем-то сродни медитации. — Без понятия. Наверное, магия, или типа того, я не задумывался. Слушай, эмм, — в голосе сутенера неожиданно появились смущенные нотки, — а ты можешь сделать свой экран поярче? — Зачем? — удивился теледемон. — Вроде еще не темно. — Ну надо мне! — тут же взвился Валентино. — Тебе что, жалко? — Тихо-тихо, — грешник успокаивающе похлопал вспылившего мотылька по плечу и увеличил яркость экрана. — Так лучше? Тот только тихо выдохнул и уставился на Вокса как тогда, в своей квартире, — рассеянно и одновременно пристально. В малиновых глазах ярко отражался синеватый экран, и это завораживало. Вал, кажется, даже не дыша, просто застыл, будто этот огонек был единственным, который остался во всем Аду. — Мотылькам нужен свет, так? — наверное, это должно было быть иронией, но подернутый помехами голос прозвучал совершенно серьезно. Ответом был только согласный писк. Вокс смотрел на Валентино, и в душе у него что-то переворачивалось. Образ Аластора растворялся, кроваво-алый цвет выветривался из памяти, оставляя место ярко-розовому, который совершенно не резал глаз. И в одно мгновение что-то произошло; грешник не знал, что именно, только сердце вдруг забилось как сумасшедшее. Расстояние между ними сократилось настолько, что он почувствовал теплое, с нотками малины, дыхание сутенера у себя в вентиляторах. А потом они поцеловались. Это было странно и непривычно: губ у Вокса не было, а в строении своего рта он и сам до конца не разбирался. Впрочем, Валентино это совсем не волновало: его длинный, невероятно длинный, язык легко прошел через экран, добавляя к искрящемуся электричеству вкус ягод. Возможно, кому-то его слюна казалась ядом, но теледемону доставляло удовольствие чувствовать, как она спускается по его горлу — или что там вместо него. Может, она была чем-то сродни наркотику — иначе откуда во всем теле появилась такая легкость, — но на самом деле достаточно было лишь дать волю желаниям, похороненным в микросхемах в самом дальнем уголке сознания. Когда они оторвались друг от друга, рука Вала машинально потирала антенны теледемона, а тот запустил когти в пушистый воротник. Слова были не нужны, а потому грешники просто прижались друг к другу, укрывшись крыльями мотылька, и стали ждать вечера. Молчание не было натянутым или неловким, скорее, таким, каким оно и должно быть между…влюбленными? Вокс не мог до конца разобраться в мешанине чувств, всколыхнувших его душу, а потому отложил это до лучших времен. Которые он проведет точно не один.

***

Грешники выбрались на улицу только когда услышали звук трубы с башни, возвещающий о конце Истребления. Жители Пентаграмм-Сити уже отошли от пережитого страха и начинали разбирать забаррикадированные двери и отдирать доски от окон, весело переговариваясь. Вокс и Валентино шли рядом, и теледемон радовался тоже, но отнюдь не тому, что сумел пережить еще одну Чистку. Он настолько осмелел, что взял мотылька под одну из рук и теперь мог идти с гордым видом: «Посмотрите, с кем я иду. Да-да, главный сутенер Ада встречается именно со мной! Ну, я так думаю». Они еще не говорили о том, как будут называться их отношения, но Вокс был уверен, что времени для разговоров у них хватит. Грешники дошли до перекрестка и Валентино, нарушив молчание, предложил: — А давай ко мне? — С радостью, — теледемон не сомневался ни секунды, — только без секса. Я слишком устал за сегодня. Сутенер с дьявольской ухмылкой наклонился к нему и тихо проговорил прямо в динамик: — Хорошо, без секса. В этот раз. Вентиляторы заработали на полную мощность, на мониторе выступил пиксельный румянец, и Вокс приказал себе не думать о том, что и в каких позах Валентино может ему предоставить, когда у них будет подходящий настрой. Пока же он не собирался ступать на эту тропу, хоть и чувствуя, что ближе мотылька у него никого нет, да, видимо, и не будет — настолько с ним оказалось легко и уютно, особенно после долгой разлуки. «Может, предложить ему переехать в телебашню? Не хочу, чтобы между нами было несколько кварталов. А так — верхний этаж переоборудуем под огромные апартаменты…». Погруженный в приятные мечты о совместном будущем, Вокс не заметил, как они добрались до квартиры Вала, да и саму обстановку тоже не запомнил: не хотелось загружать карту памяти лишней информацией. А вот ощущение прохладных простыней, мягких пуховых подушек и теплых крыльев вместо одеяла оставалось с ним еще долго. Нет, секса, как они договорились не было; но грешники проболтали почти до рассвета, рассказывая о пути своего успеха. Оба понимали, что в Аду работают лишь грязные приемы и с удовольствием делились особо эффективными методами друг с другом: мало ли когда пригодится? И вот, когда процессор гудел совсем устало, а усики Валентино, пристроившегося на плече теледемона, щекотали отверстия вентиляторов, Вокс повернулся к мотыльку и задал вопрос, который обдумывал еще очень давно. Он задал его и Аластору, но о Радио Демоне вспоминать совсем не хотелось. Грешник изо всех сил надеялся, что сутенер даст ответ, в котором он так сильно нуждался. Потому что, пусть Вокс и был силен, рядом должен быть кто-то, кому можно доверять. — Вал… У меня к тебе есть предложение. — М-м? — Ты станешь моим деловым партнером? Раздался тихий смешок, удовлетворенный писк, и теплая ладонь погладила еле светящийся экран. — Sí, amorcito