The ART of US.

      Как нарочно, мои планы о встрече с Аней опять потерпели крах, но я отчасти был спокоен, ведь с ней Настя. Девочки скинули мне адрес приюта, и я, как только освободился, мчался на всех порах к месту назначения.       Свет встречных фар и моих рассеивал типичное оранжевое свечение дорожных фонарей. Машин уже много: ведь все спешили с работы или по своим вечерним делам.       Поднял взгляд. В зеркале заднего вида я увидел свой опухший нос и багровый синяк, который не полностью спрятался под пластырем. Девочки в офисе переживали, что со мной случилось, но типичное «я ударился», вроде бы, сработало. Повезло, что сегодня не день съёмок и фотосессий никаких не планировалось. Но они, конечно, предложили мне тональник.       Стекло в зеркале слегка дрожало, будто отражая моё нервное дыхание, которое начиналось от воспоминаний произошедшего. Да и я не знал, как расскажу про всё это Ане. «Как трещина в нашей обычной жизни», — подумал я и притормозил перед съездом.       Чем ближе стрелка навигатора подползала к адресу на карте, тем больше я нервничал. «Может, Настя всё же сделала за меня половину работы?» — с какой‑то надеждой спросил я себя, но потом сам же и ответил: «Скорее всего, нет, так как Анюта уже бы истерзала меня сообщениями или звонками. Я не думаю, что она так просто оставит это дело».       Вот, спустя ещё несколько минут, я оказался на месте. Около ворот, с собачками на поводках, меня ждали две подруги. — Девочки, извините за такую жопу, — хотел я выразить свои чувства грубее, но всё же воспитание… Когда Аня рассмотрела моё лицо, то вместо улыбки оно изменилось на взволнованное. — А что у тебя с носом? — с беспокойством поинтересовалась она, глядя на меня. Настя, тоже погрустнев, вопросительно посмотрела на меня. — Да так. Пустяки. Я тебе потом расскажу. Давайте сейчас к делу. Я могу чем‑то помочь, кроме красивого присутствия в этом месте? — с улыбкой спросил я, смотря, как собачки на поводках стремятся обнюхать меня. — Хотя мою красоту затмили эти пушистики. — Да, ты можешь тоже выбрать себе собачку для прогулки, — улыбнулась Аня. — И, думаю, у меня уже есть кандидат. Но помни: не ты выбираешь собачку, а она тебя. — Ох. Ладно, вы идите, я подержу твою родственную душеньку, — улыбнулась Настя, принимая поводок из рук моей девушки.       Мы зашли за забор приюта, и начало доноситься гавканье собак, но не ошеломляющее, как я себе представлял. — Мою собачку зовут Фанта. У Насти — Муня. Вот тебя я хочу познакомить с Бони или Черничкой. Но вообще пройдёмся по всем вольерам. Думаю, ты почувствуешь… — А почему собаки? Всё же ты больше кошек любишь, — как‑то несвойственно тихо спросил я, взглянув на Аню. — Я всех животных люблю. Исключение, конечно, пауки. Но с последним я борюсь, поэтому к ним уже отношусь нейтрально. Но всё равно передёргивает, если увижу дома. — А змеи? — Так как я родилась в год змеи… Я их не боялась, но и не восхищалась. А когда мы с Настей и Сёмой побывали на выставке пауков и змей, полюбила. Они такие приятные на ощупь. — Да, с этим согласен. Недаром вещи и сумочки из их кожи ценятся. — Изверги, — буркнула Аня, но мы оба улыбнулись. — Ну вот. Вся эта часть — те, кто ищет дом, поэтому с ними мы чаще гуляем.       Мы оказались около самого первого вольера. — Точнее, тут все собачки ищут дом, — добавила Аня и приложила ладошку к сетке, через которую уже с любопытством высовывали носы четвероногие. — У них такие грустные глаза, — следуя примеру и неуверенно, повторил я движение. — О, я думала, что это кажется только мне, и то исходя из моего внутреннего состояния. Типа: грустно мне — значит, и собачек вижу такими. — Как видишь, я не грустный, — улыбнулся я, пока мою ладонь обнюхивали. Но, кажется, я немного соврал, ведь даже не представлял, что принесёт нам этот вечер. Я боялся, что он омрачится моей новостью. — Они грустные, потому что видели предательство. До попадания в приют невесть где и как скитались. Не у всех хорошая история, — меня тронуло каждое слово Ани. И мне тоже стало грустно. Всё же я брал Цири с рук, не с улицы. — Печально, но всем всё равно не поможешь. — Кстати о помощи. Я не хотела тебя использовать, но очень прошу: помоги хотя бы репостом у себя в социальных сетях. Этот приют будут сносить. Мы не знаем когда, но к двадцать седьмому году здесь будет трамвайная развязка. Что случится с семьюстами невинных душ? — произнесла девушка и посмотрела на меня глазами, полными ужаса, страха и боли. Моё сердце кольнуло. — Хорошо, я сделаю всё, что в моих силах. Но пока давай поможем им привыкать к поводкам и людям, — улыбнулся я, заглянув в эти милые серо‑голубые глаза.       Минут десять или больше мы ходили около вольеров. Все собаки такие милые, но большинство всё ещё не доверяли ни мне, ни даже Ане. Практически у большинства на входе висит табличка с именами жильцов этих довольно неплохих условий.       Аня рассказала, что здесь очень уютно и более‑менее чисто, так как этот приют на государственном финансировании. Но есть и частные, которые существуют исключительно только на пожертвования, которых, увы, очень мало. Люди сейчас злые. Как она мечтательно и воодушевлённо говорила, что если бы каждый перевёл хотя бы по рублю! — Вот почему так нельзя сделать? А просто представь: если десять человек переведут не по рублю, а по десять, а если вообще по сто? Это же уже тысяча, с которой можно купить корма собаке на один день. Я уже молчу про пятьсот. Да ладно с этим приютом. Он же на государстве. А частники? — А ты тут только физически помогаешь, как я понял? — Да, потому что финансово как раз помогаю тем, кто держит всё за свой счёт. — А ты задумывалась, что, может быть, такое, что половина этих средств уходит не собачкам, а в карман?       Аня очень громко вздохнула и снова стала грустной. Протянула руку к очередной дверце, где радостно подскакивала и виляла хвостом чёрная собачка. — Кстати, вот Черничка. Я думала и не раз. Поэтому больше стараюсь заказать корма или физическими вещами. А ещё часть отправляю одной знакомой, которая берёт животных на передержку. Кстати, через неё помогаю и котикам, помимо подкормки бездомышей. — А, ну тогда да. Корм‑то они вряд ли будут в карман класть, — усмехнулся я, чувствуя, как мою ладонь начали лизать. — О, а ты ей понравился, — улыбнулась Аня, доставая что‑то из кармана куртки. — Пойдёшь погулять с ней? — Ну, раз она меня выбрала, то, наверное, я обязан это сделать.       После моих слов Аня полезла в другой карман и достала поводок. Затем быстренько просочилась в вольер, где на неё начали прыгать ещё две собачки, от чего та забавлялась, как ребёнок, и старалась уделять всем внимание. В итоге, спустя пару минут, зацепила поводок за ошейник Чернички и, придерживая двух обитателей, передала мне поводок. Я вывел чёрную собачку с мило согнутыми ушками и белым пятнышком на груди. Затем девушка сама еле выскользнула, и мы направились с довольно активной собакой на прогулку.       Девочки показали обычное место выгула, и началось веселье, ведь все три собаки стали играться между собой и периодически прыгать на нас. Мы также смеялись, улыбались и просто болтали обо всём на свете.       Так и прошло несколько милых часов за прогулкой и ещё помощью с моей стороны четвероногим. Мы с Аней обустроили несколько будок, занеся туда сено; Настя же общалась с ушастыми, и я замечал, как она иногда всё же делает короткие снимки, когда мы с Аней вдвоём. Не знаю, зачем ей это, но у меня моментально возникла одна идея. Но только интересно: в тот раз, когда я делал предложение и поцеловал её подругу, она снимала нас или просто сделала так по приколу? — Ну что, дамы, устали? — произнёс я, глядя в зеркало заднего вида на девушек, опять севших вдвоём назад. — Я не особо. Мне даже мало, — улыбнулась Аня, встретившись со мной взглядом. — А я — да. В следующий раз подсунь мне кого‑нибудь поспокойнее, — произнесла Настя, но улыбнулась. — Давай я тебя подвезу до дома? А ты, Ань, мне сегодня нужна на вечер. — Я думала, мы и так прогуляемся немного, — улыбнулась девушка и снова взглянула на меня через зеркало заднего вида. — Конечно, погуляем.