Кровь Кали

Темнота за древней дверью не была пустотой. Она была живой. Дышащей. Стены казались влажными, пульсирующими, покрытыми знаками, что менялись, стоило только взглянуть. Карина шла первой. Ян шёл позади, почти не касаясь земли. Его шаги не издавали звуков. Таня и Рейтан последовали за ними. — Что это место? — прошептала Таня. — Старейшее из святилищ Кали, — ответил Рейтан. — То, что было до храмов и жрецов. До людей. Они остановились перед залом, выдолбленным в скале. В центре стояла чёрная каменная чаша, в которой пульсировала густая жидкость, похожая на кровь. По краям — восемь каменных лиц, стирающихся во тьме. — Это алтарь Пробуждения, — сказал Ян. — Место, где дух Кали может проникнуть в сосуд. — Что за сосуд? — спросила Карина. Он посмотрел на неё. — Ты. Карина сделала шаг назад. Но Амрит появился за её спиной. — Ты знаешь, что должна пройти через это, — сказал он тихо. — Это не жертва. Это возвращение. — Ты хочешь, чтобы я стала... богиней? — Нет. Чтобы ты вспомнила, что уже была ею. Таня сжала руку Рейтана. Он стоял спокойно, но его глаза светились всё ярче. — Ты не обязана делать это, — сказал он ей. — Я защищу тебя, если захочешь уйти. Карина стояла молча, глядя в чашу. Её тело дрожало, но не от страха. Внутри неё что-то двигалось. Что-то родное и дикое. — Если я — это она, то пусть будет так. Она коснулась жидкости пальцами. Алтарь ожил. *** Скала задрожала. Знаки на стенах засветились багровым. Карина рухнула на колени, с её губ сорвался крик. Но в нём не было боли. Это был голос древней женщины, матери битвы, матери ночи. — О, мать Кали... — прошептал Амрит, опускаясь перед ней. — Она вернулась. Таня отпрянула, сердце её бешено колотилось. Карина медленно встала. Её глаза были чёрными, как бездна, в волосах блестели капли крови, кожа покрылась тенью. Но это была всё ещё она. И всё же — уже не совсем. *** Позже, когда ночь снова обняла Калькутту, Таня и Рейтан стояли на крыше храма. Она прижималась к нему, чувствуя, как в нём пульсирует иная сила. — Это только начало, да? — спросила она. — Пророчество уже в пути. А ты — его свет. — А Карина? — Она — его пламя. И где-то вдалеке снова прозвучал барабан. Один удар. Два. Три. Кали больше не спала.