Кровь Кали

Дождь барабанил по крыше храма. Таня стояла в самом его центре, окружённая колоннами, покрытыми изображениями танцующей Кали. В воздухе витал запах благовоний и старого пепла. Рейтан сидел на каменном полу, погружённый в медитацию. Его дыхание было ровным, а лицо — почти нечеловечески спокойным. Он знал, что Таня не спит. Он знал, что она начнёт вспоминать. И она вспомнила. Сначала — обрывки: голоса, шелест сари, кровь на алтаре. Потом — лицо. Её лицо, но не в этом времени. Темнее кожа, ярче глаза, украшения из костей и золота. — Твоя мать была последней из линии, — говорил старик с белой бородой. — Но ты — та, в ком спит первородная жрица. Ты — сосуд, Таня. Не просто потомок. Тень и свет. Видение распалось, как дым, но внутри неё что-то треснуло — как лёд под горячим ветром. — Рейтан… — её голос был хриплым. — Я была там. Я стояла на крови. Я… резала себе ладонь и звала её имя. Он открыл глаза. Подошёл, осторожно, как зверь, приближающийся к огню. — Значит, она начинает тебя слышать. — Кто? — Та, чья кровь в тебе. Кали. Но в тебе есть не только она. Ты — противоположность. Ты была её жрицей, но жрицей света. Ты — Сати, Таня. Перевоплощённая. Та, чья смерть когда-то разбудила Шиву. Таня качнула головой, не в силах это принять. Слёзы текли по её щекам. — Я не хочу быть богиней. Я хочу быть собой. Рейтан провёл пальцами по её лицу, осторожно стерев слёзы. — Тогда оставайся собой. Но знай: твоя кровь зовёт тебя. И когда придёт время — ты должна будешь сделать выбор. Он наклонился к ней, прошептал: — Или ты примешь силу… или она разрушит всё, что ты любишь. Ночью Таня не могла уснуть. На груди, прямо над сердцем, у неё проступил след — словно ожог в форме трезубца. Знак Шивы. А на другом конце города Карина снова стояла перед зеркалом. На этот раз оно отражало не её… а женщину с венцом черепов и раскрасневшимися глазами. Кали смотрела. И улыбалась.