веснушки

у тебя на щеках, шее и плечах, плавно переходя на лопатки, опускаясь по всей спине — россыпь маленьких рыжих веснушек. часть из них скрывается, стоит лишь тебе распустить волосы по плечам, а после, как только ты их собираешься в хвост на затылке — вновь открывается, показывается созвездиями и иногда мне кажется, что в самые холодные и темные ночи я бы нашел дорогу по ним к тебе. совершенно точно я отыщу по ним путь, приводящий в твои бледные руки с длинными пальцами, лукавую улыбку, спрятанную в уголках губ и огненных прядях, заправленных за уши, придерживаемые слабо твоими руками, стоит тебе сесть за кропотливую работу на холсте, поймав вдохновение. из раза в раз ты твердишь, что я — твоя муза, есть то самое наваждение и желание творить, воплощая фантазии в жизнь. а я, глупый в сфере искусства, совершенно ничего в нем не мыслящий, улыбаюсь смущено и киваю на каждое слово, снова засмотревшись на тебя, старательного, яркого и горячо любимого мною. как ты корпишь над мелкими деталями, даруешь белому холсту нечто новое, красочное и приятное глазу, что наблюдать за твоими стараниями, показавшемуся кончику языка под розоватыми губами от усердства — мое удовольствие. я бы мог часами наблюдать, как ты рассуждаешь вслух, обсуждаешь со мной вот-вот появляющийся на свет результат, прекрасно зная, что в этом деле знаток только ты, но почему-то интересуешься моим мнением, даже если я киваю, как заведенная на команду согласие, кукла и широко улыбаюсь, тяну тебя к себе и глажу огрубевшими, от тренировок, пальцами по твоим нежным щекам. а ты вздыхаешь, трепетно и горячо, откладываешь не дописанную картину в сторону и поддаешься в мои цепкие, как крюки, руки, садишься совсем близко, не оставляя и миллиметра для пространства между нами, словно кто-то способен разорвать его, легко перерезав ножницами, как атласную ленту. ты рядом, твоя холодная кожа способна обжечь меня, касание твоих пальцев к моему разгоряченному телу вызывают многочисленные импульсы под самой кожей, пронизывают меня иголками и шьют желаемое. мне нравится твоя молочная кожа, как она краснеет и покрывается мурашками от моих прикосновений, как весь ты тонешь во мне, а я — в тебе, особенно глазах, они кристально чисты, этот оттенок синего в глазах людей я встретил впервые и сразу же понял, что пловец из меня так себе, если я тону в озерах твоих глаз. то, как доверяешь мне и льнешь ближе, прислоняешься грудью к моей, обнаженной, ведь мне всегда жарко, переползаешь на мои колени, стараешься вжаться так в меня, желая стать единым человеком, одним целым этого большого мира и частичкой нашего, маленького. ты беспорядочно ютишься у меня на руках, цепко обхватываешь за спину, плечи, ползут твои тонкие пальцы мне на шею и после на щеки, сжимают и тянут ближе к себе для очередного теплого поцелуя между нами. такого, после которого запляшут искорки перед глазами, губы начнет колоть от множественных встреч с твоими, они раскраснеются, но ни я, ни ты, оба достигшие контрольной точки, не перестанем целовать друг друга, ловить воздух носом, лишь бы еще немного улучить момент сладкого поцелуя. и каждый из нас будет напористым, ярым, словно через пару мгновений кого-то отберут и скажут, что хватит, слишком уж много. но мы оба знаем, что мало. нам мало друг друга. пожалуй, единственное, чем я никогда не смогу пресытиться — это твои касания, голос, шепот и то, какие ощущения вызываешь во мне ты:клокочущее сердце под ребрами, дрожь в кончиках пальцев, стремление заполучить тебя всего, прекрасно осознавая и зная, что ты и так весь мой, во всех проекциях, гранях, цветовых палитрах и состояниях, но я готов лакомиться каждым твоим касанием, прямо как сейчас, пока цепляюсь пальцами за очерченную талию, спину, опускаясь на бедра и сжимая, зная, как тебе нравится ощущать надо мной данную тебе власть, чувство единства и даже некого собственничества, выражая это в бесконечных метках на шее, кусаясь от переизбытка чувств. все, что мне остается — это поддаться уже тебе, отклонить голову и смотреть, смотреть, как ты склоняешь ниже, блуждать карими глазами по всему твоему лицу и улыбаться, позволяя себя растерзать, доверившись и отдавшись полностью, до отключение памяти и какого-никакого инстинкта самосохранения, ведь я знаю, что с тобой я не нуждаюсь в нем. мои руки подстать глазам разгульно ведут по твоему телу, хрупкому и нежному, стараюсь контролировать силу сжатия мышц, но не могу в априори, рядом с тобой тяжело держать контроль, когда так хочется сжимать и притягивать лишь ближе, плотнее, чтобы ты так обжигающе горячо дышал, а твои рыжие ресницы дрожали, прикрывая влекущие к себе голубые глаза, глубокие и бездонные, как Байкал. и когда ты засыпаешь, совсем близко-близко, сопишь у меня под боком, так трепетно прижимаясь к моей груди, свернувшись по-детски, я немного наблюдаю за тобой:как приоткрыты твои губы, как спадают огненные пряди на острые скулы, как прижимаешься ближе от кошмара, а я, становясь твоей стеной, защитой, щитом, убираю с лица огоньки волос, обнимаю крепче и касаюсь губами виска, шепчу успокаивающе так, словно ты способен услышать меня. и когда ты совсем крохотный, для меня, разумеется, спишь рядом, я затаиваю дыхание, всматриваясь в отточенный профиль, линию губ и мягкость волос, сам не замечаю, как улыбаясь, позволяю сердцу ликовать, скакать по грудной клетке от любви к тебе, едва сдерживая порыв поцелуев, способных разбудить и выловить тебя из цепей чуткого сна. потому лишь робко касаюсь губами макушки, виска, щек, а ты улыбаешься во сне, склоняешь голову к моему теплу ближе, тычешься носом мне в ложбинку меж груди и вздыхаешь громко, словно повинуешься или клянешься в верности мне. я не в силах отвести взгляд от тебя, продолжаю бдить за твоим сном, охранять от подкроватных монстров и крепко обнимать, отгоняя твою тревогу, не позволяя подступиться ей ближе ни на шаг, пока я рядом.