No mercy

В столовой Nissen — как в черновом улье. Смех, грохот подносов, звон ложек и аромат крепкого американо. Лесли сидит у окна, медленно водит трубочкой по льду в коле, лениво наблюдает за этой какофонией жизней. Её взгляд — полуприкрытый, немного скучающий. Большая перемена — час, когда всё живое скапливается в одном месте: сплетни, флирт, драгоценная драма, за которой приятно наблюдать со стороны. Лесли ухмыляется. На другом конце — Penetrators. Они развалились на лавках, как будто это их личная зона отдыха: Кристофер Шистад, Вильям Магнуссон, Мадс, Элиас. Крис — в своей вечной чёрной толстовке, волосы растрёпаны, капюшон сполз на плечи, один рукав задрался до локтя. Он смеётся громко, хрипло, вызывающе — как будто родился с табличкой «мне похуй» на шее. Вильям выглядит так, будто его только что вырезали с обложки Burberry: идеальный, холодный, отстранённый. Он стискивает челюсть так, словно мир его раздражает одним фактом своего существования. Лесли роняет взгляд в телефон, пальцы лениво скользят по экрану — и начинается другое шоу. No Mercy: Я думала, ты ночами занят другими делами, Red Flag. Red Flag: Если ты про секс, то поверь, мне его хватает. No Mercy: О, уверенность. Как оригинально. Red Flag: Тебя так впечатляет моя сексуальная жизнь? No Mercy: Меня впечатляет только то, насколько у тебя завышенная самооценка. Red Flag: Малышка, если бы я был рядом, ты бы уже сползла под стол. No Mercy: Хахаха. No Mercy: Нет. No Mercy: Но я ценю твои мечты. Крис прикусывает кончик языка, читает её сообщение и улыбается так широко, что становятся видны дёсны. Он тянется за бутылкой воды, лениво, будто вся эта болтовня — просто игра, в которой он лучший. Телефон не выпускает из рук, мир вокруг стирается. — Что-то смешное? — спрашивает Вильям, даже не поднимая бровь — просто чуть-чуть, по-своему высокомерно. — Очень, — ухмыляется Крис, не отрывая взгляда от экрана. Ямочка на щеке появляется и исчезает так быстро, будто это тоже часть флирта. Red Flag: Ты явно любишь командовать. Может, тебе стоит взять меня на поводок? No Mercy: Как мило. Только я не твоя дрессировщица. Ты меня с кем-то путаешь. Red Flag: Да, ты определённо не из их числа. No Mercy: Приятно слышать. No Mercy: Но не обольщайся — тебе всё равно не светит. Крис фыркает, откидывает волосы со лба, снова утыкается в переписку, игнорируя даже громкие реплики рядом. Он весь — в экране. На другом конце зала — Эва Мун. Она сидит с чашкой остывшего кофе, и её глаза выдают больше, чем она хотела бы. Взгляд — ревнивый, почти злой. Но тихий. Незаметный. Как капля яда в бокале вина. А Крис продолжает: Red Flag: Давай по-честному. Я тебе нравлюсь. No Mercy: Я люблю цирк. Но это не значит, что мне нравятся клоуны. Red Flag: Ты меня запомнишь. No Mercy: Ты для меня как звук уведомлений — раздражаешь, но я всё равно иногда читаю. Red Flag: Значит, читаешь. No Mercy: А теперь отвали, у меня дела поважнее. Red Flag: Какие, блядь? No Mercy: Пить колу. И не вестись на дешёвый флирт. Лесли криво усмехается, захлопывает телефон. Как будто ставит жирную точку. На этот раунд. Крис выдыхает, откидывает голову назад, тряхивает светлыми волосами и поворачивается к Вильяму. — Бля, кажется, я реально заинтересован, — произносит он почти шёпотом, но в голосе сквозит что-то новое. Нечто, чего раньше не было. Заражение. Магнуссон молча поднимает бровь. Он не говорит ни слова, но в его взгляде — посмотрим. Вечеринка вечером всё расставит по местам. Или сломает.