Не сладких снов

--- «Там, где спят» от лица Чипа, 5 лет Зип ушла очень давно. Целую вечность. Сначала я думал — она просто задержалась. Потом — что её кто-то позвал. А потом... потом я начал считать. Я умею считать до двадцати. Я досчитал до двадцати... потом ещё раз... потом ещё… и ещё… и понял: её нет. Я сел под партой, обнял колени. Тихо. Так тихо, как бывает только в шкафу, когда прячешься, а все уже ушли. — Зип?.. — позвал я тихо. Тишина. Только лампа над доской щёлкнула, будто щелкнули пальцем. Я вылез из-под парты, надел тапки (хотя они были не мои — мои Зип забрала, «чтоб не шлялся») — и пошёл искать её. Ведь если не вернулась, значит, потерялась. Школа выглядела… не как всегда. Тени длинные. Свет моргает. Двери приоткрыты. Где-то капает. Вокруг пахнет мокрой тряпкой, как после швабры, но ещё сильнее. И будто землёй. И... кровью. Я не знал тогда, как пахнет кровь, но теперь знаю. Я шёл и звал: — Зип… ты где? Возвращайся… я боюсь… Иногда мне казалось, что я слышу её шаги. Но нет — это мои. Шоркают по полу. Я стараюсь идти тихо-тихо, как мышка. В одном коридоре я увидел мальчика в зелёном. Он стоял, смотрел на меня. А потом — убежал. — Эй! Подожди!.. — крикнул я и побежал за ним. Но когда я добежал до поворота — его уже не было. Ни шагов, ни дыхания. Только пыль в воздухе. И тишина, как в подвале. Мне стало страшнее. Я свернул в другой коридор. Там было много детей. Мальчики и девочки. Они лежали — кто-то на спине, кто-то свернулся калачиком, кто-то прямо на партах. Один — без головы, другой — без половины тела. Из одного шла странная чёрная жидкость. Но я всё равно подумал: — Наверное, они спят… Они просто устали. Может, бегали на физре. Или просто… заснули. Странно, конечно, без головы, но мама говорила, что бывает по-разному. Я прошёл мимо, стараясь не шуметь. Чтобы не разбудить. Потом я увидел ещё одного мальчика. Он сидел под стенкой. У него не было верхней части головы, и изнутри росли… цветы. Настоящие. Белые, с розовым, и даже один синий. А из плеча торчала ветка, как у дерева. Он был… красивый. И спокойный. Я присел рядом, подумал, может, он мой друг. Я коснулся его пальцами. Он был холодный, но я решил, что просто уснул. Может, ему снится что-то хорошее… Я пошёл дальше. И нашёл тот класс. Тот, в который Зип так часто бегала, когда хотела побыть одна. Там она хранила записки, иногда читала, иногда просто… сидела. И вот — дверь открыта. Я вошёл. И увидел… море людей. Все лежали. На полу. На партах. Кто-то без рук. Кто-то с вывернутыми ногами. У одного лицо было как кукольное, но без глаз. Все спали. Все. — Почему вы все спите?.. — прошептал я. Я хотел уйти. Я шагнул назад — и споткнулся. Я упал. Стукнулся локтем. Заплакал немного, но быстро вытер. Оглянулся… и увидел хвост. Серовато-чёрный, гладкий. Как у ящерицы. Я знал его лучше всего. Он был у неё. У Зип. Он дёргался, когда она злилась, обвивался вокруг ног, когда ей было страшно. Я поднял глаза. Увидел… её. Она лежала вся порванная. Лицо как будто разбито. Руки… нет, обрубки. А хвост… ещё тут. Но он не шевелился. — Зип?.. Вставай… — прошептал я. — Пожалуйста… Я пришёл… Она не проснулась. Я начал трясти её, но всё стало ещё страшнее. Она была не как спящая. Не как мама, когда устала. Не как я. Она была… Я не договорил. Потому что услышал. Гарчание. Шорох. Трещины. Как будто пол треснул. Как будто зубы точат о железо. Как будто кто-то очень злой за моей спиной. Я обернулся. И увидел существо. Оно было чёрное, как ночь. Четыре ноги. Спина, покрытая отростками — как у ножей, только больше. Из них капала какая-то слизь. Оно шло ко мне. Медленно. Я замер. Не мог дышать. Вжух! Треск! Удар! Но... не по мне. Прямо передо мной выросли два деревца. Прямо из пола. Они защитили меня. Удар пришёлся по ним. Лезвие застряло в древесине. А потом… он появился. Тот, кого я запомню на всю жизнь. Он вошёл через ту же дверь, через которую я сам зашёл. Дядя. Он был выше всех, кого я знал. Выше мамы. А мама — Мисс Тавел, самая высокая на свете. Он был на две головы выше, чем тётя Циркуль, а она даже в дверях застревает. У него не было нормального лица. Там, где лоб — кора. Где щеки — трещины. А в центре — большой зелёный глаз, яркий, как светляк. Вместо левой руки — ствол дерева, скрученный, с ветками. Всё тело проросло древесиной. А на голове — яблоки. Настоящие. Красные, жёлтые. И одно зелёное. Он шагнул вперёд. Существо взревело. А дядя ударил. Один раз. Второй. Третий. Существо задергалось, как рыба, и упало. Он подошёл ко мне. Нагнулся. Я был маленький, а он — как башня. Он осторожно взял меня на руки, как мишку. Вынес через ту же дверь. Но не ушёл со мной. Он развернулся, посмотрел на меня своим глазом, и начал растить деревья. Прямо из пола, из стен. Они зарастали проход, запечатывали всё внутри. Он остался. Он знал: если вырвется то что сделало существо таким то ето будет конец. И он... не хотел этого. Я стоял с яблоком в руке. Оно было тёплое. От него пахло... Зип. Детством. И домом.