Обменяю всё на тебя

Взаимность. Та, о которой темноволосая грезила, без прикрас смотря на ситуацию. На Крауча, на возможность его смерти, на её будущую потерю. Взаимность. Та блядская светлая и такая чувственная, которую Марта могла бы только представить, когда отдавалась ему со всей присущей девушке страстью: она не могла забыть ни старых чувств к нему, ни их общих воспоминаний из далекого семьдесят девятого года, когда Хогвартс — эта проклятая школа, ещё был их домом. — Ты помнишь? — Я всегда с тобой. Где ты, там — и я. На одном вздохе. На одном выдохе. Без масок, без притворств, оголённой кожей к коже, танцуя на линии ножа, когда язык кареглазого переплетался с её собственным. Когда всё вокруг становилось неважным: ни её принадлежность к роду и священным двадцати восьми, где, вопреки обстоятельствам, она предала родных и исчезла из отчего дома; ни его роль в становлении Лестрейнджей, бесконечные и бесчисленные пытки; ни их роль в войне, пылающей как грёбаный огонь, который раздувает морской ветер. Он сильный, непрекращающийся и непобедимый — как и её чувства к нему. Марта была неосторожной, оступилась, когда утонула в его сверкающих шоколадных глазах в пятнадцать, забылась в первых объятьях и первом поцелуе, едва он ответил на него. Робкие фантазии преобразовались, разрушили её мечты и планы, и образовались в новые — в которых всегда был он. Не важно, в каких обстоятельствах, но она должна была быть с ним. Поддерживать и беспрекословно подчиняться новому режиму властного змея, из-за которого угли в глазах Барти разгорались. Она должна была быть с ним: всегда, повсеместно, лишь рядом с волшебником, чьему влиянию она не могла противиться. Он никогда не просил этого, но давал понять, что не откажется от порочной связи и не раскроет её никому и никогда. Крауч не делится ничем, оставляя самое приятное для себя. Для своей души, чернее которой были только глаза самой Марты.

***

Такая хрупкая и одновременно сильная; решительная и спокойная, несущая с достоинством своё бремя. Однажды она выбрала его, и это стало её погибелью. Когтевранка и слизеринец. Земля и лёд. Чистокровные, правильные для тёмных событий и неправильные друг для друга. Её мольбы к Мерлину были услышаны, едва он — грязный, в крови и плохо стоящий на ногах упал на неё, переместившись в крошечный дом на самой окраине Лондона. Он обманул, искусно ускользнув от правосудия, от быстрого обретения мучительных кошмаров и смерти. Возник перед ней, когда она уже могла лишь шептать его имя, стирая редкие слёзы рукавом мантии. — Крауч. — Браун. — Что теперь? — Исчезнуть. И он отвечал также, как и пятнадцать лет назад: исчезнуть, чтобы найтись.

***

Обработанные раны одуряюще пахнут лавандовым раствором, но Марта не обращает на это никакого внимания; её губы скользят вниз по исхудавшему телу Крауча, а щёки пылают жаром. Она не отпустит его. Ни сейчас, ни потом. Пройдя через чёртов ад ей кажется, что спасение — уже близко. И пусть оно окажется губительным для них, оканчивающим их порочные жизни. Она обменяла всё на него. На широкую ухмылку красивого лица; на тихий голос, произносящий её имя; на его вздохи, когда она не хотела разрывать объятья, доводя волшебника до пика наслаждения. Её истинной удачей было дарить ему любовь, отчаянно нуждаясь в ответной.