Зеркала тени.

Коридор школы был пуст и тих. Тот самый коридор, который когда-то был домом, наполненным смехом и голосами. Теперь же он стал мрачным, холодным, как сама судьба Ханако. Он стоял у окна, глядя в темноту, и вдруг почувствовал знакомое присутствие. Цукаса. Время не изменило его. Даже в этом мире, полном призраков, Цукаса оставался тем, кто был связан с ним навсегда. Сильно, болезненно. Как нож в сердце. — Амане, — прозвучал голос из тени. Привычный, холодный, с смешками, как всегда. Ханако повернулся. Его лицо отразилось в зеркальной поверхности окна. Лицо, которое он не мог больше назвать своим. Он был призраком. Призраком прошлого, который не мог забыть, что он сделал. И вот теперь Цукаса снова здесь. Для чего?.. Цукаса стоял в тени, с его знакомой безумной улыбкой на губах. Он всегда был так близко, и в этом был весь ужас. Каждый его шаг, каждое слово обжигали Амане. — Ты всё ещё здесь, как и я. Продолжил Цукаса улыбаясь, медленно подходя к нему. — Всё-таки не можешь уйти от меня, Амане) Амане застыл. Каждое слово, каждый взгляд отбрасывал его в пропасть, из которой не было выхода. — Не называй меня так....— едва слышно прошептал он, чувствуя, как на его щеках выступили слёзы. Это не было слезами из-за страха или боли. Это было что-то другое. Страх, стыд, отвращение к самому себе — всё смешалось в этот момент. Цукаса шагнул ещё ближе, его голос был тихим и искренним, но в его глазах не было ни малейшего следа сострадания. — Почему? Мы же братья, Амане. Почему тебе неприятно слышать свое настоящее имя?Почему ты отрицаешь это? Ты не можешь убежать от того, что сделал. Ты убил меня. Ты убил меня, а теперь играешь в спасителя. Это так мило, но... ты не сможешь избежать правды глупый братец. Амане не мог ответить. Слова просто не выходили. Всё, что он чувствовал — это холодный комок в горле и невидимая тяжесть в груди. Цукаса смотрел на него с каким-то странным интересом, как на игрушку, которую можно ещё немного помучить. Его глаза были холодными, но в них была тень чего-то — чего-то, что могло бы быть… сожалением. — Ты даже не знаешь, как мне больно...С ниткой наигранности сказал младший. Цукаса, опускался перед ним на колени. — Ты был моим другом...Ты был моим братом. . Но ты уничтожил всё. Ты сделал это, и теперь ты продолжаешь притворяться, что всё нормально? Ты думаешь, что сможешь простить себя за это? Амане попытался говорить, но слова звучали как что-то чуждое. Он накрыл лицо руками, ощущая, как его плечи начинают подёргиваться от слёз. — Я... я не хотел... — его голос оборвался, и слёзы потекли сильнее. Он почувствовал, как его тело сотрясается от стыда, от отвращения к тому, что он стал. От того, что сделал. Цукаса молчал, наблюдая за ним, и в его глазах не было ни капли сожаления. Он всё знал. Он знал, что Амане будет страдать. И он наслаждался этим. Как приятно. — Ты убил меня, Амане, разве ты не этого хотел? — сказал он наконец, как будто этот факт был единственным, что имело значение. — А теперь ты всё это прячешь в себе. Я же не могу избавиться от этого, не могу забыть. Ты думаешь, что я не вижу, как ты мучаешься? Ты думаешь, что я не чувствую, как ты ненавидишь себя за то, что сделал? Ты не можешь жить с этим, брат. Ты никогда не сможешь. Амане упал на колени, его слёзы не прекращались. Он не мог остановиться, не мог избавиться от этого чувства — того, что он сделал не только с Цукасой, но и с собой. Его глаза были полны боли, и эта боль расползалась по всему его телу. От сердца до мозга. Цукаса подошёл ближе, его тень накрыла Амане, словно тёмная вуаль. — Ты все ещё не понимаешь, да? — его голос стал мягким, но опасным. — Ты все ещё думаешь, что можешь остановиться. Но ты не можешь, Амане. Ты всегда был слишком слабым. Мы все в ловушке, и ты не сможешь выбраться. Так что перестань бороться. Всё уже решено. Он протянул руку и коснулся щеки Амане на которой была белая печать, младший Юги нежно поглаживал её. Амане почувствовал, как его сердце бешено колотится, как его душа трещит от боли и отвращения. Но он не мог оттолкнуть Цукасу. Он не мог ничего сделать. Цукаса наклонился и шепнул в самое ухо: — Ты в моих руках, брат. И ты всегда будешь. Амане сидел в темноте, плача, и понимая, что он не мог вернуть всё назад. Он был обречён. Жалкий грешник. Мразь. Урод. Амане сидел в пустом коридоре, опираясь на холодную стену, словно пытаясь удержать себя от того, чтобы не развалиться на куски. Его руки сжимали ткань своего школьного мундира, но боль, которая пронизывала его душу, была куда сильнее. Он не знал, сколько времени прошло с того момента, как Цукаса оставил его в одиночестве, обрушив на него весь этот поток обвинений и жестоких, но правдивых слов. Он был оставлен в пустоте как брошенный котёнок, окружённый туманом собственных чувств и беспокойства. Одиночество- это то, что заслуживает убийца. — Почему? Разве я правда заслужил такого? Но Бог простит мои грехи..Правда?..— прошептал он себе под нос. — Правда ли это был Господь а не мое воображение и самовнушение.? Его мысли были спутаны, как давно забытая, но всё ещё болезненная нить воспоминаний. Он не мог забыть того, что произошло. Он не мог забыть тот момент, когда он отвернулся от Цукасы, когда он выбрал этот путь, этот ужасный, кровавый путь. И теперь он не мог избавиться от того, что оставил позади. Он знал, что не был тем, кем мог бы быть. Он знал, что потерял часть себя, когда Цукаса исчез из его жизни, и теперь, когда тот снова вернулся, всё стало ещё хуже. Амане поднялся, чувствуя, как его ноги едва держат его, даже летать не было сил. Он прошёл через пустые коридоры, направляясь к тому самому месту. Это было там, где всё начиналось, и, возможно, именно там он снова встретит Цукасу. Может быть, именно там он сможет найти ответ. Но. На что ответ? Если брат рассказал ему правду? Как только Амане вошёл в класс, его глаза сразу нашли фигуру, стоящую у окна. Цукаса был там, как всегда — тёмная тень, которая укрывает его прошлое и его боль. — Цукаса.. Я...— прошептал Амане. Его голос был почти нечеловеческим, тонким, как предсмертный шёпот. Он подошёл ближе, но не мог заставить себя приблизиться ещё. Цукаса, услышав его, слегка повернулся. В его глазах горела искра. Он был как огонь — манящий, но смертельно опасный. — Ты наконец, пришёл сюда!. — сказал Цукаса, его улыбка была темной, наполненной чем-то очень древним и зловещим. — Всё это время ты пытался избежать встречи..но я знал, что ты не сможешь держаться далеко. Мы оба знаем, что ты не можешь от меня уйти. Верно? Амане замер, чувствуя, как его сердце сжимается. Он знал, что каждое слово, произнесённое Цукаса, будет разрывать его на части. Но в этом было и облегчение. В конце концов, он не мог больше бегать от правды. Он должен был признать, что все эти годы, все его попытки спрятаться от себя — это всего лишь отговорки. Самообман. — Ты... ты прав, — прошептал Амане, его голос теперь звучал неуверенно, растерянно. — Я не могу. Я... не могу забыть, что сделал. Я не могу простить себя. Я ненавижу себя за то, что мы стали такими по моей вине. Цукаса усмехнулся и шагнул вперёд. Его шаги были плавными, уверенными. Он подошёл так близко, что Амане почувствовал, как его дыхание стало тяжёлым. В глазах Цукасы было нечто совершенно чуждое, нечто такое, чего он не мог понять. Страшно. — Ненавидишь себя? — Цукаса наклонился к нему, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. — Почему? Ты ведь сделал всё правильно, Амане..Ты не понимаешь этого? Ты спас меня, сыграл в героя. Ты освободил меня от всего этого. И теперь ты жалуешься? Ты хочешь быть обычным человеком, как все? Как Мицуба? Тебе не стыдно за себя то? Амане отшатнулся, ощущая, как его грудь сдавливает тяжёлый комок— Вина. Он пытался что-то сказать, но слова не выходили. Он чувствовал, как всё в нём ломается. Страх, стыд, горечь, отвращение к себе. — всё переплелось в этом мгновении. — Ты думаешь, что можешь вернуть всё назад? — продолжал Цукаса, его голос был насмешливым, как всегда. — Ты хочешь быть чистым, как раньше? Стать вновь ангелом? Извиняй, но ты уже не тот, Амане. Ты никогда не сможешь вернуться к тому, что было. Ты стал частью этого, и ты не сможешь избавиться от этого. Как и я. Как и мы.. Цукаса протянул руку и коснулся его лица. Этот жест был мягким, нежным..но в нём чувствовалась угроза, как в прикосновении ядовитой змеи. — Ты — Ничто. Без. Меня.— прошептал он по словам, и Амане почувствовал, как его кровь замерзает в жилах. Черт. — Ты всегда будешь мне должен. Амане не мог больше сдерживаться. Он закрыл глаза, и слёзы, как дождь, начали падать на его лицо. Он стиснул зубы, его тело дрожало от отвращения и стыда. — Прости.— прошептал Амане, словно это слово могло вернуть всё назад, по крайней мере так хотел считать Ханако. — Прости меня за всё. Я не знаю, как это исправить. Цукаса замер. Он смотрел на Амане, его взгляд был проницательным, холодным, и в этом взгляде было что-то странное. Что-то вроде... понимания?. Бедный Амане. — Ты всё ещё не понимаешь, — сказал он с улыбкой. — Ты ничего не можешь исправить. Но ты можешь научиться жить с этим, нет, даже не можешь..а должен. И я буду рядом. Я всегда буду рядом братец. Я же люблю тебя. Люблю. Ты знаешь это. Он подошёл и обнял Амане, но это было не утешение. Это было нечто большее. Это было как холодное прикосновение судьбы, которая уже давно отняла у него всё. Амане не решился обнять в ответ брата. Руки дрожали. Не слушались. Как жалко. Амане плакал, потому что знал. это не конец. Это только начало его страданий. Но Цукаса будет всегда рядом. Всегда.