***
Он стоит у раковины. Руки и лицо свое тёплой, почти горячей водой умывает. Из-за разницы температур она все равно кажется почти кипятком. Странно что он не тает, может его сущность снеговика не так выражена на фоне человеческой? Алфёдов не находит ответа, да и не собирался он его искать... Не сейчас это точно.
Он закрывает кран и смотрит в старое, уже с пробежавшей по всей его площади трещиной зеркало и его воротит. Его черные глаза сейчас выражали отвращение смотря в самих себя. Кажется они пытались заглянуть и понять то, что сейчас покоилось в глубине, на самом дне его жалкой черной, неправильной души. Хотелось кричать, но он понимал что нельзя, но понимал что если начнет - будет только хуже, будет больнее,
будет понятно... Поэтому только сильнее стискивает зубы, до скрежета, будто голос мог выйти из под его контроля в любой момент. На секунду взгляд внутрь себя же самого цепляется за что-то тяжелое и перед ним оказываются чужие - такие же черные, но с лёгким зелёным отблеском, взгляд хищный и притягивающий, манящий. Становится мерзко и страшно от того что Алфедов считает глаза своего друга...
Такими. Его рука сама тянется к лицу. Хочется вцепиться и вырвать глаза что бы не видеть перед собой его черты, каждый раз то и дело всплывающие в голове.
Противно.
Хочется снова включить горячую воду, смыть эту грязь, а лучше растаять что бы не быть, не существовать вообще. Взгляд падает вниз, на слив, на зубную щётку, на расчёску, на все, лишь бы больше не смотреть на себя, лишь бы не искать в глазах ответы
лишь бы не найти их... Блуждая по полу выложенному плиткой, по полочкам он ищет то, где можно будет остановиться отвлечься, но пока это не помогает. Его начинает трясти, кожу покрывают мурашки от противоречий, а мысли все быстрее и громче стучат о череп, они будто живые существа, хищники
как и Джаст грозят вырваться, сломать и задушить в себе. Прогулка черными безднами по ванной комнате дала свой первый плод, первую находку, что не на долго, но оставила из всех пугающих и запутанных мыслей только одну. Через мгновение остальные хищники снова начали биться о голову, а то что казалась такой громкой в прошлый момент сейчас осталась лишь жалким эхом. Она будто змей искуситель, что во время обычной быстрой жизни в Эдеме решил принести свою каплю яда. Алфёдов ему поддался.
Капающий звук это норма для кафельных стен ванной, они слышат его каждый день, практически в любое время суток, но в этот раз он принадлежал совсем не воде. Гибрид сидел на полу, его все ещё трясло, но тот стал игнорировать это ещё давно. В одной его руке, такой же дрожащей как и он сам, было оно - его спасение от навязчивых мыслей - лезвие. Другая рука не дрожала, несмотря на боль она была напряжена до предела. Странно, но в отличие от обычных людей у него было в принципе мало крови и сейчас она несмотря на глубину порезов ели капала. Его плоть, которая мягче обычной плоти из-за смеси со снегом сейчас была откровенно вспорота в нескольких местах. Пока он смотрит на раны, мысленно просто находился где-то далеко, в прострации. В голове был белый шум и наконец-то тишина.
Щелчок.
Где-то далеко, приглушённо щёлкнул замок. Алфёдов среагировал очень заторможено, где-то только спустя только несколько минут. Кто-то ходил по квартире и звал его. Опять очень поздно, но среагировал Алфедов, понял - это его проблема,
это Джаст. Дверь в ванную открылась. И вот в сознании снова появились его глаза, но в этот рез не хищные, не опасные и не фантомные... Его реальные зелено-черные очи смотрели с откровенным ужасом. Он подошёл, что-то сказал, а Алфедов не услышал, не понял ни одной и из последующих фраз. Кажется в ушах начало звенеть...
Джаст обнял его, он понял все без слов, движений и взглядов. Из его глаз выходила вся его боль и скорбь. Его снежок больше не проснется. Его милый-милый Алфедов понял его чувства даже не говоря ничего самому Джасту и сам нашел собственное решение проблемы. Это разбило черта окончательно. Здесь все и сейчас все закончится.
***
