Я вижу мертвых людей

Питер сидел в своём любимом кресле у окна, в тёплой кофейне с ароматом корицы и жареных зёрен. Уже несколько месяцев, как он переехал в Чикаго, и нашёл это место буквально на третий день — уютный «Бин» оказался ровно между его офисом в центре и пентхаусом. С тех пор он заглядывал сюда почти ежедневно, иногда — по два раза в день. Он медленно отпил латте с корицей, перевернул страницу на iPad и с удовольствием втянулся в чтение. Редкий выходной, но сидеть дома одному не хотелось. Мысль о том, чтобы завести кота, снова пришла в голову. Возможно, чёрного — таких редко берут из приютов. Люди считают их дурным предзнаменованием. Питер их понимал. — Э-э, простите? — раздался неуверенный голос. Питер поднял взгляд. Перед ним стоял молодой человек, на вид не больше двадцати двух, и он был… потрясающе красив. Питер машинально задержал взгляд на нём дольше положенного, прежде чем привычная адвокатская невозмутимость вернулась на лицо, словно надел маску. — Да? — Я… знаю, это странно, но можно я присяду на пару минут? У меня… есть для вас сообщение. Парень выглядел так, будто уже пожалел о своём решении. И всё же в его глазах читалась тревога, настоящая, почти пронзительная. Питеру стало любопытно. Он пожал плечами. — Садись. Парень сел, протянул руку: — Прости, что не представился. Я — Стайлз. Его рука была неожиданно тёплой и уверенной. Питер ожидал нервного, влажного рукопожатия — но нет. — Питер, — представился он и позволил себе лёгкую, почти дружелюбную улыбку. — Так, у тебя для меня сообщение? — Ну, это прозвучит безумно… — Стайлз провёл рукой по растрёпанным волосам и на мгновение уставился в окно. — Я вроде как медиум. Питер приподнял бровь. — Вроде как медиум? — Нет, я точно знаю. Просто не люблю об этом говорить. Это звучит, как штамп из фильма — «я вижу мёртвых людей», — Стайлз скорчил гримасу, сопровождая слова кавычками в воздухе. — Но, увы, это правда. Они приходят. Разговаривают. И без них у меня достаточно проблем. — То есть ты слышишь голоса? — Да. Но не в шизофреническом смысле. У меня мать умерла от деменции — я проверяю себя каждый год. Нет, это не болезнь. Это… дар. Или проклятие. Не знаю. Но иногда мёртвые действительно со мной говорят. И, возможно, ты один из немногих, кто поверит мне. — Почему это? — Питер чуть усмехнулся. Его всё ещё забавляла ситуация, но в то же время — интриговала. Стайлз снова изобразил пальцами нечто вроде когтей и издал тихое рычание. Питер вздрогнул. Его глаза расширились. Он отпрянул, инстинктивно оглядываясь — охотник? Он попал? — Эй, спокойно. Я не охотник, — поспешил заверить Стайлз. — Ты в безопасности. Просто… моего лучшего друга укусили, когда нам было шестнадцать. Мы были в лесу, просто играли. Он стал… ну, ты понимаешь. А я — оказался втянут в это. — Волк, что укусил его… Он остался? — Нет. Он сделал это с ещё парой подростков. Один парень и девушка — они целовались в укромном месте. У них был друг. У Скотта — был я. — Сочувствую. Это… чудовищно. — Да. Мы думаем, это был дикий. — Тогда многое становится на свои места, — кивнул Питер, отпивая кофе. Затем посмотрел на Стайлза в упор. — Ну что ж. Сообщение? Стайлз вздохнул, будто набирался смелости. — Их два. Первое — от молодого человека. Ему около двадцати, каштановые волосы. Он просто смотрит на меня и… я чувствую: он хочет, чтобы ты знал — с ним всё в порядке. Он никого не винит. Он… хочет, чтобы ты продолжал жить. Питер побледнел. Имя прозвучало в его голове прежде, чем он успел его вспомнить. Оливер. Парень, которого он любил в колледже. Погиб в пожаре. Сжав кулаки под столом, Питер с трудом сдержал когти и закрыл глаза. — А второе сообщение? — спросил он сквозь зубы. — От женщины. Она настояла, чтобы он сказал первым, но… она была очень настойчива. Сказала: «Позаботься о детях. Не дай им оттолкнуть тебя. Вы всё ещё семья». И… — Стайлз замолчал, глядя сквозь Питера. Потом провёл пальцем по столику, выводя букву. — Буква «Д». Кто-то, кто считает, что это его вина. Она просит передать: она прощает. Она не винит. Питер закрыл глаза. Талия. Его сестра. Альфа. Он почувствовал, как к горлу подступает ком, и едва не позволил слезе выскользнуть наружу. — Спасибо, — хрипло сказал он. — Реально это или нет — неважно. Я передам. Он знал, что придётся связаться с Дереком. С Корой. С теми, кого он давно потерял — не только физически, но и духовно. Стайлз откинулся в кресле с облегчением. — Боже, спасибо, что не ударил меня. — Часто такое случается? — Иногда. Вот почему я не говорю с незнакомцами. Но… твоя сестра была чертовски убедительной. Альфа, да? — Да. Ты описал её в точности, — Питер провёл рукой по щеке, стирая одну-единственную слезу. Стайлз неловко заёрзал и встал. — Ну, мне пора… — Стой, Стайлз, — неожиданно для себя самого сказал Питер. — Ужин в четверг? Стайлз моргнул. Улыбнулся — медленно, почти растерянно. — Ты… хочешь пойти на свидание? Питер кивнул. — Обычно мне никто не интересен. Но ты — исключение. Я хочу узнать тебя. Стайлз задумался, потом достал визитку. — Мне нравится «Марисса», если ты любишь итальянское. Но если нет — выбери что-то сам. — Я закажу столик и позвоню в среду, — пообещал Питер, беря карточку. — Ладно… — Стайлз поднялся, помахал рукой. — Пока! Он ушёл, чуть не врезавшись в девушку с огромной сумкой у двери. Питер посмотрел на визитку. Стильный логотип — воющий волк и свернувшаяся у его лап лиса. Внизу — надпись: «Стайлз Стилински, графический дизайнер». Питер усмехнулся. Очень, очень необычный день.

***

В четверг они встретились у «Мариссы». Стайлз оказался уже в городе — Питеру не пришлось никуда ехать, что приятно удивило его. Оказалось, парень жил в одном из пригородов, и, перебрасываясь парой слов до ужина, они даже поделились адресами — просто для справки. Времени на нормальный разговор у них толком не было: неделя выдалась напряжённой и у одного, и у другого. Питер почти был уверен, что даже не назвал Стайлзу свою фамилию. И, по сути, тот не должен был знать о нём вообще ничего. Но когда Стайлз начинает беспокойно ёрзать на стуле во время подачи закусок — и не прекращает, даже когда им приносят основные блюда, — Питер ловит себя на том, что не знает, как к этому подступиться. Разговор течёт легко — о музыке, о любимых фильмах, о кофе (разумеется), но тревога Стайлза витает в воздухе, как резкий аккорд в мелодии. Это ощущается в каждом его движении, в том, как он избегает взгляда, в едва уловимом запахе нервозности. Питер не знает этого молодого человека — не по-настоящему. Но он ему уже нравится. Он в нём заинтересован. И, черт побери, он хочет его. Насколько бы сумасшедшим это ни казалось — ему или Стайлзу. И вот — в самый разгар поедания лазаньи — Стайлз вдруг фыркает, отодвигает тарелку и откидывается на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — Прости, — выдыхает он, — я не хочу портить наше свидание… Он осекается, и видно, как ему неловко. — Но?.. — Питер приподнимает бровь, искренне озадаченный. Если не считать лёгкой нервозности, всё вроде бы шло хорошо. Даже лучше, чем он ожидал. Стайлз вот-вот что-то скажет, но в следующую секунду его взгляд стекленеет — он замирает, глядя куда-то мимо Питера, в пространство. И Питер всё понимает. — Как у кого-то может быть столько мёртвых людей, которые за ним наблюдают? — выпаливает Стайлз, почти не осознавая, что говорит вслух. Потом прижимает ладонь ко рту и выглядит так виновато, что Питер неожиданно для самого себя начинает смеяться — громко и почти с облегчением. — Всё в порядке, — успокаивает он, — никто бы не смог подделать такое искреннее потрясение. — Просто… — Стайлз разводит руками, — и дети, и взрослые… и даже какая-то старушка, которая очень хочет знать, надеваешь ли ты зимой шарф и шапку. Потому что, ну, даже если ты волк, это не значит, что ты не чувствуешь холода. И просто… здесь так много людей. А я… я просто хочу съесть чёртову лазанью, насладиться свиданием и… мне ты уже очень нравишься. И, чёрт, я хочу залезть к тебе в штаны, но я не хочу показаться сумасшедшим, хотя, наверное, уже поздно… Питер протягивает руку и мягко кладёт её на плечо Стайлза. — Малыш, всё хорошо, — говорит он тихо, с едва заметной улыбкой. — Нана Хейл была вязальщицей. Передай всем, кто там собрался, чтобы оставили нас в покое. Я выслушаю их на следующем свидании. Договорились? Стайлз смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых мелькает робкая надежда. — Ты серьёзно?.. — Более чем. Сегодня — наше время. А если им так не терпится — можем устроить для них отдельное свидание. Назовём это… спиритическим ужином с десертом. Стайлз на мгновение закрывает глаза, явно сосредотачиваясь. Потом выдыхает и вновь берёт вилку в руку. Его улыбка мягкая, тёплая, уже не такая натянутая, как в начале вечера. — Ну что, — говорит он, — как тебе равиоли? Питер отвечает не сразу. Он просто смотрит на Стайлза — и улыбается. — Они хороши. Но я бы сказал, ты вкуснее. Стайлз хохочет, заливаясь румянцем, и, наконец, полностью расслабляется. А Питер в этот момент точно знает: это — только начало.