Чувства всё страннее и страннее

По итогу, Кнайф во многие вечера заходил к Краткому. И в следующие разы Садовник его даже впускал без вопросов, хоть и был определённо удивлён такому повороту событий, что "господин Краткий" подружился с "каким-то низшим". *** – ...Знаешь... А ведь моё одиночество тут скрашиваете только вы с Ёшкой.. – тут вдруг сказал малиновка, сидя за столом. Хоть деревянный и не был склонен ревновать друзей, но тут вдруг он почувствовал что-то подозрительно похожее именно на лёгкую ревность. – ..Серьёзно? А почему тогда к другим буквам не идёшь, раз тебе так одиноко? ...Другие же буквы есть, разве нет?. – Да, есть, просто.. – Краткий поёжился, и продолжил заметно тише, не будучи любителем так открываться; – просто чувствую себя в их обществе ущербным. – Мда уж. – вздох, – Хреново. – ...Тебя нужно обнять?.. – спросил вдруг нож, поднявшись тут с края кровати, – А то выглядишь вообще погано. Бывший хост, отведя взгляд с прежней натянутой улыбкой, лишь встал из-за стола и расставил руки по сторонам, позволяя себя обнять, и даже обнял в ответ. Кнайф вздохнул и вдохнул знакомый металлический запах, уже давно привыкши к этому, и обнял крепче. – ...А ты мягкий.. – А ты жесть острый. – съязвил в ответ малиновка, не зная как реагировать. – Это тебе почему-то не мешает меня за лезвие лапать. – Это прозвучало малость хуже, чем должно было.. – ...Чё? *** – ..Ну так, как дела у тебя? – Да нормально. Ё сказал, что скоро исключение проведёт, а потом и испытание с добавлением нового участника. А пока что живём своей жизнью, ничего особенного. Краткий аккуратно, как будто боясь повредить, положил ладонь ножу на плечо. – Но ты при этом напряжён всё равно.. Кнайф убрал чужую руку. – И что? – Да ничего. Просто думаю, может чуть помочь тебе расслабиться? – И как же? – Сядь. К окну лицом. Сказано было твёрдо, и возражения тут явно не принимались, так что Кнайф, вздохнув, уселся, ожидая какой-нибудь странной фигни от малинового. Но тот лишь пристроился позади и мягко сжал плечи обжекта, точнее по большей части предплечья ввиду величины своих рук, и начал осторожно массировать, как и большими пальцами спину ему. – Не больно? – Нормально. Но это странно, вот серьёзно. – Разок точно не вредно будет.. – и с довольной улыбкой продолжал свои действия. Кнайф довольно-таки вскоре расслабился, несмотря на то что Краткий в принципе массаж кому-либо, тем более обжекту, делал явно впервые и на то что это внезапное решение того было всё-таки странно. А Краткий... Ему трудно было удержаться от прикосновений к тому, кто ему, по ощущениям, нравился уже определённо больше, чем просто друг... К сожалению. – ...И всё-таки... – тут подал голос деревянный, – Меня ты тот ещё любитель трогать, а вот Замазыча капец ударил, когда он просто тронуть тебя попытался. Это странно. – Ничего не странно. Он ж не ты. – ...Это прозвучало хуже, чем должно было. Смешок. Но тут малиновка случайно сдавил пальцами плечо ножу сильнее чем следовало, так что от тот быстро дёрнулся и послышалось "ай, всё, всё, хватит!" – Сиди спокойно . – и обхватил его руками крепче, не давая вырваться. Вздохнув, Кнайф сдался, и хватка вновь ослабла. Й продолжил. ..Малиновка что-то мурлыкал себе под метафорический нос. Под его пальцами приятно ощущалась гладкость дерева с редкими небольшими трещинами, которые Краткий невольно особенно тщательно оглаживал пальцами, даже чуть дольше, чем следовало бы. Это завораживало его, крайне завораживало. А успокаивало так вообще обоих. Дыхание ножа стало глубже и ровнее, что было странно приятно для Одиннадцатого и порождало надежду на то, что обжект ему доверяет, хотя бы немного. Наверное и правда, иначе бы наверняка под предлогом "странно" вообще отказался бы от этого... Это не могло не радовать. Кнайф, конечно, ёрзал время от времени, чтоб ничего не затекло, но после спокойного "чшш.." от малинового сразу же переставал, каждый раз. Глаза Кнайфа были почти что прикрыты. Ишь, балдеет. И ни разу не жалеет, что позволил тому продолжить. Вконец, Й прекратил, и просто обхватил ножа руками да прижал к себе, обнимая. Тот не возражал, да и вообще чуть ли не дремал уже. "Только ты для меня не низший."