Из этой ловушки не выбраться.

Приборы тихо стучали, больше в просторной столовой ничего слышно не было. Руки дрожали. Он не мог поднять взгляд, просто не мог себя заставить. Он чувствовал взгляд Джунхёка, неотрывно направленный на него. Напротив сидел Гильён, который достаточно бодро стучал вилкой, уплетая разогретый ужин из супермаркета — Ким Докча перестал заказывать доставку, лишь бы походом в магазин ещё больше отсрочить возвращение домой. Когда послышался голос Ю Джунхёка, Докча крупно вздрогнул, роняя свои палочки. — Я пойду в душ, — его голос звучал привычно спокойно, и это вызывало в голове Ким Докчи ещё больший резонанс. — Оставьте посуду в раковине, я потом помою. — Хорошо, — ответил Гильён вместо него. Джунхёк поднялся из-за стола и медленно побрёл в сторону лестницы на второй этаж. Только тогда Докча смог поднять взгляд. Ю Джунхёк был в своих пижамных штанах в клетку и чёрной футболке. Как и всю последнюю неделю. Докча знал, что из-за чёрного цвета на расстоянии не видно пятен, которые можно было разглядеть вблизи. Зато чёрные запёкшиеся разводы хорошо были видны на белой коже шеи — они застыли по направлению вниз, тянулись прямо от чёрной кромки волос на затылке. Рисунок был неровный, ведь голова Ю Джунхёка теперь вечно направлена вправо, чуть больше, чем на девяносто градусов. Его ноги коснулись лестницы. Их лестницы, которая ведёт на второй этаж. Лестницы, с которой он упал две недели назад. Когда Ю Джунхёк исчез из поля зрения, Ким Докча безвольной куклой расплылся по стулу, прикрывая глаза. Слышался гул воды, но он старался внушить себе, что ему кажется. Ему последнюю неделю всё это просто кажется. — Пап. Докча снова вздрогнул, резко распахивая глаза. Совсем рядом стоял Гильён, его по-детски большие глаза смотрели серьёзно. — Да? Что такое? — Докча попытался натянуть улыбку, но всё равно не мог не замечать третий комплект посуды слева от себя. — Тебе понравилась еда? — Пап, — опять повторил Гильён. — Пойдём. — Уже? Он побледнел. Они составили этот план вчера, но Докча всей своей трусливой душой надеялся, что у них есть ещё несколько дней. Но под непреклонным взглядом приёмного сына пришлось послушаться. Гильён взял его за руки и медленно вывел из-за стола, направляя в свою комнату. Ким Докча почувствовал жуткую слабость в коленях. Он не хотел идти, хотелось думать, что это просто глупый кошмар. Комната Гильёна будто потеряла все цвета. Даже яркие коллекционные машинки на стене стали серыми и безжизненными. Мальчик усадил его на свою кровать и подошёл к своему столу, где лежали отвёртка и разобранная бритва Ю Джунхёка. — Пап. Гильён подошёл вплотную и протянул свободную руку к нему — во второй была вынутая бритва. Ладони Ким Докча дрожали, когда он вложил их в маленькие ладошки сына. А тот, будто опытный хирург, медленно поднёс лезвие к предплечью отца и с нажимом провёл вдоль. Ким Докча сжал зубы от острой боли и зажмурился. Слёзы подступили к глазам. Кап-кап. Он услышал, как капли его крови ударились о пол. Рядом с ухом раздалось шипение Гильёна. Докча открыл глаза, но слёзы мешали обзору. Он сморгнул и увидел сына, который закусил губу и смотрел на собственные руки, где появились такие же раны. — Иди сюда, — слабым голосом сказал ему Ким Докча и протянул к нему свои кровоточащие руки. Гильён молча послушался, забираясь к отцу на колени. Голова кружилась. Ким Докча чувствовал, как их с сыном кровь пропитывает его брюки. — Мне холодно, — прошептал мальчик. Докча кивнул и забрался с ним на кровать полностью, накрывая их обоих одеялом. Он упёрся спиной в изголовье кровати, расположив голову Гильёна на своём животе. Сын немного дрожал и Ким Докча погладил его по голове. Дышать становилось всё тяжелее, перед глазами забегали пятна. Докча прикрыл глаза. Он чувствовал, как его руки холодеют. Почувствовал, как холодный Гильён перестал дрожать. По его щеке скатилась одинокая слеза. Он не хотел умирать. Он не хотел, чтобы вместе с ним умер сын. Не хотел, чтобы так случайно и несправедливо умер Ю Джунхёк. Не хотел, чтобы умерший Ю Джунхёк потянул их за собой. Ещё одна слезинка скатилась вниз. Джунхёку было одиноко без них, поэтому он пришёл. Время текло и текло. Мысли с Ю Джунхёка плавно перешли на сына, его первые дни в их семье. Вспомнились родители, друзья. Школа. Кажется, времени прошло уже слишком много. Ким Докча снова открыл глаза. Всё оставалось по-старому. Яркие обои, любимые машинки сына и неоновые модели насекомых, которые Гильён попросил на прошлый день рождения. Почему он не умер? Ким Докча резко заозирался, но сонное ворчание сына заставило его успокоиться. Скрипнула дверь. Ю Джунхёк со спокойной улыбкой вошёл внутрь. Докча почему-то всё понял. Он осторожно, лишь бы не разбудить, выпутался из объятий сына. Встал. Кровать была абсолютно чистой. Ю Джунхёк взял его за руку. Докча обеспокоенно посмотрел ему в глаза, и безмятежный взгляд Джунхёка вселил уверенность. И тогда он вышел из комнаты.