Вкуси жизнь

Стайлз всей душой ненавидит этот план. Их цель — вампирша из печально известного списка смертников. Он до сих пор не решил, спасать её или прикончить (эй, четыре миллиона — это вам не шутки, ясно?!), но этот мелкий подлец Гарретт уже здесь и явно намерен отсечь ей голову своим модифицированным лакросс-стиком (и серьёзно, этот придурок вообще в курсе, сколько эти штуки стоят? Стайлз с тех пор, как сидел на скамейке запасных со Скоттом, пользовался только школьными. Ах да, у Гарретта же где-то полмиллиона припрятано! Мразь.). Лезвие обмакнуто во что-то такое, отчего кожа вампирши вспыхивает самым что ни на есть буквальным огнём, и Стайлз бросается вперёд вместе со Скоттом, пытаясь хоть что-то предпринять. Скотт отшвыривает Гарретта в долю секунды, но слишком поздно — голова вампирши уже летит прочь, а её кровь окатывает Стайлза с ног до головы. Он замирает, остолбенев, пока Скотт и Гарретт катаются по земле в жестокой схватке. Судя по потоку отборнейшего мата, льющемуся из уст Гарретта, тот всё ещё не остыл из-за истории с Вайолетт. Что ж, бывает. К несчастью, эта слепая ярость делает Гарретта непредсказуемым и на удивление сильным, и Скотт ловит несколько жёстких ударов тем самым модифицированным стиком. Этого недостаточно, чтобы вывернуться из-под веса оборотня, но нервы у Стайлза уже на пределе, и он делает шаг вперёд, в тревоге облизывая пересохшие губы. Лишь когда на язык попадает резкий, металлический привкус меди, Стайлз с ужасом осознаёт: он только что проглотил вампирскую кровь. А это была одна из первых и самых страшных вещей, о которых предупреждал Бестиарий. Одна-единственная капля крови вампира, попавшая в организм, — это очень, блядь, плохо. А Стайлз только что проглотил, самое меньшее, несколько дюжин капель. — Эм, Скотт? Тут небольшая проблемка возникла, — говорит Стайлз, и его голос звучит непривычно высоко, почти на пол-октавы выше обычного. Скотт сначала добивает Гарретта, и лишь потом оборачивается (они уже на горьком опыте усвоили, что отвлекаться, пока рядом есть кто-то в сознании, одержимый желанием тебя убить, — гиблое дело; в основном благодаря Кейт Арджент, спасибо огромное, стерва). Его красные, горящие глаза гаснут, возвращаясь к привычному цвету, когда он видит бледное, забрызганное алым лицо Стайлза. — Чувак? Что случилось? — Вроде как я сотворил нечто невероятно тупое. Хм, помнишь, я твердил по дороге, что это плохая затея, потому что вампиры, блять, супер-заразные? — Ага, и что? Я уже оборотень, и у меня всё заживает… Ты говоришь не обо мне, да? — спрашивает Скотт, и его глаза расширяются, когда Стайлз медленно качает головой. — Кажется, я только что стал пешкой на этой огромной шахматной доске, чувак. Мой отец с ума сойдёт, — стонет Стайлз, чувствуя, как холодный ужас сжимает ему горло. — Он не единственный, — мрачно бормочет Скотт. — А в том, что ты читал, было сказано, через сколько это… срабатывает? — Около двух дней. Отлично, как раз к выходным и полнолунию. Идеально. — Э-э, Стайлз? — хмурится Скотт, в его голосе пробивается тревога. — Ты же не мёртвый. Превращение в вампира тебя… не убьёт сначала, правда? Стайлз провёл со Скоттом столько времени, что ему даже немного стыдно признаться: он понял эту путаную фразу, даже не задумываясь. — Чувак, я понятия не имею, убьёт ли это меня. Большинство заражённых сразу убивали. Это одно из существ, которых даже Ардженты не хотели оставлять в живых для изучения — не то, что оборотней, вендиго или даже каним. Это… Это же не к добру, да? — бормочет Стайлз, и его взгляд невольно скользит к обезглавленному телу на земле. — Ну, мы никогда не слышали о людях с дырочками на шее, которые ходят среди нас, так что, может, не так уж всё и плохо, если ты сможешь это контролировать? — пытается найти луч надежды Скотт, вечный оптимист. Как выяснил Стайлз вскоре, всё было не «не так уж плохо». Всё было гораздо, неизмеримо хуже.

***

Лиам и Малия поделили между собой подвал в доме у озера Лидии (Малия, к всеобщему удивлению, наконец согласилась на соседство и с подозрительной готовностью перестала навещать Стайлза по ночам, а Лиам с тех пор начал выглядеть ещё самодовольнее обычного; Стайлзу же было плевать, лишь бы выспаться без помех и дать отдых измученной спине). А поскольку никто не мог предсказать, что именно произойдёт со Стайлзом, для него приготовили отдельные, особо прочные цепи, подальше от всех остальных. Дежурство по присмотру за ним выпало Дереку. Скотт как Альфа должен был быть рядом с Лиамом, а куда Скотт — туда, словно тень, следовала и Кира. Питера Стайлз на пушечный выстрел к себе не подпустил бы, а Лидия занималась своими Банши-делами с Пэрришем, представьте себе (она утверждала, что он помогает ей сосредоточиться, усиливая эмоции и способность слышать звуки; Стайлз не очень понимал механизм, но он видел взгляды, которые они весь вечер бросали друг на друга, и был готов съесть свою любимую футболку, если они до конца этих выходных не переспят). В общем, логичным кандидатом оставался только Дерек. Стайлз сидел, скрючившись, перед ноутбуком, окружённый грудой всех книг о вампирах, какие только смог раздобыть (если ещё один чёртов сайт упомянет фанфики по «Сумеркам» или этих сверкающих кровососов, он швырнёт эту штуковину прямо в озеро. Вообще, если он сам станет сверкать, он бросится в это озеро без всяких раздумий). Он отчаянно пытался найти информацию о вампиризме, не испорченную влиянием Энн Райс, Брэма Стокера и той самой Майер, что оказалось до смешного сложной задачей, и почти все стоящие источники были на русском. Что, понятное дело, ему никак не помогало. В сердцах он отшвырнул ноутбук и схватил первую попавшуюся книгу — потрёпанный сборник эссе, от которого сильно попахивало «Баффи». Он не особо удивился, обнаружив, что был прав, но к тому моменту ему было уже всё равно, и он просто уткнулся в текст. — Хм, интересно, — раздался тихий голос Дерека, и Стайлз вздрогнул, подняв глаза. Тот смотрел на открытый ноутбук. Чёрт возьми, он спрятал ту папку с порно, прежде чем начать поиски? — панически пронеслось в голове у Стайлза. Он дёрнулся так резко, как только позволяли цепи, и увидел, что Дерек изучает ту самую русскоязычную страницу. — Ты… это читаешь? — не скрывая удивления, выпалил он. — Изучал лингвистику в NYU. Да и в фамильной библиотеке Хейлов много книг на разных языках; не так сложно освоить основы, — отозвался Дерек, и, чёрт его побери, у него получалось звучать искренне скромно, а не как самовлюблённому зазнайке. — Ладно… И что там? — нетерпеливо подтолкнул его Стайлз. — Оказывается, вампиры бывают разные. Основной тип, который все знают, — нежить, питающаяся кровью живых. Затем вид, который ближе к суккубам или инкубам — снова зубы и кровь. Но вот этот третий… Он высасывает саму жизненную сущность. При должном контроле — понемногу, но по сути он пожирает человеческие души. Стайлз отполз от Дерека так далеко, как только могли позволить цепи, игнорируя разбросанные книги и озадаченный взгляд оборотня. Не было никаких сообщений о том, что кого-то укусили, что кто-то умер с двумя следами от клыков, что кто-то ограбил банк крови, и Стайлза тошнит от мысли о том, что он может высасывать души людей. Это казалось в тысячу раз ужаснее, чем просто немного крови — хотя, честно говоря, и к этой перспективе он не испытывал восторга. Желудок свело болезненной судорогой, и он вцепился пальцами в звенья цепей, пытаясь думать о чём-то другом. Он игнорировал вопросительный взгляд Дерека, уставившись в книжный хаос на полу — ему отчаянно нужна была минута, чтобы это переварить. (Чёрт, ему нужно было десять минут. Или десять сотен минут.) Стайлз даже не сказал ещё отцу, потому что все сошлись во мнении: незачем тревожить шерифа, пока ничего не случилось. Не то чтобы Ардженты тестировали каждую каплю крови на вампиризм, и вполне возможно, что он просто сходит с ума и к утру понедельника всё наладится. (Да, конечно. Как же.) — Никто не находил трупов со следами клыков, да? — спросил Дерек, мгновенно попав в самую суть. Стайлз качает головой, злясь на то, что люди продолжают жить, хотя могли бы уже быть мертвы, если бы из их тел вытекло немного крови. Чёрт бы их побрал. — Эй, Стайлз, посмотри на меня. Не загоняйся, ладно? Мы справимся. Как справлялись всегда. Помнишь каниму, стаю Альф, ногицунэ… — Которым оказался я, — мрачно пробормотал Стайлз. — А Питер и Кейт, которые, оказались тут из-за меня, — парировал Дерек, и, о чудо, на его губах дрогнула улыбка. Стайлз на секунду нахмурился, мысленно пиная Дерека за то, что тот выглядел так чертовски довольным своей же шуткой и этой своей странной, редкой улыбкой. Но это, кажется, лишь заставило ту улыбку стать шире. Стайлз отвернулся, и тошнота накатила с новой силой. Желудок скручивало, и на этот раз спазм, казалось, не собирался проходить. В воздухе поплыл густой, сладкий аромат, и он понял, что запах исходит от него самого. Он пах чертовски восхитительно. Мускулы напряглись сами собой, цепи натянулись, и его охватило одно-единственное, всепоглощающее желание — заняться сексом или хотя бы просто дотронуться до себя. — Эй, Дерек? — его голос звучал нарочито небрежно. — Что бы ты делал, если бы это был тот, второй вариант? С вампирами-суккубами? Дерек, казалось, удивился вопросу, затем густо покраснел, уловив подтекст, и слегка пожал плечами, изображая полное безразличие. — Не совсем уверен. Зависит от того, сколько крови тебе понадобится. Я не фанат идеи быть обескровленным, и, к сожалению, благодаря Арджентам и стае Альф, я точно знаю, какая потеря крови станет для меня смертельной. Стайлзу дико захотелось рассмеяться над тем, как Дерек превращался в болтушку, когда нервничал и пытался уйти от ответа. Итак, с этим сладким, дурманящим ароматом, теперь витавшим в воздухе, он решил быть куда прямее. — М-м-м. А как насчёт секса? — прошептал он, медленно облизывая губы. Дерек слегка ёрзнул на своём месте, и Стайлз был почти на девяносто процентов уверен, что тот пытается скрыть внезапную эрекцию. Это стало очевидно, когда Дерек наконец уловил его запах в полную силу: ноздри расширились, в глазах вспыхнуло золото, губы приоткрылись. Дерек издал низкий стон — в нём смешались нужда, желание и чистая, необузданная страсть, — и этот звук, казалось, завибрировал в воздухе, сплетаясь с ароматом Стайлза в нечто, что можно было почти попробовать на вкус. Стайлз рассмеялся — чувствуя себя до смешного легкомысленным, готовым лопнуть от этого клубка эмоций, — и откинулся на цепи, приняв самую вызывающую позу, какую только мог. — Ну что, большой мальчик? Будешь сидеть там, или я… Он не успел закончить, потому что Дерек был на нём в мгновение ока. Когти оборотня рвали ткань его одежды, пока она не превратилась в лохмотья, обнажая кожу, по которой тут же побежали царапины — они жгли, но это было чертовски приятно. Страсть Дерека была восхитительна на вкус, и ему нужно было больше. Ему нужно было чувствовать это желание, эту ярость плоти в своём собственном теле, ему нужно было это. Его рот сам прилип к шее Дерека ещё до того, как мозг успел это осознать. Стайлзу было плевать на хриплый стон, вырвавшийся из горла оборотня, плевать на то, что это кровь, что он жадно сосал и ласкал уже затягивающуюся кожу. Всё его тело взорвалось вибрацией, когда кровь Дерека разлилась по его жилам жидким огнём, и в тот момент, когда крупная ладонь обхватила его обнажённый член, Стайлз не смог сдержаться и кончил, судорожно содрогаясь. Дерек издал ещё один рык — на этот раз властный и нуждающийся одновременно — и затем жадно облизнул свою испачканную ладонь. Сознание поплыло, тело пронзили сладостные покалывания, и Стайлз обмяк в цепях, безвольно рухнув на грудь Дерека. Солнечный свет следующего утра застал его всё ещё прикованным к балке. Руки мёртвым грузом висели над головой, потрёпанное одеяло стыдливо прикрывало пах, и, о да, он был совершенно один. Что ж. Всё оказалось в тысячу раз хуже, чем самые дурные его фантазии. Он не мог поверить, что воспользовался Дереком. Тот, должно быть, сбежал, едва придя в себя, и теперь будет ненавидеть его вечно. Скотт и Кира нашли его спустя несколько часов после рассвета. Судя по помятой одежде (и румянцу, не говоря уже о свежем засосе на шее Киры), они явно были заняты прошлой ночью чем-то, далёким от наблюдения за Лиамом и Малией. — Ты в порядке, Стайлз? — осторожно спросил Скотт. — В норме. Скотт, очевидно, не поверил, и, судя по взгляду, Кира тоже. Стайлз вздохнул и попытался сдуть непослушную прядь волос со лба. — Я всё ещё я; я не буду пытаться тебя убить, и я почти уверен, что я не мёртв, — заверил он. Он бы пожал плечами, если бы чувствовал свои руки. Теперь Скотт поверил, и щёлкнул замок цепей. Кира невинно поинтересовалась, где Дерек, и Стайлз поспешил скрыть своё смятение, пока не лишился своего жалкого одеяла. Вопрос повис в воздухе, пока Скотт с Кирой неслись за одеждой, а Стайлз провёл несколько мучительных минут, размахивая онемевшими конечностями, пытаясь вернуть в них жизнь. К их возвращению у него уже бегали мурашки, что было куда лучше, чем это жуткое чувство пустоты. Одеться удалось с третьей попытки, и затем он проследовал за ними в дом. Остальные уже сидели за большим обеденным столом, заставленным тарелками с завтраком. Лиам и Малия устроились так близко, что это никак не могло быть «просто дружбой», а Лидия и вовсе обвила ногой ногу Пэрриша (тот слегка покраснел при виде Стайлза — они оба знали, что он работает на его отца, и это могло стать чертовски неловко). Дерека нигде не было видно, и Стайлз изо всех сил старался не зацикливаться на этом. Что, разумеется, не удалось. Он не стал рассказывать остальным о Дереке или о том, как его… удовлетворили. Только о том, что, кажется, переживёт это. Ему, очевидно, нужна была кровь, чтобы унять внутренний огонь, но завтрак он удержал без проблем (слава всем богам, он ни за что не отказался бы от картошки фри), и хотя он что-то пробормотал о «потребности в страсти», остальные, к счастью, не стали допытываться. За столом воцарилась тишина, и мысли Стайлза снова закружились вокруг вопроса, где, чёрт возьми, мог быть Дерек. Ответ пришёл примерно через полчаса, когда он подъехал к дому и увидел на подъездной дорожке «Камаро» Дерека, а рядом — служебную машину своего отца. Он несколько раз моргнул. Что за новый круг ада? В конце концов, он вылез из джипа и направился к крыльцу. Ситуация была настолько сюрреалистичной, что ему захотелось постучать в собственную дверь, но не успел он до неё дотронуться, как она распахнулась, и Дерек, выйдя на порог, втянул его в пламенный, требовательный поцелуй. — Какого чёрта? — вырвалось у Стайлза, когда он смог оторваться. Дерек усмехнулся ему (это было в десять раз страннее, чем его редкая улыбка) и приподнял бровь — с оттенком развлечения и лёгким намёком на «почему я тебя терплю?». — Рассказал твоему отцу о нас. Подумал, ему будет приятно услышать от меня, что мы тайно встречаемся последние полгода, теперь не может меня просто пристрелить, — невозмутимо заявил Дерек. И тут Стайлз заметил аккуратную дыру от пули на плече его рубашки. Затем его мозг наконец обработал слова. Его собственная бровь взметнулась вверх (Что. За. Хрень?!). Дерек снова поднял бровь, и его взгляд скользнул вверх, к окну спальни Стайлза. Да, им, очевидно, было что обсудить. В основном этот поцелуй. Но раз уж шериф теперь думал, что они пара, Стайлз притянул Дерека к себе для ещё одного, на этот раз более жёсткого поцелуя — потому что он был зол, сбит с толку, и всю дорогу терзался мыслью, что причинил тому боль прошлой ночью. Все эти эмоции вылились в это соприкосновение губ. С некоторым удовлетворением он отметил, что они оба тяжело дышали, когда он отстранился, а Дерек выглядел слегка ошеломлённым. Так ему и надо, придурок. — Немедленно заходи внутрь, Мечислав Стилински, — прозвучал шипящий шёпот отца с порога. Оооо, теперь он действительно в глубокой заднице. Стайлз схватил Дерека за руку, сплетя пальцы, и потащил за собой в дом. Дверь захлопнулась, и Джон уставился на сына. Его гнев, казалось, растаял за секунду, сменившись глубокой, щемящей грустью. — Ты не сказал мне, потому что я как-то ляпнул, что рад что ты не гей? — спросил он тихо, и вот теперь Стайлз почувствовал себя последним дерьмом. — Нет! Нет, пап, честно! Не из-за этого! Просто… мы с Дереком постоянно влипаем в истории из-за всего этого сверхъестественного дерьма, и я не был уверен, выживем ли. Не хотел строить иллюзий. Но так… само вышло, — сказал Стайлз. (Это была чистая правда.) — Всё равно предпочёл бы услышать это от вас двоих. Тогда бы мне не пришлось стрелять в твоего парня по подозрению, что он тобой воспользовался. Стайлз фыркнул. — Да брось, это я его соблазнил. (Тоже правда.) Джон покачал головой и тихо рассмеялся, потирая затылок. — Что ж, ты всегда был решительным ребёнком. — О, боже, нет, только не это! Мы идём наверх, пока ты не полез за фотоальбомами! — застонал Стайлз, таща Дерека к лестнице. — А я бы не против на них взглянуть, — вставил Дерек с таким видом, будто он и правда заботливый бойфренд, и Стайлз скривился, мысленно косясь на это чертово представление. — Просто… будьте осторожны, — крикнул им вдогонку Джон. Оба покраснели и ускорили шаг. Дерек тихо закрыл дверь в комнату, и Стайлз тут же набросился на него, шлёпнув по плечу. — Что, чёрт возьми, это было? — прошипел он. — Стратегия, — невозмутимо ответил Дерек, в уголках его губ играла лёгкая ухмылка. — Мы говорим всем, что встречаемся. И всякий раз, когда тебе будет нужна кровь или… ну, ты понял, ты звонишь мне. Это удержит тебя от перекуса первым встречным и даст мне законный повод быть рядом, не попадая за решётку. Снова. — Ты не мог сначала со мной это обсудить? — Похоже, ты не был против моего общества прошлой ночью, — парировал Дерек, и лёгкий румянец вновь выступил на его скулах. И Стайлзу снова дико захотелось его поцеловать. Что он и сделал. — Одна поправка? — пробормотал он в губы Дерека. — Мы говорим всем, что встречаемся. А потом на самом деле начинаем встречаться. Со всем, что к этому прилагается. Потому что, не знаю как ты, а прошлая ночь была чертовски потрясающей. — Да. — Это «да» на счёт потрясающей дрочки или на счёт отношений? — На оба пункта, — ответил Дерек, и на этот раз улыбка была уже откровенной. — Отлично. Тогда давай потренируем мой контроль. Хочу проверить, могу ли я так пахнуть по заказу. Но только когда я с тобой, — поспешно добавил Стайлз, скорчив гримасу. — Не уверен, что хочу, чтобы Лиам или Скотт чувствовали этот аромат. Я и так неотразим. Дерек ответил действием — притянул его обратно и уложил на кровать, устроив у себя на коленях так, что Стайлз оказался плотно прижат к его груди. Стайлз вздрогнул от удовольствия — он и правда обожал, когда Дерек прижимал его к чему-то твёрдому (предпочтительно к себе). Они «тренировались» до самого конца выходных.