Amici prope sint, sed adversarii sint propiores

Интересно, где во всей этой ситуации более тошно? На душе или непосредственно в нижней части пищевода, который мерзко жжет заброшенной туда с очередным приступом рвоты соляной кислотой? Это так глупо, так нелепо и так... как и должно было быть с ним, если снова щелкнуть тумблером самобичевания. Тем самым, который теперь стабильно переключается каждое утро, ровнехонько после очередного приступа горькой во всех смыслах слова тошноты. Кто здесь больший идиот? Сказать еще сложнее, чем определить, что болит больше - спина, желудок или пошатнувшаяся менталочка. Конечно, всегда хочется сначала обвинить Его. Потому что обещал, потому что небо в алмазах выстраивал, в которое верилось безгранично и слишком доверчиво, а потом просто взял... и сбежал. Решил, что бабки и гордыня, которой предложили все подмять под себя и наконец почти официально сесть на трон серого кардинала, ему важнее. Но потом просыпается тот самый тумблер. И в голове всплывает логичное "Ты сам в это полез. Второй раз прыгнул на те же грабли". И этот аргумент оспорить оказывается гораздо сложнее, чем извечное "Все альфы - козлы". Ведь действительно, сам же вляпался. Мог бы жить и не тужить - встречался бы спокойно с Валеркой, тот бы точно не отказался от такой перспективы. Да, инициативы бы тоже не проявил, но он ведь покладистый и свободный. Партия скажет "надо" - комсомол ответит "есть". Хочешь встречаться - ну давай встречаться. И ведь было бы все спокойно и надежно. Вот прямо н а д е ж н о. Цветочки по расписанию, "с добрым утром" в одно и то же время, секс ровно 15 минут, не слишком много, и не слишком мало, как в аптеке. Валерка ведь такой. Н а д е ж н ы й. Но нет, это ведь было не то. Когда рядом такой друг - это не просто охуенно, это настоящий подарок судьбы. Но иметь это и в отношениях... Нет ведь, нужны были острые ощущения. Очередной альфа, который если не в отцы, то в папочки точно больше годится, чем в равные и комфортные партнеры. Хотел острых ощущений? Получай. Из действительно искренне близких людей рядом один Неманья, с которым вроде бы почти комфортно... но вроде бы в воздухе все равно невидимым флером витает вот то осуждение, которое просто остальные в команде скрывают гораздо меньше. В пищеводе кислота, так жизненно необходимое зрение то и дело плывет вместе с кружащейся головой, а где-то там, сантиметров на 20 ниже солнечного сплетения, уже ощущаются фантомные шевеления. Фантомные, потому что до реальных еще несколько месяцев, но ведь и они, так или иначе, не за горами. А рядом... все еще, считай, никого. Ну ладно, не совсем никого. Это было бы слишком грубо по отношению к людям, которые, несмотря на осуждение, начинают его опекать в несколько раз сильнее. У него даже еще не успевает толком начать появляться живот, но за ним уже наблюдают так пристально, будто он вот-вот может родить. Стоит просто поморщиться, и сразу как минимум две-три, а то и все пять пар глаз впериваются в лицо, требуя отмашки о том, что все хорошо, ничего не болит, с ним все в порядке. Вот только не в порядке. Потому что потягивать, побаливать, ныть во всех смыслах слова начинает все чаще. И если в начале это можно списывать на боль душевную, которая отзывается в теле, то чем дальше, тем тверже становится осознание - нет, это не что-то эфемерное, с ним действительно что-то не так. Выяснить, что не так, оказывается гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Потому что три узиста подряд говорят ровно одно и то же - плод развивается нормально, здоров, все показатели в норме, меньше волнуйтесь, отдыхайте, правильно кушайте и хорошо спите. Легко сказать, хорошо спите и меньше волнуйтесь, когда тебе девятнадцать, у тебя контракт, игры, бешеное расписание, с которым дома можно оказаться пару раз в год, если не скипать турниры, а у тебя в животе ребенок от человека, который свалил за тридевять земель удовлетворять свое тщеславие и подтираться баблом. Искать специалиста, который может объяснить, что не так с его организмом, оказывается мучительно... унизительно. Как будто это какая-то неловкая проблема, которой вообще не хочется ни с кем делиться, чтобы тебя не начало осуждать еще больше людей. Это очень странно, с учетом, что ему в любом случае уже не 16 лет, чтобы беременность была чем-то криминально предосудительным, да и забеременел он, по сути, от человека искренне любимого. А то, что он оказался мудаком, которому собственный эгоцентризм важнее омеги - это другой разговор. Да и в чем-то Неманья в своих осуждающих вздохах все-таки прав: Никола ведь ничего и не знает. И если бы знал, возможно именно в этой ситуации повел бы себя иначе, но... Но у Ильи тоже есть гордость. Гордость, которая не хочет привязывать к себе альфу ребенком, как это делают многие недалекие омежки. Гордость, которая не хочет растить ребенка с человеком, который без таких дополнительных обстоятельств выбрал не его. Вот только это все именно что про гордость. Которую окружающим перефразировать из высокопарного в осуждающее "гордыня" как раз плюнуть. И под гнетом этого всеобщего осуждения говорить кому-то о своем положении, а тем более искать в нем помощи кажется действительно чем-то невероятно унизительным. Поступиться с собственной... да черт с ним, может быть и действительно гордыней приходится в тот момент, когда он чуть не срывает игру. Жгучая, щиплющая изнутри, будто кислотой, боль в районе пупка прожигает прямо посреди карты, и от пяти обеспокоенных взглядов, вперившихся в его ладонь, накрывающую живот, становится особенно тошно. Наверное это очень иронично - обращаться за такой интимной помощью к человеку, с которого... ну, в какой-то степени все началось. С другой стороны, именно по этой причине к нему и легче обращаться по интимным делам, чем к кому бы то ни было еще. В конце концов, не чужие люди, если своего рода взаимовыручка сводила их даже в постели. У Алекси, правда, если слухи и все, что он видит краем глаза на турнирах полностью отражает реальность, дела обстоят куда лучше. Его ребенок воспитывается в даже слишком полной семье из двух любящих омег и одного не менее любящего и еще более покладистого альфы. Да и сам капитан купается в любви сразу двух человек, и если и где-то бледнеет с потерянным видом - то только по причине неудачной игры или простывшего малыша за кадром, но это состояние слишком быстро проходит, стоит тому встретиться с двумя поддерживающими улыбками и объятиями. Так или иначе, к нему обратиться действительно проще всего. Потому что он точно не будет осуждать. Он никогда не осуждал. Никогда вообще не говорил ни единого лишнего слова, не проявлял ни единой лишней эмоции, а понимал все с полуслова, если не с полувзгляда. Собственно, как и сейчас. Илье даже толком не приходится рассказывать всю ситуацию - в личку уже летит ссылка и прикрепленный к ней адрес, прокомментированный одним коротким и емким "он точно сможет помочь". И Алекси не врет. В этот раз сталкиваться не приходится ни с недоуменным взглядом, ни с разведенными руками. На лице спокойного до тотальной флегматичности и удивительно мягкого в своей энергетике врача отражается лишь едва заметное сожаление, полностью подкрепленное абсолютным пониманием, в котором нет ни капли сомнения. Понимания того, во что Илье не хочется верить от слова совсем. И именно того, от чего во взгляде взрослого омеги появляются эти самые сожалеющие искорки. Будто у него самого есть что-то подобное за плечами. Будто он и сам слишком хорошо знает, каково это - вынужденно находиться рядом с тем человеком, с которым находиться больнее всего, просто ради здоровья и жизни ребенка. Ну и своего собственного за компанию. Это реально звучит как приговор - гормональная нестабильность, провоцирующая скачкообразную нехватку прогестерона. Нет, в такой формулировке это просто звучит как набор непонятных слов, но когда все это многообразие терминов принимает более понятные очертания... Его нестабильный гормональный фон не способен нормально поддерживать беременность. В любой момент у него просто может случиться выкидыш, если его не стабилизировать. А сделать это можно двумя способами - вводя гормоны искусственным путем... или через близость альфы. Вот только у искусственного пути целый вагон побочек: депрессия, вялость, сонливость, рассеянность внимания, частые головокружения, в общем... Или полная невозможность нормально играть, или вероятность потерять малыша в любой момент, или... или совершенно не тот контракт, который он хотел бы подписывать, тем более сейчас. Конечно, об этом не может знать никто кроме него. Ну и еще нескольких человек, которые об этом знают, но такие мысли не одобряют. Конечно, буквально весь киберспортивный мир ждет этого шага. У него кончается действующий контракт, продлять его с командой, лишившейся главной звезды и медленно барахатающейся, чтобы не пойти ко дну... очевидно глупо, когда он явно заслуживает большего. Куда идти? В Нави его не возьмут, хоть Игорь сейчас и показывает далеко не лучшие результаты. Он и сам был бы безумно рад поиграть в таком составе, рядом с лучшим другом и капитаном, который знает о нем гораздо больше, чем многие. Но идеологические конфликты современности не могут никак не затрагивать спортивный мир. И сюда ему путь явно заказан. Спирит полностью укомплектованы, Виталити уже сделали свой решафл и летают в эйфории своего конфетно-букетного. А здесь... безграничные деньги, идеальная связка, возможность собрать практически любой состав, если будет такая необходимость... Да, это звучит как самый логичный и самый ожидаемый для всех выбор, но... Но никто и никогда не узнает, насколько болезненно у него скребет ребра изнутри, и каких размеров ком в горле встает в тот момент, когда он ставит заветную подпись. По крайней мере... хочется верить, что никогда не узнает.