Квартирка

      Маленькую квартирку я получил от тети, та умерла от рака легких уже давно, а так как детей у нее не было, квартирку отдали мне.       Была эта квартирка однокомнатной и маленькой. Располагалась совсем уж далеко от центра. Жили в ней люди похожие на меня, так же получившие место жительства бесплатно. Соседи мои были совсем другие, чужие.       Утром, когда просыпался я, дом уже делал зарядку. Над моей головой шебуршил дед с очередным приступом бессонницы. Под его увесистыми ногами прогибался паркет, а тапочки хвостиком волочились по полу.       Когда я садился завтракать, в доме уже мыли посуду. Прямо за стенкой мать и ее трое отпрысков, громко споря и крича, садились есть, звеня тарелками. Больше всех орала их мамаша скриплым, звонким и противным голосом. —Какого хрена ты еще не встала?        Бросила она что-то твёрдое, но легкое в соседнию комнату. — Ешь, я сказала! —Убери, подай, принеси! Ты то хоть что-то в этом доме делаешь?       У них с глухим звуком что-то упало. Я быстро смекнул, что пришел их отец и, не стесняясь, начал харкать в кухонную раковину.       Почему кухонную?       А тут все просто, другой нет, а та, что была в ванной, уже как четыре дня отвалилась. Ведь Андрюша, в очередной истерике, решил ее не выпускать из маленьких рук.       Стены были тонкие три пальца в ширину, сам замерял. Проснулся сосед сверху или слева, то уже весь подъезд это знает. У ребенка в 15 колики, так бабка с 28 уже бьет по батарее.       Позавтракав какими-то бутербродами, я умылся с ржавого крана и собрался.       Выхожу, не удивляюсь глазкам пуговкам хаски, что жила на третьем этаже. Выгуливала ее девчонка лет шестнадцати в одно и тоже время. Она легко перебирала ногами и молча быстрыми шагами, прошла мимо. Света в этой части подъезда не было, только из моей самой квартиры. Дальше только темно до первого этажа       Спускаюсь я также быстро. Все клеточки в доме однокомнатные и двухкомнатные, но вторых раза в два меньше. Каждая комната была в ней от двух метра до трех в длину и от двух в ширину.       На первом этаже, в приглушенном холодном свете старой лампы, встречаю Азамата, не помню его отчества, но вроде Маратов. Узбек кротко меня приветствовал, а из закрывающейся двери замечаю очередную блондинку. С каждым разом все моложе и моложе, как бы не загремел в тюрьму. А ведь именно в его хачевском магазине, покупаю сидр часов в одиннадцать вечера.       Мы вышли с ним вместе, домофон уже как два месяца не работает, иногда приходилось открывать пинками. А после отец шестиклашки принес кирпич. Вроде мелочь, а столько драмы. То украдут, то бабка с 28 начнет возмущаться, что ей дует и воры придут. Смешно, но смеяться не с чего.       Мне лично до кирпича дела нет и, ступая ногами на снег, о нем и не думаю. Украдкой смотрю на окна. Кто-то еще спит в темноте, кто-то, наоборот, включил свет во всей квартире, кто-то занавесил шторы и не понятно живет ли там кто. Кто-то поставил дорастать рассаду под фиолетовые лампы.       Среди этих людей мало что было общего, только одна мечта была едина для всех. Уехать с маленькой квартирки клетки, в новое место невиданное ранее, туда в неизвестные края. Да только уехав, мечтают обратно, а возвратившись хотят туда где работает домофон и стены не расписаны браными словами. Странно все это, сам уехать хочу, вот только некуда