Ты моя

      Корабль тихо покачивался на волнах, и тишина ночи смягчала все звуки, кроме собственного дыхания.              Деви стояла у маленького окна в каюте, в тонкой накидке, босиком, с влажными от душа волосами. Ее сердце билось ровно, почти спокойно. Почти. За бортом исчезала в ночи Англия вместе со всеми переживаниями.              — Много думаете, госпожа Шарма.              Тот самый голос, глубокий, немного хриплый, с той хищной интонацией, которая всегда обжигала кожу сильнее огня.              Она не обернулась сразу.              — Очень много всего произошло, — отозвалась спокойно.              Доран Басу уже стоял в ее каюте. Как вошел — непонятно. Она даже не слышала, как отворилась дверь.              Он был в черной рубашке, расстегнутой на груди, штаны обтягивали сильные бедра. Волосы влажные, как всегда после душа, но сейчас растрепаны так, как будто он едва сдерживал себя, прежде чем войти.              Она обернулась. Лицо спокойное. Только взгляд — искра к искре.              — Что ты делаешь здесь, Доран?              — Напоминаю, — шаг ближе. — Что ты теперь моя. И что брака с де Клером так и не случилось.       Уголок ее дернулся в скрываемой улыбке.       Он приблизился. Она шагнула назад по инерции и уперлась спиной в стену каюты. Он знал, что она не испугается, но он и не собирался пугать.              — Ты так смотришь на меня, — низко промурчал он, опираясь руками на стену позади нее, загоняя в ловушку. — Я знаю, что ты была бы не против, чтобы я сорвал то платье прямо в той комнате.              — Как самоуверенно, — вздернула она бровь.              — Не прикидывайтесь, госпожа Шарма, вам не идет, — обольстительно улыбнулся Доран.              Он провел пальцами по ее щеке, обвел контур скулы, опустился к ключице. Ткань накидки чуть сдвинулась, и он не отводил взгляда от ее лица, пока касался кожи.              — Нас так не вовремя прервали… — проговорил он почти с нежностью.              — Может, потому что ты не умеешь закрываться, — бросила она, все еще ровным голосом, хотя дыхание уже сбивалось.              Доран усмехнулся.              — Зато я умею доводить до безумия.              Его ладонь легла на ее талию, вторая — на затылок. Он наклонился, и их губы столкнулись резко, влажно, с жадностью, накопленной за долгие дни. Он целовал ее так, как если бы пытался забрать обратно все секунды, когда не мог. Он вжимался всем телом, ощущая, как она поддается, как горячо стонет ему в губы.              Он сжал ее бедро, приподнял, прижимая к себе, заставляя ноги обвить его талию. Она вцепилась в его плечи, не в силах больше сохранять ни иронию, ни холодность.       Доран зарычал. Его голос пробирал до мурашек, делясь жаждой, страстью и нетерпением.              Он усадил ее на край кровати, вставая перед ней на колени, и одним движением стянул с нее накидку, обнажая горячее и дрожащее от предвкушения тело. Он провел пальцами по внутренней стороне бедра, не отводя взгляда от ее глаз.              — Ты горишь, — прошептал он и довольно улыбнулся. — Приятно знать, что я — причина.              Доран замер перед ней, нависая. Его пальцы сжались на ее талии, большие и горячие, а взгляд — хищный, неприкрытый, обнаженно голодный — пробегал по всему телу.              — Дрожишь, — сказал он тихо. Не как упрек, как констатацию. — Боишься?              — Нет, — прошептала она, но дыхание ее выдало. — Не тебя.              — Хорошо, — голос стал ниже. — Потому что я не хочу и не позволю, чтобы тебе было страшно. Ни сейчас, ни потом. Никогда.              Он наклонился, и губы мягко, почти невесомо коснулись ее виска, потом щеки, потом уголка губ. Он чувствовал, как она замирает от каждого прикосновения. Она позволяла ему — все, но все же сдерживала дыхание, будто боялась дышать слишком глубоко.              Он взял ее руку, поцеловал запястье, удержал взгляд.              — Если скажешь «стоп» — остановлюсь, — пообещал он.              — Не скажу.              Доран провел ладонью по ее спине, прижал к себе, и она прильнула всем телом. Он чувствовал, как она прерывисто, горячо дышит ему в шею. Его губы нашли ее рот, и он целовал жадно, с глубоким, влажным выдохом, вжимаясь твердым членом между ее бедер, чтобы она почувствовала, насколько он хочет ее.              — Я буду вести, — шепнул он в ее губы.       Он целовал плечи, грудь. Нежно, чуть влажно, пока она не начала выгибаться к нему. Его ладони двигались по ее бедрам, животу, талии. Он изучал, запоминал. И вел.              Он положил ее на спину и лег сверху — не давя, а обнимая всем телом. Целовал глубже, позволял рукам блуждать, но никуда не торопился. Когда его ладонь скользнула между ее ног, она тихо ахнула, а он остановился.              — Здесь? — спросил, глядя в глаза.              Она кивнула. Горела от смущения, но не отводила взгляда.              — Скажи, если захочешь иначе, — сказал он и провел пальцами по чувствительной коже. Сначала один раз, потом еще, кругами, мягко, уверенно. Пока ее бедра не начали двигаться навстречу, а дыхание не стало срываться.              Он снова встал на колени между ее ног. Целовал внутреннюю сторону бедра с такой одержимостью, что она выгибалась, хваталась за его плечи, стонала глухо, не в силах больше держать лицо. Его губы оставляли влажные следы, язык ласкал, доводил до дрожи. Он резко накрыл ртом уже влажные складки, слизывая смазку.              Деви вскрикнула от неожиданности и приятных ощущений, но тут же, в смущении, попыталась свести ноги. Мощные руки зафиксировали ее на месте. Утробный рык разнесся по каюте, странным образом успокаивая.              Доран с упоением вылизывал всю ее. Он аккуратно ввел один палец и начал мягко массировать изнутри, ища чувствительные точки. Деви тихо стонала от умелых движений, и он ввел второй палец, раздвигая тугие стенки, растягивая их под свой размер.              Он стянул с себя рубашку и прижался к ней всей грудью, размещаясь над ней. Напряженный член проехался по ее складкам, распределяя смазку.              — Как же я тебя хочу, — жарко выдохнул он.              Он вошел в нее медленно. С силой, но точно. Деви тихо вскрикнула от неприятных, почти болезненных ощущений. Она впилась в его спину ногтями, царапая. Он замер внутри, давая привыкнуть. Провел носом по ее щеке и шее, покрывая легкими, успокаивающими поцелуями.              — Знаю, что неприятно, — шептал. — Это пройдет.              Он начал двигаться, как только почувствовал, что она немного расслабилась. Сначала осторожно, но каждый ее стон, каждое судорожное движение под ним рвало остатки сдержанности. Он развернул ее набок, поднял ее бедро выше, руками лаская грудь, и вошел снова, уже глубже. Смотрел, как она запрокидывает голову, как ее руки вцепляются в простыни.              — Вот так, — шептал. — Моя Деви…              Он приподнял ее, усадил на себя. Она села, обвивая его бедрами, прижимаясь грудью к его груди. Доран держал ее за талию, направлял, подсказывал движением рук. Деви двигалась сначала неловко, но с каждым движением все уверенней. Он смотрел, как она стонет, как дрожит, как вспыхивают глаза от возбуждения.              — Ты такая красивая, когда теряешь контроль, — выдохнул он, проведя ладонью по ее горлу.              Он снова развернул ее, положил на живот, чуть приподняв бедра. Снова вошел, уверенно, мощно, и она едва не закричала от силы удовольствия. Его тело было тяжелым, охватывающим. Он двигался в ней, не отпуская, вжимая в постель, накрывая целиком.              Она кричала в подушку от накрывающей волны, которая неумолимо вел к финалу.              — Доран… — она шептала его имя снова и снова.              — Скажи, — прорычал он, — кому ты принадлежишь?              — Никому, — усмехнулась сквозь стоны, и он ударился в нее сильнее.              — Скажи.              — Тебе. Сейчас. Только тебе.              Его движения стали быстрее, глубже. Он ловил ее губы, ее стоны, ее срывающийся голос. Его пальцы сжимали ее бедра, направляя, ловя ритм.              Он чувствовал, как она близка. Его рука скользнула между ее ног, начал массировать клитор мягко, но целенаправленно. Она выгнулась, закусила губу и вскрикнула, когда оргазм накрыл ее резкой, обжигающей волной.              Он вбился в нее до конца и замер, чувствуя, как ее тело сжимает его в пульсации. И только тогда позволил себе следовать за ней — с глухим рычанием, утопая в ней до предела, зарывшись в шею и сжав так, будто не собирался отпускать никогда.              После он не ушел, остался, лежа рядом. Рукой обняв за талию и уложив ее на свое плечо. Ладонью гладил ее спину, тихо целовал в макушку.              — Ты моя, — шепнул он. — Ты же знаешь, что я не отдам тебя.       Деви развернулась, обняла его в ответ. Она знала — так и будет.