Течка

Течка... Николай I, всегда властный и непреклонный, вдруг почувствовал, как воздух вокруг наполнился сладким ароматом, смешанным с едва уловимой горечью. Это была течка Пушкина, его омеги. Поэт, обычно такой острый на язык и независимый, теперь стоял, дрожа, его глаза блестели от желания, которое он не мог контролировать. Николай шагнул к нему, его пальцы впивались в плечи Пушкина, словно стальные когти. "Ты знаешь, что не сможешь сопротивляться", — прошептал он, и его голос был подобен гулу далёкого грома. Одежда на Пушкине порвалась с лёгкостью бумаги, обнажая его бледную кожу, которая уже пылала от предвкушения. Николай не стал медлить: его член, твёрдый и требовательный, вошёл в Пушкина с одной мощной толчок. Поэт застонал, его голос дрожал, но Николай не давал ему передышки. Его движения были яростными, почти звериными, каждый толчок метил в самую глубину, вырывая из Пушкина всё новые и новые звуки. К концу второго часа Николай почувствовал, как напряжение внизу живота нарастает. Он ускорился, его дыхание стало прерывистым, а пальцы впились в бёдра Пушкина, оставляя следы. Когда он кончил, его зубы впились в шею поэта, оставляя метку, которая будет напоминать о том, кто теперь его хозяин. Узел связал их на несколько минут, и Николай, сжав Пушкина в объятиях, шептал: "Ты мой, только мой". После того, как узел разошелся, Николай отстранился, глядя на лежащего перед ним Пушкина. Его тело было покрыто следами страсти, кожа горела, а глаза были полузакрыты. Николай поднял поэта на руки, словно невесомого, и понес его в спальню. Он уложил Пушкина на шелковые простыни и принялся нежно омывать его тело теплой водой, стирая следы грубой страсти. Пушкин молчал, позволяя Николаю заботиться о нем. В его глазах читалась смесь смятения и покорности. Он знал, что теперь его жизнь изменилась навсегда. Метка на его шее говорила о том, что он принадлежит императору, его альфе. Николай укрыл Пушкина одеялом и сел рядом с ним на кровать. Он взял его руку в свою и прошептал: "Я знаю, что это было неожиданно, Александр. Но я обещаю, что позабочусь о тебе. Ты будешь в безопасности и окружен любовью." Пушкин слабо улыбнулся, и слезы покатились по его щекам. Он прижался к руке Николая, ища утешения и защиты. Он еще не знал, что ждет его впереди, но в глубине души надеялся, что сможет найти счастье в объятиях своего альфы.