Пушкину просто очень приятно

Николай I, с его властным взглядом и уверенностью, приблизился к Пушкину, чьё тело уже трепетало в предвкушении. Император, привыкший к подчинению, на этот раз искал не власти, а наслаждения. Его пальцы скользнули по коже поэта, оставляя за собой мурашки, словно ветер, пробегающий по полю. Пушкин, с его страстной натурой, не мог сдержать стон, когда Николай начал своё движение, медленное, но неумолимое, как прилив, захватывающий берег. "Грубее," — прошептал Пушкин, его голос дрожал, как струна, натянутая до предела. Но Николай, с его царственной сдержанностью, продолжал своё размеренное движение, словно дирижируя симфонией, где каждый звук был важен. Его губы опускались на кожу поэта, оставляя следы, как печать на документе, который уже никогда не будет прежним. Время потеряло смысл, когда Николай, наконец, достиг кульминации. Его тело напряглось, как лук, готовый выпустить стрелу, и он излил своё наслаждение в Пушкина, чьё тело ответило дрожью, как земля под ударом грома. Николай медленно вышел, оставляя за собой тишину, наполненную только их дыханием, как эхо, затихающее в пустоте.