Время.

      Южный Парк — северный долбанутый городок, здравомыслие у жителей которого минимальное, а у некоторых — так вообще отсутствует. Одним словом — дерьмище, а не какой-то посёлок городского типа. И Маршу повезло в нём родиться и провести в нём своё детство. Не дай, к чёрту, Бог, что он останется в этой чёрной дыре ещё и на оставшуюся жизнь — он тогда уж точно не выдержит.       Здесь всё кажется сумасшедшим и мерзким, что понятие о жизни плавно переходит в понятие жалкого существования. Стэн Марш пока что существует, а не живёт, потому что жить — радоваться жизни, наслаждаться каждым моментом, любить всё на свете. У юноши всё иначе.       Ему повезло родиться и жить в этом городе, чего ему сиять? Но каждый раз, когда Стэнли проходит по улице, он видит улыбающихся детей, подростков, взрослых и стариков; они тоже родились здесь, провели здесь свою жизнь, но почему-то на их лицах играет улыбка, а глаза их сияют. Они чёртовы идиоты, думает Марш каждый раз, на что в его голове возникает «идиот — это ты», противным тоном Картмана, который тот обычно использует вместе с ядом. А знаете, можно оставить и так: который тот обычно использует. Плевать, в общем-то.       В этом городе произошло достаточно событий, чтобы просто взять и переехать, но родители, похоже, решили умереть здесь, поэтому переезжать куда-либо не намерены. Делают ли они ради Стэна, ради его воспоминаний, ради его школьных друзей?       Если делают ради Стэна, то делают это напрасно: Марш-младший близок только с тремя мальчиками, которые скоро разъедутся по стране в разные колледжи. Кроме Кенни, конечно же. Кенни останется здесь. Марш назвал бы его идиотом, вот только понимает, что Кенни остаётся здесь ради своей младшей сестры, милой и доброй Карен, которая нуждается в его защите. Когда она вырастет, то выберется из этой дыры. Так, по крайней мере, надеется Стэн. Ну а Кеннет пойдёт за своей сестрой, может, тогда найдёт какую-то работу, чтобы обеспечивать сразу двоих, потому что родители им не помогут: мать не в состоянии позаботиться даже о себе, а глава семейства скоро скончается — Стэн в этом уверен, потому что алкоголики долго не живут.       Эрик Картман уезжает во Флориду через два месяца, сразу после выпуска из старшей школы. Он мог уехать ближе к сентябрю, если бы хотел провести своё лето с друзьями, а так «нужно приспособиться к новой среде, чтобы не было никакого стресса». Картман чуть вытянулся в росте, его бока уменьшились и лицо чуть похудело — эти изменения пошли ему на пользу; он как-то меньше стал скандалить, да и люди стали к нему относиться поспокойнее. А так Картман стал менее капризным, но всё тот же избалованный ублюдок, любящий вкусно перекусить. У его матери, Лиан Картман, с последних времён начались проблемы со здоровьем, поэтому Эрику приходится подрабатывать не только разносчиком газет, но и официантом в небольшой закусочной и продавцом в аптеке. Избыток работы заставляет его сильно уставать, и уставший Эрик Картман намного лучше Эрика, наполненного жизненных сил. Марш испытывает к нему жалость.       Всё же, дружба между ними была странной, но с годами начинала походить на нормальную. Когда они были младше, что с ними только не случалось, потому что они живут в блядском Южном парке, а не в нормальном городе: здесь может случиться что угодно, от апокалипсиса зомби до восстания рыжих людей, включая прогуливающегося по улицам Иисуса и убийцу-рыбу. Это, чёрт возьми, Южный Парк. Стэн окружён безумием, и оно поглощает его со временем, с ног до головы. Ему временами хочется застрелиться от сумасшествия, происходящего вокруг него без перерыва, но дурную мысль спугивают редкие спокойные минуты, когда он может передохнуть от всего.       Кайл… Марш почему-то думает о своём «лучшем друге» в последнюю очередь. Рыться в себе и искать причину этого — делать ещё хуже, поэтому Стэн об этом не задумывается. Конечно, пока что не задумывается.       Кайл Брофловски — один из немногих, которых Марш знает с детского сада и предпочёл бы знать, а никогда не увидеть, как это было с некоторыми личностями. Он действительно очень хороший, добрый и заботливый парень, который любит помогать людям и не терпит несправедливости, именно поэтому Кайл поступает в юридический и идёт по стопам своего отца. То, что он продолжает семейное дело, не означает, что у него не было выбора; что его заставили выбрать направление. Конечно, мисс Брофловски беспокоится за будущее своих детей и очень сильно печётся об этом, но она желает самого лучшего. Стэн не считает родителей Кайла худшими, если брать их в расчёт как родителей. Кайл — отчасти их работа, заслуга, гордость, подарок; он очень хороший и умный парень, который хоть немного, но скрашивает пребывание в этом Южном Парке. Этот мальчик и проведённое с ним время — те самые редкие спокойные минуты. Прощание с ним было бы сложным. Марш выдыхает.       — А куда ты будешь поступать? — вопрос Брофловски застаёт Стэнли врасплох. Тот сразу же начинает думать о другом, избавляясь от всех неприятных и тягучих, как трясина, воспоминаний. Когда его голова успела превратиться в болото? Дрянь.       — Я пока не знаю, — отвечает Марш, разглядывает садящееся за горизонт красное солнце. Завтра снова будет холодно, чёрт побери. — Но несколько колледжей уже на примете, — поспешно добавляет брюнет, дабы избежать холодных и злых нравоучений о собственном будущем и должном отношении к нему. Уточнение спасает его тощую задницу.       Брофловски только выдыхает:       — Осталось всего два месяца, потом будет ещё лето, если что-то пойдёт не так… У тебя есть ещё время, чел, — Стэн чувствует, как на его плече оказывается чужая тёплая и мягкая рука, — но его мало.       Времени и вправду мало.       — Его никогда не будет достаточно, — говорит Стэн и чувствует на краю языка горечь. — Наши мечты, что мы будем общаться вчетвером, как прежде, напрасны: никому не будет дела до старых друзей.       — Для меня будет, — строго отрезает Кайл. — Это не зависит от времени и обстоятельств, а только от нас самих и нашего желания. Когда человек что-то хочет, то он делает что угодно, чтобы добиться желаемого, так что мы ещё встретимся, а пока просто наслаждаемся тем, что есть у нас на данный момент.       — Конец детству, — мрачно добавляет юноша.       — У нас его толком и не было, — Брофловски убирает руку с чужого плеча, кладёт свои ладони на колени и опускает взгляд на новые белые кроссовки. — Чего бы ты не боялся, чел, но лучших друзей не забывают.       — Или не лучших. Я, наверное, всё же пойду на юридический всё-таки…       — В Чикаго?       Сложно ответить, потому что Марш покажется таким очевидным, но если он будет очевидным, то ему не придётся говорить об этом вслух.       — В Чикаго.       — Ладно, но такое спонтанное решение может обернуться на твоей будущей карьере: ты можешь потратить несколько лет зря и понять, что юридическая направленность тебя не интересует, совсем поздно и…       Даже нудный Кайл остаётся добрым, умным и заботливым парнем, чем вызывает у Марша глупую улыбку, проблемы с ритмом сердца и рвотные позывы. Стэнли совсем не слушает своего уж-точно-лучшего-друга.       — Да я буду таскаться за тобой и стараться не путаться под ногами, потому что моя жизнь без тебя будет сплошным дерьмом, — брюнет того прерывает. — Я, — подавляет рвотный рефлекс, —… ты мне дорог, Кайл.       — Я знаю, — отвечает Брофловски, чуть краснея. То есть, тот ранее замечал неровное дыхание Стэна, но никак на это открыто не реагировал? — Мне кажется, что никто не сможет вытащить тебя из этого дерьма, кроме меня.       — Так вытаскивай, — очевидно: это провокация, нагло брошенный вызов.       Кайл фыркает, дёргая своим острым носиком, улыбается, кладёт свою голову на чужое плечо и смотрит вверх. Марш смотрит на него в ответ.       — Ты тоже дорог мне, Стэн.       И это можно считать ответным признанием. Еврей чуть приподнимает свою голову и касается своими губами чужих.       Время ещё есть, но его постоянно категорически недостаточно.