В ритме наших сердец

Машина мягко катилась по пустынной утренней дороге, убаюкивающий гул мотора заполнял салон. За окном тянулись серые силуэты небоскрёбов, медленно сменяясь зеленью пригорода. Дождь прекратился, но воздух оставался влажным, туман лениво стелился по холмам. Ёнгук, с одной рукой на руле, изредка переводил взгляд с дороги на спящего на пассажирском сиденье Джисона. Тот свернулся клубком, подложив кулак под щёку, и мерно дышал, полностью провалившись в сон. Губы Ёнгука тронула лёгкая усмешка. Младший выглядел как ребёнок, и трудно было поверить, что пару часов назад он еле держался на ногах, жалуясь на похмелье. Однако мысли его были заняты не Джисоном. Они вновь и вновь возвращались к Чансу. "Чансу..." — мысленно повторил Ёнгук, глядя на дорогу. Этот парень не выходил у него из головы с той самой ночи полтора месяца назад. Дерзкий, уверенный, с огнём в глазах. Ёнгук привык, что люди его боятся или хотя бы уважают дистанцию. Но Чансу, кажется, не знал, что такое границы. Он лез напролом, шутил, провоцировал, и это... было чертовски интересно. Он вспомнил, как Чансу нагло усмехнулся, когда его оттаскивали охранники, и как его голос прозвучал сегодня утром — наглый, с лёгкой издёвкой. "Почему он так себя ведёт?" — подумал Ёнгук, сжимая руль чуть крепче. Парень явно не простой. Но кто он такой? Чем он так зацепил его? Мысль о том, что Чансу мог оказаться обычным сынком из богатой семьи, не давала покоя. Но в нём было что-то... другое. Нечто, чего Ёнгук не мог сразу понять. Легкомысленность? Дерзость? Или это была свобода, которой Ёнгук сам давно лишился? Он тихо усмехнулся. "Нужно будет узнать о нём больше," — решил Ёнгук. Если этот Чансу так тесно общается с Джисоном, рано или поздно он узнает всё, что ему нужно. Джисон зашевелился, тихо застонал и вновь провалился в сон. Ёнгук скосил на него взгляд и качнул головой. "Сопляк", — с теплотой подумал он. Сколько раз он вытаскивал Джисона из неприятностей. И каждый раз младший умудрялся попасть в ещё более абсурдные ситуации. Через полчаса они подъехали к особняку Чонов. Высокие ворота медленно открылись, пропуская машину на ухоженную территорию. Мягкий свет фонарей освещал идеально подстриженные кусты и гладкую дорожку, ведущую к массивному особняку в классическом стиле. Ёнгук остановил машину перед парадным входом и наклонился к Джисону, легко тронув его за плечо. — Эй, вставай, приехали, — голос его был мягким, но твёрдым. Джисон тихо застонал, не открывая глаз. — Если не встанешь, я отнесу тебя на руках, как младенца, — усмехнулся Ёнгук. — Угу... — пробормотал Джисон, едва разлепляя глаза. — Ты злой, хён... — Давай, живо, — Ёнгук открыл дверь, вышел и обошёл машину. Он распахнул пассажирскую дверь и помог младшему выбраться. — Иди в свою комнату. Я скажу прислуге принести тебе воды. И холодный душ не забудь. — Спасибо... хён, — пробормотал Джисон, шатаясь к парадной двери. Когда за младшим закрылась дверь, Ёнгук задержался на крыльце, вдыхая свежий утренний воздух. Мысли снова вернулись к Чансу. Эта дерзость, с которой тот бросил ему вызов, не могла не зацепить. Он покачал головой и направился к кабинету отца. В просторном кабинете с тяжёлой мебелью и книгами в кожаных переплётах всегда пахло дорогим табаком и кожей. Отец сидел за массивным дубовым столом, просматривая бумаги. Ёнгук склонил голову в лёгком поклоне. — Вы звали меня, отец? — Ты долго, — сухо ответил глава семьи, не отрывая взгляда от документов. — Садись. Ёнгук сел в кресло напротив, ожидая дальнейших указаний. — Завтра ты должен встретиться с представителями новой строительной корпорации. Они хотят вложиться в наш проект в Сеуле. Сделай так, чтобы сделка была на наших условиях, — голос отца был холоден и непреклонен. — Понял, — кивнул Ёнгук. — И ещё, — отец поднял на него тяжёлый взгляд. — Не отвлекайся на ненужных людей. Я надеюсь, ты меня понял? Ёнгук сдержал лёгкую ухмылку. — Разумеется, отец. Получив инструкции, он вышел из кабинета, с облегчением вдохнув. Ему не привыкать к таким разговорам. Его жизнь давно была расписана по минутам. Но сегодня его мысли то и дело возвращались к дерзкой улыбке одного нахального паренька. Переодевшись в строгий деловой костюм, Ёнгук направился в офис. Дорога заняла не больше сорока минут, и весь путь его мысли были сосредоточены не только на предстоящем собрании, но и на том, как узнать о Чансу больше. "Посмотрим, кто ты такой, Чансу..." После напряжённого дня в офисе Ёнгук не поехал в семейный особняк. Мысль о том, что он снова столкнётся с Джисоном и, что хуже, с тётей Миной, вызывала у него раздражение. Она обязательно начнёт расспрашивать, где он нашёл её драгоценного племянника, и объяснять ей, что он вытащил Джисона из особняка какого-то язвительного красавчика, Ёнгук не горел желанием. Ему нужно было отвлечься. Его собственный особняк располагался в престижном районе на холме с видом на город. Элегантный, современный, с тёмными панелями и панорамными окнами, он был отражением его характера — строгий, минималистичный, но с роскошными деталями. Мягкий свет встроенных ламп озарял просторный холл с мраморным полом. Стены были украшены абстрактными картинами, а запах дорогого дерева и лёгкий аромат сандала витал в воздухе. Он вошёл в дом, сбросил ботинки у входа и сразу направился в спальню на втором этаже. Просторная комната с огромной кроватью с тёмно-серым бельём, стеклянными стенами, выходящими на террасу. Ёнгук скинул дорогой рабочий костюм, аккуратно повесив его на вешалку в гардеробной. Его тело, загорелое и подтянутое, отражалось в зеркале. Долгий день оставил после себя напряжение в мышцах, и он с удовольствием шагнул в душ. Горячая вода лилась по его плечам, расслабляя каждую клеточку. Ёнгук закрыл глаза, позволяя себе ненадолго отключиться. Вода смывала остатки дневной усталости, а его мысли вновь вернулись к Чансу. Этот дерзкий взгляд, улыбка, полная вызова... «Какого чёрта я вообще думаю о нём?» — мысленно выругался Ёнгук, скользя ладонью по мокрой шее. Он знал, что Сохён и Хансу правы — ему действительно нужно расслабиться. И закрытый клуб для этого подходил идеально. Выйдя из душа, Ёнгук провёл рукой по коротко подстриженным волосам, встряхнул голову и направился в гардеробную. Он выбрал свою любимую комбинацию: белую оверсайз майку, которая свободно сидела на его груди, слегка спускаясь на бёдра, тёмно-синие джинсы, достаточно узкие, чтобы подчёркивать его стройные ноги, и чёрный бомбер. На спине бомбера выделялся вышитый золотыми нитями рисунок — дракон, пожирающий солнце. Символ его семьи и его личный знак в мире нелегальных гонок. На полке у зеркала стояла коллекция аромамасел. Ёнгук выбрал свой любимый — густой, тёплый аромат с нотами табака, амбры и чёрного перца. Он аккуратно нанёс масло на ключицы и запястья, позволяя аромату слиться с теплом его кожи. В отличие от обычных духов, это масло держалось долго, окутывая его притягательной, слегка пряной дымкой. Проверив свой образ в зеркале, Ёнгук остался доволен. Взгляд уверенный, осанка расслабленная, но в каждом движении ощущалась скрытая угроза — тот хищный налёт, который делал его таким опасным и привлекательным одновременно. Он взял ключи от машины, выключил свет и вышел на крыльцо. Воздух был прохладным, ночной город мерцал вдалеке. У тротуара уже стояла чёрная машина, а в ней, как и договаривались, ждали Сохён и Хансу. — Наконец-то, — протянул Сохён, опуская окно. — Думали, ты передумал. — Я? — Ёнгук усмехнулся и сел на заднее сиденье. — Не дождётесь. — Надеюсь, ты в форме, потому что сегодня будет жарко, — хохотнул Хансу, заводя мотор и выворачивая руль. — У нас бронь на лучшие комнаты. — Как будто мне когда-то не хватало формы, — лениво бросил Ёнгук, откидываясь на спинку кресла. Он чувствовал, как внутри растёт предвкушение. Сегодня он намеревался забыться, выбросить из головы всё лишнее. Особенно нахального парня с колким языком и неприлично красивыми глазами. Чёрная машина мягко остановилась перед неприметным зданием без опознавательных знаков. Только узкая неоновая линия вдоль дверного проёма и небольшой символ дракона на панели указывали, что это не просто очередной бар, а место для избранных. Охранники у входа, высокие и молчаливые, лишь обменялись взглядами с Сохёном и Хансу, не задавая лишних вопросов. Они знали, кто приехал. Ёнгук шагнул внутрь, и сразу же его окутала густая, томная атмосфера клуба. Воздух здесь был тёплым, пропитанным смесью дорогих парфюмов, лёгкого дыма, сладковатого аромата специй и едва уловимой, но въедливой ноткой пота и возбуждения. Мягкий, приглушённый свет струился из-под панелей, выхватывая из полумрака откровенные сцены, разворачивающиеся прямо посреди зала. Глубже в клубе обстановка становилась ещё более развратной. Десятки полуголых и совершенно нагих тел извивались на шестах, их блестящая от масла кожа переливалась под мерцающими лучами. Некоторые танцовщицы, не утруждая себя скромностью, сидели на коленях у клиентов, их бедра плавно раскачивались в такт музыке, а пальцы впивались в чужие плечи. Одна из них, с растрёпанными волосами и запрокинутой головой, уже не скрывала стонов, её ноги обвивали талию мужчины, который с наслаждением водил ладонями по её голой спине. В углу, прямо на бархатном диване, другая пара и вовсе не церемонилась — девушка, раскинувшись, принимала клиента, её ноги дрожали, а алые ногти царапали кожу на его бёдрах. Никто даже не смотрел в их сторону — здесь такое было нормой. Музыка пульсировала, низкий бас отдавался в рёбрах, смешиваясь с прерывистыми вздохами и шёпотом грязных обещаний. Ёнгук почувствовал, как по его спине пробежал горячий трепет — клуб жил своей, неутолимой жизнью, где каждый мог найти то, за чем пришёл. И судя по тому, как одна из танцовщиц уже ловила его взгляд, облизывая губы, ему тоже скоро предстояло сделать выбор. Сохён и Хансу, обмениваясь короткими репликами, почти сразу свернули к своим личным зонам, оставляя Ёнгука в одиночестве. Он направился к своей комнате — роскошному пространству, которое заранее подготовили специально для него. За массивной дверью с латунной отделкой его уже ждали: на столе стояла бутылка выдержанного виски, бокал из тончайшего стекла и массивная сигара в кристальном футляре — его особый запрос. Ёнгук прошёл внутрь, захлопнув за собой дверь, и сбросил бомбер на спинку кресла. Тёплый пол приятно коснулся ступней, когда он медленно прошёлся по комнате, скользнув взглядом по интерьерам. Темнота бархатных стен сочеталась с золотыми акцентами — роскошь без показной избыточности. Окно из прозрачного стекла выходило на главный зал клуба, где внизу извивались тела — сотни движущихся силуэтов, погружённых в атмосферу желания и свободы. Он медленно открыл футляр с сигарой, позволив густому, терпкому аромату коснуться его чувств. Сигара, выдержанная и пропитанная дорогим виски, источала сложный букет: дубовая горечь, лёгкая сладость карамели и едва уловимые нотки ванили. Ёнгук поднёс её к губам, зажёг с безупречной точностью и сделал глубокую затяжку. Дым окутал его лёгкими, оставляя после себя тёплое послевкусие — горьковатое, с тенью хмельной сладости. Он опустился в мягкое кресло, откинув голову назад, и налил себе бокал виски. Тёмный янтарный напиток блеснул в полутьме. Первый глоток обжёг горло, но спустя секунду разлился по телу приятным теплом. Виски был идеально выдержан — глубокий, с оттенками сухофруктов и древесной смолы, и каждый глоток напоминал о статусе, которого он достиг. В голове стало пусто, мысли отступили, оставляя место чистому наслаждению. Всё напряжение дня растворялось в дыму и алкоголе. Ёнгук снова взглянул на зал через стекло. Там, внизу, всё казалось таким простым — бесконечный круг удовольствий, где не существовало обязательств и правил. "Интересно, как скоро он снова напомнит о себе?" — мелькнула мысль о Чансе, но Ёнгук тут же отогнал её. Сегодня он не собирался позволять никому занимать его мысли. Не сегодня. Он снова сделал затяжку, позволяя дыму медленно вырваться из губ, и с лёгкой усмешкой подумал, что именно такие моменты напоминают ему, кто он есть. В этом мире он задавал правила — и никто не мог этого изменить. Докурив сигару, Ёнгук одним движением потушил её в хрустальной пепельнице и, поднявшись с кресла, направился к выходу. Ему не нужно было спешить — этот клуб принадлежал таким, как он. Здесь всё крутилось вокруг элиты, и он был её вершиной. Выйдя в главный зал, Ёнгук на мгновение задержался у перил, оглядывая пространство. Музыка усилилась — низкие басы пульсировали в такт сердцебиению, смешиваясь с ритмом движущихся тел. В воздухе витали сладковато-пряные ароматы — смесь дорогих духов, алкоголя и чего-то более тёмного, запретного. Свет играл тенями, скользя по полураздетым фигурам, кружившимся в танце. Его взгляд скользил по толпе без особого интереса, пока не остановился на баре. Там, под неоновым светом, сидела девушка. Её было сложно не заметить — длинные ноги, скрещённые в высоких ботфортах, и приталенное мини-платье из чёрного атласа, подчёркивающее изгибы тела. Тёмные волосы каскадом спадали на плечи, а ярко-красная помада выделялась на фоне её светлой кожи. Ёнгук ухмыльнулся, чувствуя знакомый азарт. Он любил такие моменты — когда охота только начиналась. Спускаясь по лестнице, он двигался с той ленивой грацией, которая всегда привлекала к нему взгляды. Несколько девушек на танцполе обернулись, провожая его жадными глазами, но Ёнгук не остановился. Сегодня его интересовала только одна цель. — Два шота "Змеиного яда", — негромко бросил он бармену, подходя к стойке и усаживаясь рядом с девушкой. Его голос, глубокий и бархатистый, пробрался сквозь гул музыки, заставив её повернуться. Она смерила его взглядом — долгим, оценивающим, но в её глазах не было смущения. Скорее, вызов. — Угощаешь или проверяешь, выдержу ли? — с лёгкой насмешкой спросила она, поднеся к губам свой бокал с янтарной жидкостью. — Если захочу проверить, выдержишь ли ты, — Ёнгук чуть склонил голову, касаясь бокалом её бокала, — то начну не с шотов. Она рассмеялась — низким, тёплым смехом, который зацепил что-то внутри него. — Самоуверенность тебе к лицу. — Её голос был таким же бархатистым, как его, и чуть охрипшим, словно она провела ночь, смеясь и целуясь под музыку. — Не самоуверенность, — Ёнгук медленно пригубил шот, позволяя жгучей жидкости скользнуть по горлу. — Просто я не привык, чтобы мне отказывали. — И часто так срабатывает? — Её бровь изогнулась, но он уловил мимолётный интерес в её глазах. — Достаточно часто, чтобы я знал: если захочу, ты пойдёшь со мной. — Ёнгук повернулся к ней, сокращая расстояние между ними, и позволил голосу стать тише, интимнее. — Вопрос только в том, насколько долго ты будешь сопротивляться. Она поджала губы, будто размышляя, но он заметил, как её дыхание стало чуть глубже. Интересно. Вызов всегда делал игру интереснее. — И что, все так легко падают к твоим ногам? — Её пальцы небрежно скользнули по краю бокала. — Только те, кто хочет узнать, каково это — быть рядом со мной. — Ёнгук улыбнулся, наклоняясь ближе. — И я уверен, тебе уже любопытно. — Допустим. И что ты предложишь, чтобы меня заинтересовать? — Её голос стал мягче, почти мурлыкающим, но в глазах сверкнул азарт. — Я предлагаю забыть обо всём. — Он опустил руку на барную стойку, едва касаясь её пальцев. — Ночь, где нет правил. Только удовольствие. Она задержала взгляд на его руке, потом снова посмотрела в его глаза. На этот раз дольше. Словно пыталась понять, насколько далеко он готов зайти. — Ночь без правил, говоришь? — Её губы изогнулись в медленной, чувственной улыбке. — И ты уверен, что выдержишь? — Я не только выдержу, — Ёнгук откинулся назад, позволяя ей изучить его целиком. — Я заставлю тебя захотеть большего. Её смех прозвучал как вызов. — Ладно, мистер "непривык к отказам", — она сделала последний глоток, — удиви меня. Но предупреждаю — я не так проста, как остальные. Ёнгук усмехнулся, вставая и протягивая ей руку. — Я не ищу простоты. Я ищу удовольствия. И сегодня — оно будет нашим. Ёнгук шагнул в VIP-зону, ведя за собой девушку — ту самую, что только что вызывающе смотрела на него у бара. Комната была отгорожена от основного зала тяжёлыми бархатными шторами, внутри царил приглушённый полумрак, нарушаемый лишь мерцанием золотистых светильников. В воздухе витал густой аромат дорогого виски, кожи и чего-то запретно-сладкого — возможно, её духов или просто запах возбуждения, уже наполнявшего пространство. Он не стал медлить. — Ты говорила, что не проста, — Ёнгук притянул её к себе, пальцы впились в её тонкую талию, а другой рукой набрал номер на панели у стены. — Но я люблю сложные задачи. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл парень — высокий, с хищной ухмылкой, одетый в обтягивающую чёрную рубашку, расстёгнутую до пояса. Его глаза сразу же скользнули по девушке, оценивающе, но без ревности. — Присоединяйся, — бросил Ёнгук, и тот лишь кивнул, закрывая за собой дверь. Девушка не испугалась. Напротив — её губы растянулись в азартной улыбке. — Ого, — прошептала она, облизывая нижнюю губу. — А ты умеешь удивлять. Ёнгук не стал тратить время на слова. Он прижал её к стене, его рот нашёл её шею, зубы слегка впились в кожу, заставив её резко вдохнуть. В тот же момент парень подошёл сзади, его руки скользнули под её короткое платье, грубо срывая с неё трусики. — Ах… — её голос сорвался, когда пальцы мужчины вошли в неё, а Ёнгук в это время расстёгивал свою ширинку, освобождая уже твёрдый член. Он не стал ждать. — На колени, — приказал он, и девушка тут же опустилась, её алые губы уже обхватили его головку, горячий рот жадно принял его. Парень тем временем развернул её, заставив встать на четвереньки, и без прелюдий ввёл в неё два пальца, растягивая её киску, готовя к своему члену. — Готова к нам обоим? — прошептал Ёнгук, проводя пальцами по её щеке, пока она продолжала сосать его. Она лишь закинула на него мутный от желания взгляд и кивнула. Парень вошёл в неё резко, одним толчком, заставив её вскрикнуть, но Ёнгук тут же заткнул её рот своим стволом, вгоняя его глубже. — Так-то лучше, — проворчал он, наблюдая, как её глаза закатываются от двойного проникновения. Они двигались в ритм — Ёнгук трахал её рот, глубоко, до самого горла, а парень за её спиной вгонял в неё свой толстый член, с каждым толчком заставляя её тело вздрагивать. Слюна капала с её подбородка, её ногти впились в бёдра Ёнгука, но она не просила остановиться. Напротив — её бёдра сами начали двигаться навстречу толчкам, её киска уже была мокрой, сжимаясь вокруг чужого члена. — Перевернись, — Ёнгук вытащил себя из её рта и потянул её за волосы, заставляя лечь на спину. Парень не выходил из неё, лишь подхватил её ноги, раздвинув их шире, и продолжил долбить, пока Ёнгук пристраивался сверху, направляя свой член к её губам. — Открой рот, шлюха. Она послушалась, и он тут же вогнал себя внутрь, трахая её горло, в то время как второй мужчина методично разрушал её киску. Её тело извивалось между ними, стоны смешивались с хлюпающими звуками секса, по её животу уже стекали капли пота и смазки. Ёнгук чувствовал, как его яйца напрягаются — он был близок. — Кончаешь? — он резко вытащил член из её рта и провёл им по её лицу, оставляя блестящие следы. — Да… о боже, да… — её голос был хриплым, разбитым. — Тогда получай. Он встал над ней, одной рукой придерживая её подбородок, а другой начал быстро дрочить, пока парень за её спиной ускорился, его бёдра хлопали о её плоть. Первая струя горячей спермы ударила ей в лицо, вторая — на грудь. Парень кончил следом, вытаскивая член и размазывая её соки по её животу. — Ну что, — Ёнгук ухмыльнулся, разглядывая её развратное, перемазанное тело. — Всё ещё не проста? Она лишь сладко выдохнула, её грудь тяжело вздымалась. — Может… повторим? Ёнгук рассмеялся. — Конечно. Но теперь — по-настоящему жёстко. И он потянулся за наручниками, висящими на стене. Ёнгук не был удовлетворён. Девушка уже лежала на бархатном диване, едва дыша, её тело покрывали следы укусов, синяки от грубых захватов, а между раздвинутых бёдер блестела смесь её соков и спермы. Она не могла даже пошевелиться — второй раунд оказался для неё слишком жёстким. Но ему было мало. Глаза Ёнгука медленно скользнули к парню-проституту, который сидел на краю кровати, вытирая пот со лба. Его губы были припухшими от поцелуев, а на бёдрах краснели следы от ногтей. — Ты ещё не закончил, да? — Ёнгук шагнул к нему, и в его голосе звучала опасная нотка. Парень поднял взгляд, уловив в его глазах тот самый голод, который не утолить просто так. — Нет, если ты хочешь ещё. Ёнгук ухмыльнулся. — О, я хочу. Он схватил парня за волосы и резко притянул к себе, заставляя того встать на колени. — Соси. Тот не сопротивлялся. Его губы обхватили член Ёнгука, язык скользнул по напряжённой плоти, лаская каждую прожилку. Ёнгук закинул голову, наслаждаясь горячим ртом, но этого было мало. — Глубже. Он вжал голову парня ниже, заставляя его принять весь длинный ствол до самого основания. Тот закашлялся, слёзы выступили на глазах, но Ёнгук не отпускал. — Говорил же — не привык, чтобы мне отказывали. Вытащив член из его рта, он резко развернул парня и толкнул лицом в кровать. — Раздвинь ноги. Шире. Пальцы Ёнгука грубо раздвинули его ягодицы, смазки не было — только слюна и остатки спермы. Но ему было плевать. — Расслабься, сука. Он вогнал себя одним резким толчком. Парень вскрикнул, его тело напряглось, но Ёнгук уже начал двигаться — жёстко, безжалостно, выбивая из него каждый стон. — Да… вот так… — он схватил его за волосы, заставляя выгнуть спину. Глухие шлепки кожи о кожу заполнили комнату. Ёнгук трахал его как вещь, используя, наслаждаясь каждой секундой. — Нравится? А? Парень не отвечал — он мог только стонать, его пальцы впились в простыни, тело дрожало от каждого толчка. Ёнгук перевернул его на спину, закинул его ноги себе на плечи и вошёл снова, ещё глубже. — О, да… так тесно… Он наклонился, прикусив сосок на его груди, заставив того взвыть. — Кричи громче. Ритм ускорился. Ёнгук чувствовал, как сжимается его живот, приближаясь к развязке. — Кончаешь? Кончай вместе со мной, шлюха. Его пальцы обхватили член парня, начали дрочить в такт своим толчкам. Тот застонал, его тело затряслось — он кончил, сперма брызнула на живот. Ёнгук вытащил член и, резко дёрнув себя за основание, разрядился ему на грудь, добавляя новые липкие полосы к уже испачканной коже. Но… — Чёрт! Он отшатнулся, внезапно осознав — даже сейчас, в момент наивысшего наслаждения, перед его глазами стоял он. Ли Чансу. Ёнгук сжал кулаки. — Блять! Он резко вытер член о простыню, натянул штаны и схватил рубашку. — Всё, конец. Дверь VIP-комнаты захлопнулась. Внутри остались лишь два измождённых тела, запах спермы и табака… И неутолённая ярость Ёнгука, который наконец понял — ни одна ночная игрушка не сможет заменить того, кого он действительно хочет. Ёнгук откинулся на мягкую спинку кожаного сиденья чёрного "Maybach", когда Сохён плавно вывел машину из-под неонового мерцания клуба на пустынную ночную улицу. Внутри автомобиля царила приглушённая тишина, которую нарушали лишь слабые переливы джаза, доносившиеся из аудиосистемы. Хансу сидел на переднем сиденье, небрежно раскинувшись, и, как всегда, держал в руках серебряную зажигалку, лениво щёлкая ею. Сохён, напротив, был сосредоточен — его руки уверенно скользили по рулю, взгляд оставался напряжённым, несмотря на лёгкость вечернего разговора. — Ну, и как тебе вечер? — лениво бросил Хансу, обернувшись к Ёнгуку с хитрой улыбкой. — Должен признать, эта малышка у бара была не из простых. Даже ты напрягся. Ёнгук усмехнулся, проведя пальцами по уголку губ, где ещё ощущался привкус виски и её сладких поцелуев. — Не люблю лёгкие цели, — ответил он, глядя в окно на ночной город. Огни витрин размывались в каплях ночной влаги на стёклах, напоминая о чём-то зыбком и недосягаемом. — Слишком скучно, если всё даётся без борьбы. Сохён бросил на него короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Ты слишком балуешь себя, — его голос звучал ровно, без осуждения, но с лёгкой насмешкой. — Не забудь, что завтра у тебя встреча с акционерами. Эти старики не впечатлятся твоими ночными похождениями. Ёнгук вздохнул, запрокинув голову на подголовник. Мысль о завтрашнем дне неприятно царапала разум. Совет акционеров строительной корпорации был далеко не самой приятной частью его жизни. Слишком много взглядов, цепляющихся к каждой детали, слишком много людей, готовых воспользоваться малейшей слабостью. — Я о них не забыл, — хрипло отозвался Ёнгук. — Просто напоминаю себе, ради чего всё это. — Ради чего? — усмехнулся Хансу, снова щёлкая зажигалкой. — Ради власти? Денег? Или ради того, чтобы доказать, что ты не такой, как они? Ёнгук не ответил. Вопрос повис в воздухе, смешиваясь с тихим шорохом шин по асфальту. За окном проплывали высотки — холодные, неприступные, словно отражение его собственного мира, где никто не мог до конца проникнуть за его фасад. Когда машина свернула в частный район, шум города отступил, уступая место тишине. Особняк Ёнгука возвышался в конце извилистой дороги — строгий, сдержанный, окружённый высоким забором. Металлические ворота медленно распахнулись, пропуская их внутрь. Световые полосы вдоль подъездной аллеи мягко осветили путь к массивным дверям. Сохён остановил машину перед входом, а Хансу первым вылез из салона, щёлкнув дверцей. Ёнгук задержался на мгновение, вглядываясь в безмолвную тьму, окутавшую его дом. Здесь не было никого, кто ждал бы его возвращения. Только эхо шагов по мраморному полу и собственный запах, пропитавший стены — пряный, чуть терпкий аромат дорогого парфюма. — Выходишь или будешь философствовать дальше? — не удержался Хансу. — Иду, — коротко бросил Ёнгук, распахивая дверь. Особняк встретил его тишиной. Он сбросил бомбер на ближайший стул и медленно поднялся по широкой лестнице на второй этаж. В воздухе витал тонкий аромат сандала — дорогой, привычный, но пустой. Ванная комната залита мягким светом. Ёнгук включил воду в душе, позволив ей достичь идеальной температуры, и скинул одежду, оставив всё пережитое этой ночью позади. Горячие струи касались его кожи, смывая запахи клубного веселья, чужие прикосновения и привкус виски. Он закрыл глаза, позволяя воде стекать по плечам и спине, расслабляя напряжённые мышцы. В голове уже роились мысли о завтрашнем собрании: скучные лица акционеров, их постоянные попытки испытать его на прочность. Ёнгук знал, что ни один из них не желает видеть его во главе компании. Для них он был слишком молод, слишком дерзок. Но он также знал, что именно эта дерзость и позволила ему взойти так высоко. Закончив, он вышел из душа, накинул на бёдра полотенце и прошёл в спальню. Огромная кровать с чёрным шёлковым покрывалом казалась пугающе пустой. Он опустился на край, потерев рукой лицо. В висках всё ещё отдавалось глухое эхо музыки. — Завтра они будут смотреть на меня, как на хищника, — тихо произнёс он, словно проверяя силу своих слов. — Но я не дам им повода усомниться. Они не увидят ни единой трещины. Он лёг, расправляя руки на холодных простынях, и позволил усталости взять верх. Перед закрытыми глазами всплывали обрывки вечера: её губы, смех, тепло её тела. Но всё это казалось далёким и неважным. Завтра он снова станет тем, кем должен быть — безупречным, расчётливым, непоколебимым. Вскоре тишина особняка окутала его, и в этой тишине, с мыслью о завтрашнем дне и о том, как далеко он готов зайти ради победы, Ёнгук наконец уснул. Утро Ёнгука началось, как всегда, чётко по расписанию. Едва зазвенел будильник, он открыл глаза, мгновенно приходя в себя. В комнате царил полумрак, сквозь плотные шторы едва пробивались первые лучи рассвета. Тишина особняка была почти осязаемой — ни звука, кроме приглушённого тиканья часов на стене. Первым делом Ёнгук отправился в домашний тренажёрный зал. Просторное помещение с панорамными окнами, через которые открывался вид на ещё сонный город, было оборудовано по последнему слову техники. Разминая мышцы, он запустил привычную программу: несколько подходов с гантелями, жим лёжа, отжимания. Монотонное движение, ритмичное дыхание — всё это помогало ему настроиться на предстоящий день. Он любил ощущение напряжённых мышц, горячую волну, прокатывающуюся по телу с каждой новой нагрузкой. После тренировки он отправился в душ. Горячая вода стекала по его загорелой коже, смывая остатки сна и ночных мыслей. Ёнгук позволил себе пару лишних минут под струями воды, вдыхая аромат сандала из дорогого геля для душа. Выйдя, он закутался в махровое полотенце, а затем направился в гардеробную. Для встречи с акционерами он выбрал безупречно сидящий тёмно-синий костюм, тонкую белую рубашку и платиновую запонку с выгравированным гербом семьи Чон. Всё в его облике кричало о силе и контроле — именно то, что он намеревался сегодня продемонстрировать. На кухне его ждал скромный, но питательный завтрак: омлет с зеленью, чашка крепкого эспрессо и свежие ягоды. Ёнгук ел медленно, не торопясь, мысленно перебирая предстоящую встречу. Акционеры — люди консервативные, и он знал, что легко не будет. Но у него не было права на слабость. Чёрный седан с тонированными окнами ждал его у парадного входа. Дорога до офиса, несмотря на утренние пробки, заняла не более тридцати минут. За окнами проплывали высотные здания и деловые кварталы, но Ёнгук смотрел вперёд, погружённый в свои мысли. В салоне царила прохлада, едва уловимый аромат кожи и древесного мха, оставленный его парфюмом. Он вспоминал детали договора, стратегически выстраивал свою линию поведения, но где-то на задворках сознания мелькала мысль о Ли Чансу. В бизнесе не было места личным фантазиям. В приёмной его встретила секретарь — молодая, аккуратно причёсанная женщина в строгом чёрном костюме. — Все акционеры на месте? — ровным, холодным тоном поинтересовался Ёнгук. — Да, господин Чон. Все прибыли вовремя, — кивнула она, протягивая планшет с повесткой дня. — Отлично, — коротко бросил он и, расправив плечи, двинулся в зал заседаний. Зал для переговоров был просторным и строго оформленным: тёмное дерево, стеклянные панели, длинный стол из чёрного мрамора. Ёнгук скользнул взглядом по сидящим акционерам. Лица ему были знакомы — одни из самых влиятельных людей в строительной отрасли. За исключением одного. Мужчина, сидевший чуть поодаль, выделялся. Не стандартной деловой безликостью, а своей живостью — в глазах плескался интерес, губы тронула лёгкая усмешка. Ёнгук сразу ощутил в нём нечто странно знакомое, но не мог уловить, что именно. Собрание началось, и Ёнгук моментально переключился в рабочий режим. Его голос был холодным, но уверенным, каждое слово — выверено. Он не позволял никому перебивать себя, пресекал любые попытки задавать лишние вопросы. Было ясно: сегодня условия диктует семья Чон. Вскоре, после обсуждения всех пунктов, акционеры неохотно согласились подписать документы. Когда последние подписи были поставлены, Ёнгук сдержанно кивнул: — Благодарю за ваше время. Можете быть уверены, что этот проект станет ещё одним доказательством могущества нашей компании. Старшие акционеры, ворча и недовольно переговариваясь, начали покидать зал. Только новый участник остался на месте, не спеша вставать. Ёнгук не мог не заметить его пристальный взгляд, и когда мужчина встал, он направился прямо к нему. — Господин Чон, — произнёс он, протягивая руку. — Ли Даён. Единственный владелец компании «Ли Констракшн». Ёнгук с лёгкой задержкой пожал его руку, оценивая мужчину. Ли Даён выглядел безупречно — дорогой костюм сидел на нём так, словно был сшит прямо на коже. В чертах его лица было нечто властное, но в глазах мелькала искорка, как у человека, привыкшего видеть больше, чем говорит. — Приятно познакомиться, господин Ли, — ровно произнёс Ёнгук. — Чем могу помочь? — Знаете… — Ли Даён чуть прищурился, склонив голову на бок. — Мне стало любопытно. Ходят слухи, что вы катаетесь на мотоцикле, и думаю, мой сын — Ли Чансу — был бы в восторге от встречи с вами. Он без ума от байков. Имя ударило по сознанию Ёнгука, как молния. Он едва удержал лицо в привычной маске безразличия. — Ваш сын? — переспросил он, стараясь не выдать своего интереса. — Да, — с лёгкой усмешкой подтвердил Ли Даён. — Думаю, вам стоило бы познакомиться. Уверен, у вас найдутся общие темы для разговора. Он не дал Ёнгуку времени на дополнительные вопросы, лишь коротко поклонился и, не оборачиваясь, вышел из зала переговоров. Оставшись один, Ёнгук тихо усмехнулся, качая головой. «Мир действительно тесен…» Теперь интерес к Ли Чансу разгорался в нём с новой силой. Он точно не оставит это без внимания.