Назад не будет

      Гарри стоял посреди зала, чужого и до боли знакомого. Хогвартс не изменился, и всё же он был другим. Окна в библиотеке были иными, казались выше, новее, и стекла в них переливалось не серым светом, а светились мягким золотом. Воздух пах не пылью, а чернилами, горячим воском, и тонким дымком из камина. Шаги гулко отдавались от пола, как будто мир вокруг был сделан лишь из камня и шёпота.       Поттер не знал, в какой год попал, но всё подсказывало — он в далёком прошлом.       Он прятался здесь почти весь день, крадучись меж полок, стараясь не попадаться на глаза. Никто не знал его лица. И его, кажется, ещё даже не родили. Магия, неукротимая и упрямая, отбросила его назад во времени — в какой-то немыслимый виток, где всё было неправильно.       Гарри обнял себя за плечи. Было холодно даже не смотря на тёплую зимнюю мантию. Он стоял между стеллажами с пыльными корешками, когда из-за спины внезапно раздался чей-то до боли знакомый голос.       — Ты заблудился? — Голос был спокойный, ровный, как гладь воды. Но всё же, Поттер уловил в нём оттенок заинтересованности и лёгкой насмешки.       Гарри медленно обернулся. Перед ним стоял Том Реддл. Совсем юный. Таким, каким он запомнил его там, в Тайной комнате, когда наследник Слизерина был лишь воспоминанием из дневника. Высокий, точёный, в мантии, сидящей идеально по фигуре. Лицо — фарфоровое, почти как у статуи, и всё же живое. Зрачки — как две точки в янтаре. Он держал в руках книгу, заложенную тонким пером, и смотрел на Гарри с интересом, который невозможно было принять за дружелюбие.       Гарри застыл. Воздух показалось сгустился вокруг них мешая сделать глубокий вдох.       — Я… — горло пересохло. — Я ищу… книги по защите… эм… от тёмных искусств.       — Обычно в таких случаях люди обращаются к мадам Пинс, — Том прошёлся по нему заинтересованным взглядом, всё ещё стоя в нескольких шагах от Гарри.       — Я не хотел её беспокоить, — выдохнул Гарри.       — Ты не из Хогвартса, — мягко сказал Том. — Форма не та. Акцент тоже. Французский?       — Шармбатон… То есть да, Ф-франция, — Гарри нервно сглотнул. — Меня недавно перевели. Временно.       Повисла тяжелая, напряженная пауза. Она звенела как натянутая струна, и Гарри едва сдерживал себя, чтобы не кинуться прочь. Всё то время, что Реддл о чём-то размышлял, взвешивая своё следующее решение, Поттер нервно теребил рукав мантии и скользил взглядом то по аккуратно уложенным волосам Тома, то его бледной коже, то изучал его длинные тонкие пальцы, крепко сжимающие книгу.       — Пойдём, — наконец что-то решив для себя, кивнул Реддл. — Я покажу, где лежат нужные тебе книги.       Том шёл чуть впереди, шаги его звучали ритмично, словно отмеренные по нотам. Гарри смотрел на его спину — прямую, чуть напряженную — и чувствовал, как страх в груди трансформируется в нечто иное, томительное и, наверное, неправильное. Тревога, да. Но и… тепло.       Реддл протянул руку, коснувшись корешка старого фолианта, и тихо проговорил:       — Это «Основы отражающих чар». Правда, не самый актуальный учебник, но с него удобно начать.       — Спасибо, — Гарри взял книгу. Кожа корешка обожгла ладонь холодом. — Я… давно не был в библиотеке.       — Удивительно, как вы там у себя учитесь, — Том скользнул взглядом по Гарри, и уголок его губ дёрнулся. — Как ты сказал, тебя зовут?       Гарри запнулся в панике соображая стоит ли называть ему своё настоящее имя.       — Джеймс, — буркнул в итоге Поттер.       — Джеймс, — мягко повторил Том. — Очень подходящее имя.       Реддл не ушёл. Остался рядом, стоя вполоборота, с той ленивой, чуть напряжённой грацией, как у хищника, задумавшегося, охотиться или наблюдать. Гарри чувствовал, как горячий, колючий стыд вдруг охватил его — оттого, как он врал, как дрожали пальцы. Он чувствовал на себе внимательный, цепкий взгляд. Как будто Том пытался разгадать его — и не спешил судить.       Между ними повисло на удивление спокойное, почти уютное, молчание.       — Если хочешь… — Том заговорил тише. — Я могу провести экскурсию по школе. Если ты здесь надолго. У нас немало интересных закоулков.       Гарри выдохнул и улыбнулся. И вдруг — впервые за весь этот безумный день — ему стало спокойно. Он согласился на прогулку завтра. Прежде чем он сможет провести с Реддлом больше пяти минут, ему следует привести свои мысли и чувства в порядок.       На следующее утро Хогвартс был затянут лёгким туманом — не снаружи, а внутри, как будто замок сам дышал сном. Свет скользил по мозаичному полу, отражался от латунных перил, и Гарри всё ещё чувствовал себя как гость — случайный, неуместный, оставленный где-то между строк истории. Он не хотел снова встречать Тома… и отчаянно хотел.       Они столкнулись в переходе между башнями — Гарри нёс книги из библиотеки в Выручай комнату в которой временно поселился, а Том стоял, опершись на перила, и смотрел вниз, туда, где в саду распускались зимние розы. Ветер запутался в его волосах, и какое-то странное спокойствие сделало лицо Реддла почти нежным.       — Ты не заблудился? — В этот раз в его голосе не звучало иронии или насмешки. Просто вопрос.       — Нет, — Гарри покачал головой. — Хотя немного хочется.       — Почему? — Том оторвал взгляд от сада и посмотрел на Гарри. Его взгляд был мягче, чем вчера, но всё ещё настороженный, как у человека, который привык всегда быть начеку.       — Здесь красиво. И безопасно. А ещё я… — он замолчал. — Я не знаю, как долго останусь, — Гарри замялся понимая, что чуть не ляпнул «в этом времени», и лишь быстро буркнул «тут», чтобы скрыть неловкость.       — Временный гость, — Том усмехнулся по-доброму, но для Поттера его слова прозвучали злой насмешкой.       — Почти призрак, — выдохнул Гарри, пряча глаза.       Они медленно, шаг в шаг, шли по коридору. Между ними — ладонь расстояния, но Гарри чувствовал: если бы он потянулся — коснулся — Том бы не отпрянул. И всё же он не решался.       — Ты молчишь. — Реддл искоса посмотрел на него. — Тебе неуютно?       — Нет. Хорошо. Просто не хочу разрушать это.       — Это?       — Тишину. — Гарри робко улыбнулся.       — Обычно люди боятся, когда я молчу.       — А я… — он посмотрел ему в глаза. — Я давно не чувствовал себя так спокойно.       Том молча опустил взгляд. И потом — слегка качнув головой, будто что-то в нём надломилось, произнес:       — У меня нет друзей. И никогда не было… такой тишины.       — Может, она бывает только с особыми людьми. Только у нас с тобой. Сейчас. — Гарри сам не понимал, что он говорит. Слова лились, как дождь по стеклу — бессвязные, но честные. Сердце стучало где-то в горле. Поттер ещё никогда так не переживал. Никогда прежде его не душил такой страх быть отвергнутым кем-то. В том числе Реддлом. Особенно Реддлом.       Том смотрел на него долго. Очень долго. Потом подошёл ближе — почти впритык. Кончики их пальцев соприкоснулись. Кожа к коже. Тепло к теплу. Мир вокруг будто потускнел, стал мягким, ватным. Неважным.       — У тебя руки холодные, — прошептал Том.       — У тебя — горячие, — также тихо ответил Гарри.       И оба замолчали. Всё было сказано. Особенно для Поттера, что наконец смог свободно смотреть в глаза тому, кто давно и прочно запал в его душу и захватил сердце. Кто ещё не стал ужасом и бичом всей его жизни. Кто не успел поставить его в такое положение, когда сердце и разум заходятся в агонии. Ведь разве можно испытывать чувства к Тому и ненавидеть Воландеморта?       Магия дрожала под кожей.       С самого утра Гарри чувствовал как магия дрожит в нём, вокруг, в каждом предмете и жесте. Словно натянутые нити, что в любой миг оборвутся. А в один момент, всё вокруг начало мерцать, медленно выцветая, делая мир тусклее.       Поттер стал замечать, что всё чаще и чаще стал налетать на предметы, теряться в до боли знакомых коридорах, будто свет преломился, искажая с собой весь Хогвартс. Или он просто стал его забывать.       Гарри сидел на ступенях башни, прижавшись к холодной стене. Пальцы с силой сжимали серую шерсть — шарф, который он почти украл у Тома накануне. Тот отдал его без слов, просто накинул на плечи — и не потребовал обратно.       Том подошёл бесшумно. Сел рядом. Они оба смотрели вдаль — на лес, на серые дали, на ленту реки.       — Ты исчезаешь, — тускло бросил Том.       Его слова не были вопросом, как будто он чувствовал то же самое. Как будто внутри у них пульсировало одно сердце — и оно сбоило и сбивалось с единого ритма.       — Я не могу остаться, — тихо, почти срывающимся шёпотом ответил Гарри. Слова давались ему с трудом.       — Кто ты? На самом деле, — голос Тома был ровным, но пальцы дрогнули выдавая его чувства.       — Я… я не из этого времени. Я должен вернуться.       — Тогда зачем ты пришёл?       Гарри промолчал, чувствуя, что Том смотрит на него. Жёстко. Сдержанно. Не в силах этого вынести, он то бросал косой, ответный взгляд на Реддла, то вновь отводил его.       — Я не хотел. Но если бы мог…       — Что?       — Остался бы! — Слова внезапно сорвались с губ. Громко, чётко и ясно. — Ради тебя, — уже тише, но все также твердо, добавил Гарри.       Повисла пауза. Плотная, как ледяная вода. И вдруг — вспышка. Слепящая. Лента света, сорвавшаяся с воздуха. Магия затрепетала, как крылья у пойманной птицы. Гарри вскочил — не по своей воле. Тело дернуло, мир вокруг начал расползаться на искрящиеся фрагменты.       — Нет, — прохрипел Поттер.       — Подожди! — Том подскочил следом, дёрнулся, пытаясь ухватить Гарри за руку, ловя ответное движение.       Гарри успел обнять его. В первый и в последний раз. Он вцепился в него, как утопающий.       — Том. Я…       — Кто ты? — уже в панике, наплевав на привычный холодный образ, быстро спросил Том. — Кто ты на самом деле?       Мир лопнул. Тёмная вспышка. Вихрь. Холод.       Гарри исчез.       Том остался, вытянув руку вперёд, будто ещё мог достать. Он стоял один. На ступенях. Ветер взметнул края мантии, и что-то легло ему под ноги — шарф. Серый, колючий, с тёплым запахом чужого тепла. Реддл упал на колени, сжал его пальцами — сильно, до белых костяшек.       — Кто бы ты ни был… — Том поднес шарф к губам, ловя отголоски чужого тепла, — …ты забрал с собой всё.       Прошлое. Хогвартс. Библиотека.       Реддл сидел в глубине зала, в самом тёмном углу, где никто не садился, и свет был пыльным, как забытая комната. Перед ним лежала раскрытая книга, но он не переворачивал страниц. Его пальцы были сжаты на сером шарфе. Он хранил его, как трофей, как единственное настоящее. Чужой запах ещё хранился на колючей шерсти — какой-то горький, дымный, с мёдом и земляной ноткой.       Он не знал, кто это был. Как его по-настоящему звали. Откуда был этот парень. Вернее когда он был и почему исчез. Но пустота осталась. Как дыра в груди — невидимая, но пульсирующая. И каждый вечер Том приходил сюда, садился в ту же позу, и смотрел в никуда. Словно надеялся, что однажды в воздухе снова дрогнет свет и появится Джеймс.       Том стал ещё тише. Ещё отстранённей. Но иногда, смотря на других — видел глаза, улыбки, чужие прикосновения — и думал: почему не он? Почему не тогда с особым человеком?       Сейчас. Настоящее. Комната аврората. Вечер.       Гарри сидел на полу в своём кабинете, среди разбросанных свитков, старых книг и бутылок из-под тёмного эля. На коленях у него лежал потрёпанный том по защите от тёмных искусств. А внутри книги — записка. Старая. Почерк аккуратный, ровный, резкий.       «Ты был здесь. Но ушёл раньше, чем стоило.       — Т.»       Гарри не помнил, чтобы находил её раньше. Может, не хотел. Может, не верил, что найдёт. Он провёл пальцами по буквам. Сердце заныло. Он думал, забудет. Он пытался.       Но тишина, что была между ними, та, что не давила, а успокаивала, оставила свой след в душе.       Гарри подошёл к зеркалу. Поставил книгу, ту самую, что когда-то ему порекомендовали, что была не самой актуальной, но удобной для новичка. И сказал в пустоту:       — Я, кажется, всё-таки любил тебя.       Ответа не было. Только тихий звон стекла, как будто за спиной кто-то всё-таки шепнул:       «И я любил».