Дождь. Ночь.

— А знаешь что!? Однажды я всё-таки приеду на твою свадьбу. На заряженной "Кавасаки". Сделаю пару кругов — и уеду! А твоя жена… Ха, жена… спросит: "Кто это?!" — а ты ответишь: "Этот сумасшедший всё-таки купил. Не бери в голову"! Разговор окончен. Он не хочет слышать слов от человека, которого стремится забыть… Не оборачивается на крики, лишь натягивает капюшон и переходит с шага на бег. Весь мир будто замирает, позволяя ему бежать — в неизвестность, в новую жизнь… ***

Дождь. Ночь. И прямо в путь, никто не прочь. Навстречу тишине. Он знал, чем обернётся сей приезд. Что на яву, а не во сне...

Рёв мотора разорвал праздничную тишину. Гости замерли, уставившись на таинственного гонщика. Жених встретился с ним взглядом — и тогда тот приподнял стекло шлема, на секунду открыв глаза. Но тут же захлопнул его, дёрнул ручку газа и, описав несколько кругов, окутал площадку дымом. Резкий разворот — и он исчез в ночи, набирая сотню за секунды. — Кто это?! — взвизгнула невеста. Она сразу поняла: жених его знает. — Этот сумасшедший всё-таки купил… Да он же разобьётся! Оттолкнув невесту, он схватил телефон, набирая номер одной рукой, а другой лихорадочно печатая сообщение: «Остановись!» Сердце бешено колотилось — он уже бежал к парковке, к своей машине… Гости перешёптывались. Кто-то бросился утешать невесту, остальные просто стояли в оцепенении. Праздник был испорчен... Парень слышал, как трезвонит его телефон, ведь он был подключен к аудиосистеме шлема. Но он игнорировал вызовы, лишь сильнее сжимал руль, набирая скорость. Зубы стиснуты от ярости и обиды, по щекам ручьями текли слёзы. На секунду зажмурившись, он все же ответил, и молча стал слушать взволнованный голос, от которого слёзы полились ещё сильнее. — Прошу тебя! Остановись! Давай поговорим! — Нам не о чем говорить, — сухо ответил гонщик, с трудом сдерживая дрожь в голосе, а сам думал: "Боже, что это? Почему не работают тормоза? Почему я не могу сбавить скорость? Лишь бы он ни о чём не догадался… это не самая приятная новость" — Умоляю! Ты мне нужен, слышишь?! Уже темнеет, на такой скорости дорогу не видно! — Да, да, солнце, я знаю, уже начинает смеркаться… — "Но тебе не обязательно всё знать осталось немного, зачем обоим бояться? Понапрасну страдать?" — Я хочу просто прижать тебя к себе... очень крепко... ты уж прости, что не говорил правду… — И ты меня прости, что не говорю правду... да и не надо... Пускай хоть в последние минуты ты и немного, но всё-таки будешь рад... — Не нужна мне такая награда! Об одном Господа Бога прошу, чтобы с тобой всё было хорошо! А остальное всё неважно — Ха… — сквозь слёзы парень тихо рассмеялся — Я на себя возьму этот грешок. И вправду, осталось совсем немного… —Я люблю тебя... остановись, прошу... — солнце, я тебя тоже люблю, последний наш вечер был замечательным — да, да... как-нибудь ещё раз повторим... я обещаю... обязательно… Гонщик замолчал, больше не в силах сдерживать рыдания... Он плакал горько, отчаянно, понимая, что не в силах ничего изменить. Мотоцикл больше не слушался, тормоза не работали, а признаться в этом было страшнее самой смерти. Слова комом застревали в горле. — Прошу, ответь мне! Скажи хоть что-нибудь, Харитон! — в трубке звучал голос, полный ужаса. На заднем фоне слышался рёв двигателя - он уже мчался следом. Но тут раздался удар... Глухой, металлический. На другом конце воцарилась звенящая тишина. Тело окутал леденящий страх неизвестности. Он истошно закричал в телефон, пытаясь дозваться, но в ответ была лишь тишина… Вдавив педаль газа в пол, он заставил машину рвануть вперёд. Вскоре в свете фар попало искореженное металлическое тело мотоцикла, врезавшегося в дерево. А чуть поодаль... Выскочив из автомобиля, он побежал к нему, спотыкаясь. Падая коленями на влажную траву, он медленно переложил тело на свои ноги, снял шлем… — очнись… прошу... не бросай меня... — слёзы капали на бледное, бездыханное лицо. — Я люблю тебя, солнышко... — Рэдрик обхватил белокурую голову руками, прижал к груди и зарыдал, проклиная себя за всё, что произошло..