Искаженный парадокс

Ну ладно, Ашра и Фран… ладно, даже Междумирец — он же Ло. Но вот главной звезде экранного времени внимания никто так и не уделил. Что ж, пора это исправить. Как же он докатился до такой «жизни»? Он — Смотрящий. Само воплощение Времени. Смерть и Жизнь в одном лице. Безмолвный, бесконечно отстранённый наблюдатель, равнодушный к судьбам существ, чья жизнь вспыхивает и гаснет быстрее, чем он успевает моргнуть. Они казались ему скучными, одинаковыми. Только родился — и вот уже умер. Скука. Не на что смотреть. Их лиц он даже не запоминал. Да и зачем? Эмоции… Смотрящий ощущал их, но иначе. Не так, как смертные. Приглушённо. Смутно. Лёгкий интерес. Небольшое раздражение. Тень сомнения. И — самая редкая, самая неожиданная для него эмоция — удивление. Он испытал его, когда узнал, что Первая Мать решила поделиться своим даром со смертным. Первая попытка обернулась провалом. Тадмавриэль, первый эльф, кому она доверила силу, был поглощён безумием. Он захотел всю мощь Искры только для себя. Но вот вторая попытка… Она оказалась куда удачнее. Эграссель, сын Тадмавриэля, был иным. Он хотел превзойти отца — не жаждой власти, а добротой. Он щедро делился даром с теми, кому доверял. Своим близким. Друзьям. И именно они стали теми, кого теперь зовут Первыми. Или... Междумирцами. Они несли Искру по мирам. Они жили дольше богов. Они стали интересны Времени. Особенно один из них. Юноша-полуэльф. Вечно спокойный. Тихий. Он носил сине-чёрный шарф в клетку, а его руки были украшены странными синеватыми браслетами. На первый взгляд — ничего особенного. Шатен. Глаза — чёрно-синие, глубокие, как пустота. Но дело было не во внешности. Его душа была другой. Альтруист. Добрый. Чистый. Да, он убивал — сотни жизней остались за его спиной. Но всё — ради защиты других. Он был умен. Настолько, что сумел создать "Отправления" — устройства, позволяющие путешествовать между реальностями. Он придумал маски, которые почти не тратили Искру при переходах. А главное… Он не умирал. Смотрящий наблюдал за ним более миллиона лет. А он не старел. Не дряхлел. Не исчезал. Он стал для Времени чем-то… личным. Смотрящий, нарушив собственные принципы, привязал его к себе. Так крепко, что теперь казалось: Междумирец в фиолетово-чёрной маске никогда не умрёт. Он будет всегда рядом. …И всё было бы хорошо, если бы тот, кого он привязал, не решил однажды переписать саму вселенную. Он исказил ткань времени, стал самым разыскиваемым преступником мультивселенной. Но, наверное, у Ло была причина. Жаль только, Смотрящего тогда не было рядом. Он не знает, что именно произошло. Междумирец натворил дел. Он стёр себе память. Создал временной парадокс. Но Смотрящий и не пытался его поймать. Если бы он это сделал — у Ло не было бы выбора. Он остался бы рядом. Навсегда. Но стал бы другим. Безжизненным. Пустым. Он стал бы… как все. Живым мертвецом. А этого Смотрящий не хотел. Он ревностно хранил ту живую искру, что всё ещё жила в его Ло. Да, парадокс породил последствия. Возникли существа, которых не должно было быть. Та же самая Ашра — появившаяся будто бы ниоткуда. Парадокс. Те, кто соприкасается с нарушением, становятся видимыми. И их связи… приводят к разрушениям. Их надо было уничтожить. Так было бы правильно. Так требовало Время. Но… Он видел, как Междумирец улыбнулся. Как его глаза засветились от удивления. И — решил подождать. Нарушить закон ещё раз. Время, нарушающее свои же законы… Забавно, правда? Вот только... Агх! Как же Смотрящему не нравилось, что один из этих ненужных парадоксов — какой-то недоэльф — посмел почувствовать нечто к его Ло. Он. Посмел. Чувствовать. К ЕГО Ло! "Это глупо," — раздражённо подумал Смотрящий, перелистывая прошлое, как страницы книги. — "Эти взгляды, эти неуклюжие жесты… Как он посмел? Это же просто хрупкий парадокс, трещина в узоре реальности. Он не должен ничего чувствовать. Он не должен трогать то, что не принадлежит ему." Он задержался на одном воспоминании. Фран, смущённо улыбающийся Ло. "Убрать бы… но тогда он заметит. Тогда он начнёт искать. Нет… Пока нет. " Смотрящий не мог вмешаться. Он и так нарушил слишком много. Но… ревность — штука страшная. Поэтому он решил намекнуть этому эльфу: Не касайся моей собственности. Но, похоже, до него никак не доходит. Что ж… Время эльфика ограничено. Он умрёт. В отличие от самого Времени.