Твой голос - мое спасение

— Чуть больше недели прошло с событий, что за долгое время относительного спокойствия потрясли мир музыкальной индустрии. Сегодня в студии Кэти Фердинанд, а также наш звездный гость и непосредственный эпицентр всего происходящего Жан Моро. Камера поворачивается в сторону Жана. Он ловит взглядом объектив и говорит заученное наизусть за все годы своей известности приветствие, по обыкновению меняя лишь порядок слов. — Твое агентство выбрало тебя официальным представителем для прояснения ситуации общественности. Так что же все таки случилось? — Жан уверен, что в первые видит неподдельный интерес интервьюера. — Увы, я могу рассказать лишь часть истории, которую не коснулись судебные процессы Moriyama records. А это всего лишь последние пару лет. С этого и стоит начать, — импровизировать на ходу гораздо сложнее, чем читать наизусть слова, составленные менеджерами, однако Моро слишком привык, что в его жизни мало чего простого. — И прежде чем ты начнёшь, — вклинивается Кэти в паузу в его монологе, — вопрос который интересует многих. Ты в порядке? Привычные слова, что он слышал тысячу раз, звучат совершенно неестественно в ее исполнении. Жан не может и, скорее всего, никогда не сможет поверить и уложить у себя в голове, что кому-то из поклонников его творчества может быть не все равно на него самого. Однако сейчас неподходящее время, чтобы думать об этом. — Да, — твердо и уверенно отвечает от. В глазах людей, находящихся в студии за пределами камер, проскальзывают искры сомнения, однако они никак не могут повлиять на его ответ. Даже если одна его часть сейчас не в порядке, профессиональная сторона все еще обязана оставаться непоколебимой. За долгое время это первый раз, когда у него нет точно расписанного текста, ведь никто не расскажет историю его жизни лучше, чем он сам. Парень тонет в черноте объектива. Выдохнув, он начинает.

Январь. Два с половиной года назад.

Вкладки соцсетей и новостных сайтов закрываются одна за одной в сопровождении остервенелого клацанья мышки, что прорезает висящую в комнате тишину. Жан Моро сидит за барной стойкой на чужой кухне. Его тошнит от упоминания собственного имени в бесчисленном потоке только что закрытых статей. А сколько из них он даже не видел? Наверное, все же стоило послушать Натаниэля, известного публике как Нил Джостен. Парень перед уходом настойчиво просил вообще не включать ноутбук и телевизор. Но желание проверить, что происходит вне стен дома ранее упомянутого парня, было гораздо сильнее. За него Жан поплатился несколькими нервными клетками. А впрочем, это было не так уж и много. Его внезапный уход из воронов. Разрыв договора, что был его клеткой на протяжении многих лет, мог бы оставаться тайной узкого круга людей подольше, но обозленный Рико выкатил целый пост на своей официальной страничке, где в красках описал всю ситуацию, не скупясь на личное мнение. Дочитать послание, адресованное в первую очередь ему, Жан так и не смог. Еще на первом абзаце его бросило в крупную дрожь, а дальнейшие старания могли сулить погром вещей в чужом доме. Нил, что на тот момент все еще был дома и сидел рядом с ним, захлопнул крышку ноутбука. На душе паршиво. В глазах слегка щиплет от перенапряжения, а сознание плывет, будто бы реальность дала сбой или вовсе раскололась на две половинки. Виски в мини баре на кухне Натаниэля - приятная находка. Тонкие пальцы обвивают холодное горлышко. Изначально он хочет сделать глоток из бутылки, но взгляд падает на стаканы. Неясное раздражение заставляет Моро подняться и взять один для себя. Виски горчит, но поначалу не дает никакого умиротворения. Отрывки из недавно прочитанных постов веером кружат в памяти. Зачем-то он запомнил каждое слово почти наизусть. Лишь к половине бутылки его накрывает волна спокойствия, а сонливость не иначе как отголосок пережитого стресса. Слышится стук, а затем шаги. Жан спокоен, хотя раньше подобные звуки заставляли его сердце пропускать удары. — Мир узнал о твоем уходе из воронов не больше пяти часов назад, а журналисты как с цепи сорвались. И плевать они хотели на ранее оговоренные вопросы. Сегодня даже Кев под раздачу попал, — жалуется Нил, входя на кухню. Следом за ним с видом мрачнее тучи плетется Кевин, которому, видимо и вправду сегодня досталось от назойливых журналистов. — Это все Рико, — продолжает Джостен. Он достает себе и Кевину по бокалу и разливает по ним виски, что до этого успел открыть Жан, — такую драму развел, будто не мог догадаться, что ты от него свалишь рано или поздно. От упоминания этого имени желудок Жана связывается тугим узлом. На виски в чужом стакане он теперь смотрит с отвращением. — Почему Ичиро все еще от него не избавился? — задает больше риторический вопрос Кевин. Он залпом опустошает свой стакан и наливает еще. — Завтра спросишь, — с легкой улыбкой предлагает ему Нил, — он ждет нас троих, думаю уладить какие-то дела с оставшимися бумажками Жана. Моро на это никак не реагирует. Ему сегодня слишком хреново, чтобы думать о завтрашнем дне. Завтра, в котором в полной мере придется столкнуться с последствиями своего выбора. Выбора, над которыми ему даже не хочется рефлексировать. Ведь до сих пор он считает себя жертвой обстоятельств. Ведь каким жестоким бы не был контракт, связывающий его с лейблом воронов, слова из поста Рико плотно врезались ему в память, суля стать новым ночным кошмаром. Нил допивает свой виски и составляет все три бокала в раковину. — Пойдем, — как можно мягче говорит он, обращаясь только к Жану, — покажу тебе гостевую комнату. Дом Натаниэля внутри кажется куда менее громоздким, чем снаружи. Жан никогда не спрашивал, почему теперь он является собственностью Нила, если раньше числился собственностью Moriyama records. Но строить теории не решается. Они идут по выбеленным коридорам. Узкая дорожка ламп на потолке ярко освещает пространство. Здесь слишком пусто и светло. Сам Жан никогда бы правильно не ответил, кому принадлежит это место. Оно слишком не под стать Нилу. Наверное, поэтому он здесь не живет, а по приезде в Лос-Анджелес предпочитает останавливаться в отеле, также принадлежащем Ичиро Морияме. Если навести справки, наверняка выяснится, что половину его гостей составляют музыканты и другие работники его лейбла. Над тем, почему при этом отель не работает в убыток, Жан тоже предпочитает не думать. Джостен останавливается напротив одной из белых запертых дверей. Он легко толкает ее и открывается вид на просторную комнату. Наверное, Жан поторопился, назвав это место тесным. Комната почти пуста на мебель, за исключением кровати, прикроватной тумбочки, стола, шкафа и нескольких комнатных пальм в напольных горшках. Этим она и вправду напоминает гостиничный номер. — Чувствуй себя как дома, — Нил слегка отходит, чтобы пропустить Жана в комнату. Эту же фразу он сказал, как только впустил Моро в свой дом часами четырьмя ранее. Ещё что-то про холодильник, и вообще все что он увидит в его полном распоряжении. Однако парень без надобности старался не трогать не принадлежащие ему вещи. Виной тому с детства въевшаяся, будто под кожу, привычка. Исключением были лишь ноутбук и бутылка виски. — И прошу, заедем завтра за одеждой. Босс не оценит отсутствие стиля, если конечно это не твой сценический образ. Советую выбрать что-то более выделяющиеся, чем черные шмотки, будто из сэконда. Жан не оскорбляется, что кто-то критикует его стиль. Он о нем даже не задумывался. В подчинении Рико вообще вредно было задумываться о чем-либо кроме музыки. О таких мелочах обычно заботились другие люди. Мелкие частички общей массы обслуживающего персонала. Никого оттуда Жан не знал ни в лицо, ни по имени, но сожалений по этому поводу у него конечно же не было. Нил говорит что-то еще, но Моро не особо вслушивается в слова. Наконец дверь за ним закрывается. Жан падает спиной на кровать. Яркий свет слепит и он закрывает глаза ладонями. С десяток маленьких точек рассыпаются по темноте. Происходящее кажется сном. Мозг все еще отказывается принимать реальность такой, какая она есть. На парня накатывает ощущение, что убери он сейчас руку, то увидит темно-серые обои своей старой квартиры. Он возьмет телефон и увидит сообщение от Рико. В этот момент парень начинает отчетливо чувствовать отсутствие важной вещи в кармане. В голове, будто наяву, вспыхивает воспоминание. Он бросил его с моста, по пути в дом Натаниэля. Так что даже если Рико звонил ему или продолжает писать, это уже бесполезно. От этой мысли становится немного легче, однако парень все еще переживает свою потерю связи с внешним миром. Сотни людей, что когда-то слушали его песни сейчас читает статьи о его “загадочном исчезновении”. Хотя вряд-ли им действительно есть до него дело. Растворяясь в своих мыслях, парень погружается в тревожный сон. Ему сняться кадры из прошлого, прокручивающиеся будто на кинопленке. И обрываются ровно на этом моменте. Будто его сознание не хочет прорисовывать будущее дальше.

~•***•~

Пять утра это довольно рано, чтобы торговые центры под завязку заполнились людьми, которым не все равно. Сейчас их основной контингент лишь сотрудники, подуставшие с ночной смены, и редкие офисные планктоны, что уже плывут на работу со стаканчиком кофе в охапку. Несмотря на это Жана не покидает чувство липкой тревоги. Он судорожно поправляет маску, скрывающую нижнюю часть лица и сильнее натягивает кепку. Нил конечно не был в восторге от этой идеи, утверждая, что в такое раннее время ходят только очень занятые и сонные люди, которым до них не будет никакого дела, однако нужный реквизит Жану выдал. Джостен бродит между рядами, периодически демонстрируя Жану какую-нибудь новую находку. Парень вынужден плестись за ним следом. Кевин держится где-то в стороне и, кажется подбирает что-то скорее для себя, чем для Моро. Он явно в ярости от того, что это уже пятый магазин, в котором он так ничего и не купили. Жану это тоже не нравится, поэтому он решается забрать из рук Нила некоторые вещи и отправиться в примерочную. Джинсы сидят идеально, а вот футболки кажутся слишком пестрыми и несуразными, хотя впрочем чего еще можно было ожидать от Джостена. Жан выбирает самую серую из них и выходит из примерочной. Нил и Кевин ждут его уже возле касс. У них в руках немало пакетов. Моро немного хмурит брови оглядывая их. Натаниэль зеркалит его взгляд, а затем его лицо озаряется хищной улыбкой, не сулящей ничего хорошего. — Ты выбирал слишком долго — делиться он, — поэтому остальные вещи я взял на свой вкус. Жан закатывает глаза так сильно, что они рискуют сделать солнышко. Кевин открывается от телефона и ворчит что-то по типу: решайте быстрее. — Точно. Нам нужно зайти в еще один магазин. Это предложение смущает Жана до глубины души. Во-первых потому что он не может понять, когда у Джостена, что до своей популярности и до того, как его подобрали Лисы, а в после и Ичиро, скитался по улицам в рваной пыльной одежде, появилась такая страсть к брендовым вещам. С другой стороны сам Нил себе ничего не купил, так что это, наверное, нормально. Он ведет их по неизвестному Жану торговому центру. Парень чувствует себя некомфортно из-за взглядов, что сотрудники бросают на них. Но никто не пытается подойти. Это оставляет Жану надежду, что причина кроется лишь в том, что они слишком колоритные посетители для такого нестандартного часа. Натаниэль сворачивает в магазин бытовой техники. Они идут длинными рядами. Проходя мимо чайников, Жан ловит свое отражение в одном из них, это заставляет его вновь поправить маску. Пока Веснински разговаривает с консультантом, Кевин слегка дергает Жана за локоть, обращая на себя его внимание. Он показывает в сторону десятка широких экранов, где на каждом в качестве тестовой картинки показан его недавний концерт в Южной Каролине. Жан никогда не понимал страсти Дея пересматривать свои концерты, в то время как сам Жан забывал то что было до во время и после как страшный сон. — Сфоткай меня, — просит Кевин, протягивая свой телефон Жану. Второму требуется несколько секунд, чтобы кадр на всех телевизорах сменился на наиболее удачный. Он делает несколько снимков, пока Дей меняет позы. Их прерывает Нил. В его руках коробочка, замотанная в черную пленку. — Открой, — говорит он, протягивая ее Жану. Пленка подцепляется легко. Под ней обнаруживается коробка от телефона. Жан аккуратно вынимает его. Корпус отличается от его прежнего даже цветом и это более новая модель. Он не спрашивает Нила, почему он выбрал именно его, а лишь кивает в знак принятия. — Я заранее купил симку, надеюсь не обидишься, что сам не выбрал номер. У нас просто не было на это времени. Ичиро ждет. Жан вздрагивает от напоминания о встрече с боссом. За утро он уже успел позабыть, что ждет его дальше. Тонкие пальцы вставляют симку в отверстие для нее и телефон начинает загрузку. В отдаленных мыслях Жана мелькает страх, но он утихает, когда парень видит совершенно стандартный рабочий стол.

~•***•~

В главном офисе слишком людно для такого раннего времени. Однако на Жана никто не обращает внимание. Он идет за Нилом и Кевином по длинным коридорам к лифту. Нил нажимает на кнопку предпоследнего этажа. По мере поднятия лифта закладывает уши и накатывают волны тревоги. И то и другое не приятно. Пальцы сводит в легком треморе. Приходиться прятать руки в карманах. Последние два этажа, как успевает объяснить Нил, пока они поднимаются, выделены под кабинеты управляющих компанией. Судя по размерам здания, они тоже должны быть весьма внушительных размеров. Жан не разочаровывается, когда дверь кабинета Ичиро распахивается и Натаниэль пропускает его вперед с легкой, но ничуть не утешающая улыбкой. Его моментально почти ослепляет. Оформление гармонично контрастирует между темным и светлым, но яркие лучи рассветного солнца, вливающиеся в помещение сквозь панорамное окно почти во всю стену, сильно освещают помещение. Это приятно удивляет Жана, ожидавшего увидеть подобную гнезду мрачность. Однако заставляет чувствовать себя темным, безобразным пятном в пространстве. Он занимает место рядом с Кевином на темном кожаном диванчике напротив стола своего нового босса. Тот выглядит вовсе не угрожающим. Он расслабленно наблюдает, пока Нил вальяжно растягивается в одном из кресел, стоящих по обе стороны от дивана, с кружкой свежесваренного кофе, что он тактично выпросил у одного из стажеров, пока они проходили мимо кафетерия. Бедняга конечно же не мог ему отказать. Жан предпочитает не предавать этому значения. Все его внимание к почти непроницаемой мимике Ичиро Мориямы. Если все эмоции Рико, самой частой из которых была нотка стервозности, он мог различить по слабому движению мускул, то здесь случай кажется гораздо сложнее. Темные глаза проницательны настолько, что создаётся впечатление, что их обладатель знает все на сотню шагов вперёд. — Как идут дела с твоим дядей? — интересуется он, обращаясь только к Натаниэлю. — Думаю он согласится инвестировать меня и еще нескольких особо перспективных музыкантов, — с небольшой самодовольностью заявляет Нил. Ичиро кивает ему в ответ, и принимается за какие-то бумажки, стопкой сложенные у него на столе. — Неужели у компании не хватает денег? — с большим сомнением в голосе, но довольно тихо переспрашивает Кевин. Жан не ожидал от него подобных вопросов, поэтому растерянно следит глазами одновременно за ним и за Ичиро. Тот отрывается от перечитывания документов и взглядом вцепляется в Дея. Внутренние органы Жана будто обдает холодом. Он прикладывает невероятное усилие, чтобы сохранить лицо. На его удивление выражение лица нового босса становится более расслабленным и снисходительным. — Всегда полезно иметь под рукой надежных бизнес партнеров. И речь не только о музыкальной сфере, — легкомысленно бросает он, а после вновь возвращается к прежнему занятию. Это вызывает у Моро смешанные чувства, однако Дей кажется удовлетворил свое любопытство. Жан не может заставить себя поднять взгляд даже до высоты стола, поэтому разглядывает красный ковер в асимметричную клетку. — Дядя хочет воочию увидеть, во что будет инвестировать. Но только с условием, что несколько кандидатов приедут к нему в Британию. Сам он ни за что не снизойдет до приезда в Лос-Анджелес, — тем не менее продолжает Нил. — Я его понимаю, — весело отзывается Морияма. — если бы этот город не был золотой жилой для моего бизнеса, я бы тоже поселился в живописном местечке вблизи Лондона. — Вряд-ли он пустит кого-то из нас к себе в особняк. У него для важных встреч есть пятизвездочный отель, — возражает Нил. На что Ичиро лишь коротко отмахивается. — Жан, — его тон приобретает серьезные нотки. Молчание продолжается и Моро понимает, что это ни что иное, как ожидание зрительного контакта с ним. Парень плавно скользит взглядом по столу из черного дерева, затем по идеально выглаженному пиджаку Canali, и наконец его глаза пересекаются с отстраненным и немного безразличным взглядом. Отсутствие эмоций в чужом взгляде немного успокаивает. — Ты запишешь сингл до конца месяца и поедешь в Британию вместе с Нилом и Кевином. Боковым зрением Моро видит замешательство на лице последнего. Кажется, он тоже не ожидал такого. Ичиро Морияма не ждет ответа. Не замечая чужих осторожных переглядок, он продолжает. — Тебе нужно подписать еще некоторые бумаги, помимо основного контракта. Чисто формальности. Возьмёшь их у моего заместителя. Жан не пытается произнести ответ, лишь покорно кивает. — И ещё, — босс снова ловит зрительный контакт, — вечеринка в честь твоего перехода - инициатива Джостена, не моя, — он слегка косится на Веснински, — добро пожаловать к нам. Улыбка на его лице холодная и явно фальшивая, однако на удивление вовсе не та, что была у Рико. Жан полностью расслабляется и выдыхает только когда пересекает порог и, за ним закрывается дверь. Джостен снова без умолку что-то говорит, кажется угрожает, что не позволит Жану пропустить вечеринку в его честь. А сам парень в голове уже начинает перебирать строки и мелодии, которые можно было бы использовать для новой песни. Урезанные дедлайны. Как же это знакомо. И почему он думал, что здесь что-то изменится… На улице уже довольно людно и Жана вновь охватывает тревога быть узнанным. Всю дорогу до машины он идет с опущенной головой. Маску с лица он стягивает лишь когда оказывается на заднем сидении черного Maserati c тонированными стеклами. Нил занимает место за рулем, а Кевин садится на переднее пассажирское. В салоне прохладно и играет ненавязчивая мелодия. Жан откидывается на спинку. Его взгляд скользит по мелькающим в окне домам и деревьям. Он потихоньку начинает расслабляться, пока машина не останавливается на светофоре. На одном из билбордов с его лицом красуется красная надпись. “Предатель” а сбоку маленькая подпись Зейна. Мурашки волной проходятся по коже. А на языке возникает вяжущая горечь. Боковым зрением Моро замечает, как напрягается Кевин и округляет глаза Веснински. — Интересно, это он сам додумался, или Рико подтолкнул. Не думал, что его так сильно тронет твой уход. Кевин тактично молчит, хоть и понимает намного больше. Жан тоже хочет промолчать, но Натаниэль явно ждет ответа. Они едут дальше и по пути им встречаются еще несколько разрисованных билбордов. Сменяется три квартала, прежде чем Жан начинает выдавливать из себя слова. — У нас должен был быть совместный концерт, после которого бы ему позволили записать собственный полноценный альбом, а я должен был стать его продюсером. — Не видел, чтобы Вороны отменяли какое-либо из своих мероприятий, — возражает Натаниэль. — Они его не отменят. Просто теперь Зейну придется исполнять и мою часть тоже. А если он облажается, Рико может полностью лишить его славы. Натаниэль лишь пожимает плечами, а после произносит: — Красивая ему месть получилось. Моро вновь проглатывает несказанные слова. В его планах не было мести. Он не продумывал ни один из своих шагов. Просто Рене появилась на пороге его квартиры, он все еще удивляется, как охрана ее пропустила, и вручила ему его перечеркнутый контракт. Жан не стал вдаваться в подробности, как она его достала. Тихая злость вскипела в нем лишь от того, что ничего изменить уже нельзя было, а кто-то другой вновь решил все за него.

~•***•~

Вечер наступает слишком стремительно. Он Кевин и Нил все это время сидят в доме последнего, ожидая когда солнце начнет скатываться в сторону горизонта. Несмотря на все протесты Дея с Джостеном Жан все таки сел писать свой сингл. Он делает наброски мелодии и пишет пару строк. Ноутбук и наушники по сути единственное, что Жан забрал с собой из прежней жизни. Он даже не пытается зайти на почту, ожидая увидеть там все что угодно. Скорее всего он ее просто сменит. Нил врывается к нему в комнату, прерывая ритмичный стук пальцами по столу. — Собирайся, — говорит он, — у нас для тебя еще один сюрприз. Жан смотрит на него скептически, но все же закрывает крышку ноутбука. И Джостен удовлетворенно захлопывает дверь. В вещах, что он выбрал, Жану сложно найти что-то приличное. Это больше похоже на ларек цыганки с местного рынка, только с брендовыми вещами и большими цифрами на ценниках. Моро отыскивает черные свободные Джинсы. Свитшота такого же цвета не находиться. Приходиться надеть мутно зеленый. Он также натягивает несколько браслетов, стараясь особо не вдумываться, что это больше не обязательно. Нил критически оглядывает его с головы до пят, когда они встречаются в холле. Потом хмыкает, не то удовлетворенно, не то раздраженно, и выходит. Они вновь едут по знакомым улицам Лос-Анджелеса. Жан просто не может не смотреть в окно. Конечно, он заслужил всего того, что о нем пишут на стенах и билбордах. С ужасом приходит осознание, что рано или поздно ему придется появится на публике и дать интервью. Автомобиль останавливается на огромной парковке. Жану приходится напрячь память, чтобы вспомнить кому принадлежит это здание. Его совсем не радует, когда он понимает, что это одна из концертных площадок, с которыми вороны подписывали контракт. Хуже того, именно здесь он должен был бы выступать с Зейном. Натаниэль вытаскивает из багажника набитый чем-то до расходящихся замков рюкзак и закрывает машину. Кевин берет инициативу на себя и ведет их к боковой части здания. Они останавливаются у служебного входа. Жан хмуро наблюдает за тем, как Нил ищет что-то в карманах. Вскоре он достает ключ-карту. — Я даже не буду спрашивать, как ты ее достал, — едко бросает Моро. Он все еще не понимает зачем его сюда привели, но чутье подсказывает, что скоро он обо всем узнает, и вряд-ли это придется ему по душе. — Я уболтал одного продюсера, который подписывал контракт с этой площадкой. Он даже не задал вопросов, зачем он мне, — с энтузиазмом заявляет Джостен. Жан не успевает съязвить. Кевин его опережает: — Когда-нибудь Ичиро надоест, что ты эксплуатируешь его сотрудников. — Он не узнает, — Нил быстро разворачивается, чтобы подмигнуть им, а после шагает дальше более бодро, будто пытаясь убежать от разговора. — Он взял тебе только из-за меня и твоего дяди, — раздраженно выдыхает Кевин. Моро конечно бесит беспечность и легкомысленность Джостена, но причин для гнева Кевина он разгадать не может. — Если бы не я, мы бы не подписали контракт с Лисами. К тому же наш с Эндрю дует один из самых прибыльных за всю историю компании. — И даже ваш ошеломительный успех не покроет всех потерь, что понесла компания, улаживая последствия ваших разборок. — Да ладно тебе. Мы с ним понимали друг друга с полуслова. К тому же какой красивый пиар-ход. Бывшие враги становятся дуэтом, — парень разводит в воздухе руками, делая рамку, куда невидимыми буквами должен был поместиться это заголовок Дальше Жан выпадает из их разговора. Его мало волнует то, что его не касается. То что было до, и как они строили свои карьеры, только их дело. Взгляд парня скользит по багрово-красным стенам. Они очень напоминают те, что вели в кабинет Рико. Но в гнезде они были гораздо темнее. Узкий коридор ведет в просторный холл. Там расстелены ковры и еще нетронутая стена для фото и автографов. Жан не любит давать автографы, с ними он отдает частичку себя. А это ему совсем не нравится. Спор Кевины и Нила затихает, когда второй замечает эту стену, сквозь завесу полумрака. — То что нам нужно, — заявляет он и сует руку в рюкзак. Вскоры он достает три фломастера и протягивает два из них Кевину и Жану. Моро не спешит его брать. Все происходящее кажется ему сумасшедшим бредом, переходящим в полный абсурд. Ему хочется поскорее сбежать из этого места. — Ты же хочешь ему отомстить, — требует Нил, настойчивее протягивая фломастер. — Я не буду этого делать, — твердо заявляет Жан. — Ты же видел, что они сделали, — Натаниэль не упоминает имен, но Жану от этого совсем не легче. Ну если только чуть-чуть. — Я это заслужил. Моро больше удивляет Кевин, что уже увлеченно выводит линии на чистой бумаге. Дей, будто чувствуя чужой пристальный взгляд, оборачивается и поясняет: — Они все равно вылижут все до концерта. Зато немного помотаем нервы нашего короля. Это обращение звучало так насмешливо из уст Кевина, что Жан до скрипа сжимает зубы. — Как хочешь, — смиренно тянет Нил. Он выводит толстыми буквами: “ Он вас недостоин, суки.” Прежде чем скомандовать идти дальше. Более широкий и парадный коридор увешан фотографиями нынешних исполнителей воронов. Жан скользит глазами по табличкам. От каждой возникают свои неприятные чувства. Воспоминания словно призраки стремятся увести его сознание в самые недра. Достать оттуда все самое жуткое и страшное. Распотрошить вверх дном, а после посыпать сверху нынешней безысходностью. Табличка с собственным именем вводит в ступор. Ноги немеют и наполняются свинцом одновременно. Жан никогда не знал о ее существовании. А ведь когда-то над ней висела и его фотография. Об этом свидетельствуют свежие остатки клей. Кое-где еще остались ошметки бумаги. Жан готов поклясться, что кто бы не снимал его фото, делал он это явно в порыве гнева. — Хочешь новую нарисую? — Нил оказывается за его спиной и кладет руку на плече. Жан судорожно мотает головой, а затем резко скидывает чужую ладонь. Он идет дальше уже первым, стараясь не обращать внимания на стены, но взгляд как на зло цепляется за каждое новое фото, пока наконец не доходит до короля. Его фотография в конце коридора в самой массивной и вычурной рамке. — А самооценки у этого парня и вправду хоть отбавляй, — снова Нил и снова он стоит сзади. На этот раз за другим плечом стоит Кевин. — Смотреть на него не могу, — кисло отвечает он и против воли тянет Жана дальше по коридору. У парня перед глазами все еще тот образ. На фотографии или в жизни, он все равно источает осколки безумия, отчуждения. Заставляет ненавидеть себя и боготворить его. И все же его глаза, запечатленные на картине, пугают до чертиков. Жестокий и одновременно затравленный взгляд. Всегда номер один, но при этом на второй роли. Джостен распахивает двери. И Кевин вводит Жана внутрь. Он все еще против нахождения здесь, но очевидно, дороги назад нет. Жан так и не понял, куда они свернули, что сейчас оказались почти под самым потолком, на уровне прожекторов. По пути Нил дергает один из выключателей и тонкие лучи сафитового света разрезают зал. Они врезаются в противоположную стену, ту что за сценой. Там длиной и шириной с десяток метров красуется лого воронов. Нил открывает рюкзак. Только сейчас Моро понимает, что он под завязку забит шариками с краской. Парень ловким движением кидает один Жану, другой Кевину. Оба ловят больше на автомате. Затем он достает свой, прицеливается, но не кидает. — Жан, ты первый, — настойчиво требует Джостен. Пальцы Жана плотнее впиваются в резиновую поверхность, а ногти грозят проколоть её. Внутри его головы сопротивляются взрослая рациональность и детская обида. Они схлестываются в жестоком поединке за закрытыми веками, пока голоса Нила и Кевина продолжают убеждать где-то на периферии. — Это глупо, — заявляет Жан, однако слова Нила о бывших коллегах добивают, и обида одерживает победу. Моро кидает не прицеливаясь, но все равно попадает в кончик вороньего крыла. Нил издает звуки ликования, но его тут же пресекает Кевин, он прикладывает палец к губам, призывая быть тише, а после сам кидает свой шарик. Тот отпечатывается всего в десяти сантиметрах от черной головы. Нил наугад кидает свой и достает еще по одному. На шестом круге рюкзак кажется Жану бездонным, на стене уже не остаётся чистого места, а Джостен включает камеру на телефоне. Жан против и Кевин, кажется, тоже не в восторге. — Для личных архивов, — отмахивается Нил и продолжает снимать их и их шедевр. С улицы доносится вой проезжающей сирены. Каждый из них знает, что это случайная машина, не имеющая к ним никакого отношения. Однако, она срабатывает как триггер. — Пора возвращаться, — Натаниэль закидывать рюкзак за спину. Они идут друг за другом по узкому железному мостику. Жан тянется, чтобы выключить прожекторы, но Джостен ловит его руку раньше. — Огромный счет за электроэнергию будет вишенкой на торте. Глаза Жана закатывает, однако спорить не начинает. Возвращаться теми же коридорами самая разумная идея. Хотя Жан не особо хочет встречать те же же увековеченные образы на своем пути. Покидая здание под покровом ночи Моро чувствует себя героем голливудских фильмов. Это все еще самая глупая вещь которую он делал в своей жизни, но в то же время, он первый раз за все девятнадцать лет жизни чувствует себя немного более счастливым.

~•***•~

Вечеринка, устроенная в честь перехода Жана в Moriyama records занимает два соединенных люкс номера на верхних этажах пятизвездочного отеля. И Моро сильно сомневается, что за ее организацией стоит один лишь Натаниель. Хотя ему в принципе плевать. Уже на входе, когда он оказывается в окружении шумной толпы, состоящей исключительно из работников, подступает желание свалить отсюда немедленно. Но Джостен как назло ненавязчиво преграждает ему путь к отсутствию. Глаза цепляются за барную стойку и Жан тут же стремится к ней, пока Кевин и Нил вступают с кем-то в бессмысленные диалоги. Сперва? бармен распинается в какой-то складной речи, о том, как ему здесь рады и сколько высот его ждет впереди, но, видя унылое и уставшее лицо парня, затыкается и наливает виски. Жан не может вспомнить, чтобы когда-нибудь пил также много, как за прошедшие сутки и, завтра его может ждать ну лучше пробуждение. А впрочем когда он вообще радовался наступлению нового утра. В одиночестве парень опустошает пару стаканов. Бармен как раз предлагает перейти на шоты, когда кто-то подсаживается рядом. По горящим глазам видно, что скоро он попытается завести разговор. Незнакомец зеркалит заказ Жана и всё-таки заставляет его повернуться. Моро не сразу узнает этого человека. Осознание приходит позже, когда он видит их отражение в зеркальной глади напитка. Они был из Троянцев - компанией, с которой Ичиро недавно заключил контракт на времеменый взаимообмен сотрудниками и исполнителями. А это никто иной как Коди. Их выдает пирсинг и короткие красные волосы. — Я бы поработал с тобой, — выдает он, протягивая Жану руку. Видимо, он понял, что в представлении не нуждается, также, как и Жан. — Не думаю, что это возможно, — холодно заявляет Моро и вливает в себя алкоголь. Вопрос кажется Жану неуместным, однако сами Коди сильной неприязни не вызывают. Моро нейтрально отвечает еще на несколько отстраненных вопросов. Единственное за что этот человек зарабатывает еще один плюсик в карму, отсутствие вопросов о воронах. Они пьют вместе. И на восьмом шоте Коди просто и легкомысленно бросает: — Будем друзьями. Жана слегка коробит от этой фразы, он едва ли может назвать друзьями Нила с Кевином. Они скорее товарищи по несчастью, нежели настоящие друзья. Заканчивается все это девятым шотом и искривившимся выражением лица Жана. Коди, вполне возможно спишет это на горечь алкоголя, но внешне они не выражают никаких эмоций. Голова постепенно становится ватной, и сознанию приходится по песчинкам собираться во что-то более менее рабочее, когда кто-то тормошит Жана за плечи. Голова отрывается от барной стойки, а день, точнее вечер, кажется еще более отвратительным и вовсе теряет здравый смысл. Со словами приди в себя - по голосу это Кевин - В лицо летит вода из стана. — Протрезвей, — доносится следом. И Жан понимает, почему воронов почти не допускали к алкоголю, — босс вызывает. Эти слова отрезвляют намного эффективнее воды. Он подрывается с барного стула и почти плюхается на пол, когда длинные онемевшие ноги заплетаются друг о друга. Нил ловит его и перекидывает одну руку за спину. Людей в помещении гораздо меньше, чем было. Парень замечает это, когда оглядывается по сторонам, одновременно стараясь быстрее волочить ноги. Коридоры плывут и перекручиваются между собой. Свет в кабине лифта заставляет поморщиться. Наконец его не очень то аккуратно усаживают на диван. Тревога подступает с новой волной тошноты. А работающие клетки мозга рисуют страшные картины, что их сейчас ждет. Еще больше пугает мысль, что его вывернет на дорогой ковер босса. Ичиро никак не комментирует состояние Жана. Он ждет, пока Кевин слегка приподнимает его голову, заставив смотреть на развернутый к ним экран. Перед ними запись с камеры. Он присматривается, чтобы среди черных очертаний разглядеть три силуэта. Запись заканчивается только на моменте, когда они уходят. Жан смотрит на Нила. Тот кажется растерянным. Однако тишина не длится долго. Вскоре ее прорывает бархатистый низкий смех. Ичиро смотрит на их озадаченные лица и впадает в еще один приступ смеха. На душе у Жана немного отпускает. Это точно не та реакция, которой он ждал. Однако в голове все еще крутится мысль, что последствия будут самые наиужаснейшие. Я Жан Моро. Мне 19 лет. И я идиот, лишившийся музыкальной карьеры по вине своего такого же тупого знакомого. Или так. Я Жан Моро и я больше никогда не буду доверять людям, потому что теперь вынужден пожизненно работать за бесплатно. — Не ожидали, что у меня есть доступ к камерам концертного зала Воронов? — вопрос звучит как риторический, — хотя это первый раз, когда они мне пригодились. Завтра буду смотреть, как Рико оценивает ваше творение. Жану невыносимо слушать все это, он отдал бы многое, чтобы скорее услышать свой приговор. — Надеюсь, вы повеселились, потому что когда вы достигнете большей известности, подобное может повлечь большой скандал. И вам повезло, что Рико замнет все по тихому, не жалея облажаться передо мной. А знаете, я даже выпишу вам премию. Жана до глубину души поражают его слова, он никогда не мог подумать, каково же отношение Ичиро Мориямы к младшему брату. Из кабинета Моро выходит первый. Когда мозг переваривает все произошедшее, его накрывает волна облегчения вперемешку с поступившим приступом рвоты. Пока его выворачивает в одном из туалетов на этаже Кевин и Нил стоят, облокотившись на стойку с раковинами. — Я завтра вечером улетаю в Британию, — сообщает Джостен. — Тогда мне имеет смысл вначале отправить в Южную Каролину. — Так соскучился по Аарону, прямо жить без него не можешь? — насмешливо выдает Нил. Ответа от Дея Жан уже не слышит. Он может только представлять его выражение лица.

~•***•~

После отъезда Нила и Кевина Жан сразу переехал в отель. Его поселили в люксовый номер, но это точно не было поводом жаловаться. Моро честно не заботится, где ему жить. Самое главное, что у него есть крыша над головой и его ноутбук. Парень с головой погружается в написание сингла, поэтому почти не чувствует, что остался в городе один. Он почти не выходит из номера, чтобы случайно не нарваться на фанатов и журналистов, поэтому даже доставку заказывает в номер. Но не смотря на все усилия, бурный поток мыслей и зарисовки текстов никак не могут перерасти во что-то стоящее. Очередной день перетекает в ночь, когда раздается стук в дверь. Жан не помнит, заказывал ли что-то, поэтому откладывает недописанный припев и идет открывать. Не пороге стоит тот, кого он никак не ожидал увидеть. Рене со спокойной улыбкой приветствует его и ныряет в номер, не дожидаясь реакции. Не то чтобы Жан против. Он вообще мало что сейчас соображает. В ее руках шелестит пакет. Она ставит его на стол, когда Жан проходит за ней в комнату. — Как идет работа над песней? — спрашивает девушка. Жан решает не вдаваться в подробности, поэтому отвечает кратко. Она кивает, но по небольшим изменениям выражения ее лица, парень понимает, что Уокер ожидала услышать большего. — Я принесла покушать, — вместо дальнейших расспросов произносит она и достает два пластиковых контейнера из ресторана через дорогу. Жан много раз видел его из окна своей новой спальни, но так и не решился туда сходить. Слишком высоки были риски. От запаха еды желудок немного сводит. Парень только сейчас понимает, что совершенно перестал замечать отсутствие приемов пищи в своей жизни, хотя раньше за его рационом четко следили. Пока они едят, Рене заводит разговоры на отвлеченные темы. Короткие ответы Жана ее вполне устраивают. Ну или она просто делает вид. Девушка раньше опустошает контейнер и направляется к дивану, на котором лежит ноутбук. — Я взгляну? — спрашивает она. Но не дождавшись ответа, занимает место где прежде сидел Жан. Уокер слегка хмурится, пока просматривает черновики Моро. Парню от этого не по себе. Еда застревает в горле, как бы он не стремился побыстрее запихнуть ее в себя. — Тебе не хватает вдохновения, — понимающим тоном выносит вердикт Рене. Жан смотрит на нее с нескрываемым сомнением. В его жизни никогда не было слова “вдохновение” оно всегда покрывалось банальным “надо писать быстрее”. Но Рене его взгляд совсем не смущает. Она дожидается, пока он доест, чтобы выдать: — Собирайся. Хочу показать тебе одно место. У Жана в планах не было покидать свое пристанище минимум до поездки в Британию, но отказать ей парень почему-то не может. Наверное, слишком привык соглашаться с чужим мнением. Он собирается быстро, но после тратит много времени на маскировку. Девушка все это время ждет его в прихожей. Они спускаются в холл отеля, но людей там не так много, как Жан ожидал. Большие стрелки на стене показывают без десяти час. Один из лакеев открывает перед ними дверь. Воздух на улице прохладный и приятный, но одновременно заставляет поежиться. Красный Aston Martin Рене припаркован почти у самого входа. Жан занимает переднее пассажирское сиденье. Ветер треплет волосы, а мимо мелькают фонари. Их желтый свет скользит по лобовому стеклу. Впервые за последнюю неделю мысли постепенное покидают его. Рене останавливает машину возле одного из зданий. Судя по вывескам оно принадлежит Лисам. — Не знал, что у них есть свой офис в Лос-Анджелесе, — делиться Жан. — Его открыли после подписания соглашения с Moriyama records. Именно я выбрала это здание. Раньше попасть в него было куда сложнее. Главный вход оказывается не заперт и они входят через него. Охранник видимо узнает Рене, а потому не задает лишних вопросов. Девушка ведет Жана прямиком к лифту. Самая верхняя кнопка ведет на крышу. Уокер без колебаний нажимает именно ее. Сверху воздух не загрязненный пылью и газами машин, оттого можно уловить даже тонкие нотки соленого океана. Он совсем не далеко. Если приглядеться, за полосой огней можно разглядеть сплошную черноту. Где-то там и есть океан. Рене подходит ближе к краю и тянет за собой Жана. Она ловко взбирается на бортик и свешивает ноги сквозь перила. Без лишних вопросов Моро повторяет за ней. С такой высоты город становится маленьким и все проблемы в нем тоже перестают иметь большой смысл. Это дарует небольшое умиротворение. И Жан согласен остаться здесь навсегда. — Когда-то я случайно нашла это место, — нарушает тишину Рене. И Моро совсем не против, — это было после моего первого концерта в Лос Анджелесе. Тогда я впервые столкнулась со своими хейтерами. Жан с трудом может представить себе, что когда-то мнение незнакомых людей могло серьезно задеть девушку. — Я искала утешение в уединении. Раньше это здание было чем-то типа торгового центра. И ноги сами привели сюда. По счастливой случайности вход на крышу оказался открыт. Я просидела здесь несколько часов, прежде чем менеджер спохватился, и мне пришлось возвращаться. С тех пор, каждый раз после концертов я приходила сюда. И это стало почти традицией. Поэтому, когда Лисам предоставили выбирать здание для своего офиса, я вложила все силы, чтобы купили именно его. Жан ничего не отвечает. И он вовсе не уверен, что вообще должен что-то говорить. Парень все больше погружается в свои мысли. И это помогает. Слабая мелодия возникает в голове сама собой и он всеми силами хватается за нее, короткими ногтями постукивая в такт по железной трубе ограждения. Строки льются сами собой. Их уносят обрывки ветра, но Рене все равно может услышать. — Это прекрасно, Жан, — говорит Уокер, когда Жан делает паузу. Он кивает своим мыслям. Кажется, она была права, место и вправду дарит вдохновение.

~•***•~

В ближайшую неделю Жан заканчивает написание сингла. Он вдохновлен свободой и рефлексией над этой темой. Несмотря на отсутствие четко установленных требований. Он все также пишет довольно мрачную и депрессивную музыку. Потому что по другому не может. И даже не уверен, что умеет. На запись уходит оставшееся время. Рене старается найти свободное время и находится рядом почти каждую минуту. В душе Жан этому благодарен, но все таки упрекает девушку за халатность к своей собственной работе. Моро вынужден контактировать с небольшим кругом сотрудников, что помогают ему в записи. К счастью, они оказываются достаточно компетентны, чтобы не лезть с вопросами. Несмотря на отсутствие официального заявление, интерес к личности бывшего музыканта воронов постепенно стихает. Ране удалила старые страницы Жана практически отовсюду, обещая, что после официального заявления создаст ему новые, и продвинет их на еще большую аудиторию. Жана это ничуть не впечатлило, однако права голоса у него не было. После удаления его профилей, что так или иначе связывали его с воронами, пропасть между прошлым и настоящим только увеличилась. Это не может не пугать. А если быть честным, то и вовсе приводит в дикий ужас. От того Моро еще сильнее старается заглушить чувства созданием собственной музыки.

Февраль. Два года и пять месяцев назад.

Международный аэропорт Лос-Анджелеса как и в любой другой день битком набит прибывающими и уезжающими всех национальностей. Жан стоит посреди одно из таких оживленных залов, пытаясь понять, куда ему идти. Он должен встретиться с Ичиро и, честно говоря, не особо уверен, что полет на частном самолете компании вместе с Боссом привлекательнее обычного пассажирского рейса. Однако выбора у него нет и это очень привычно. — Жан Моро? — окликает кто-то сзади. Воздух тут же уходит из легких, а земля выбивается из под ног. Неужели его узнали? Парень судорожно поправляет маску и оборачивается, с наивной верой, что все еще может обойтись. Напротив него стоит высокий человек в официальном костюме и сердце Жана отпускает, стоит ему вспомнить, что уже видел его в кафетерии офиса, пока ждал Рене. — Мы нигде не могли вас найти, — безэмоционально сообщает он, — не стоит задерживать взлетную полосу. Моро идет следом, стараясь не отставать и не потеряться в толпе. Кажется, стоит на секунду потерять широкую спину и он остановился в этом человеческом аду навсегда. Они выходят в более узкий, но свободный коридор и Жан с облегчением выдыхает. С воронами он тоже летал на частном самолете, но обычно его сопровождала целая толпа телохранителей. Только сейчас его посещает мысль, насколько же Рико одержим своей репутацией. Частный самолет Ичиро Мориямы на порядок больше тех, которыми владел Рико. Оно и понятно. Сам босс сидит в одном из кресел за ноутбуком. Он приветственно машет Жану, стоит ему войти, а затем невзначай бросает фразу, которая заставляет Моро содрогнуться. — Надеюсь, сингл получился достойным. С инвестициями Стюарта мы сможем гораздо быстрее скрыть следы твоего прошлого. Отвечать парень не намерен. Он лишь стоит в проходе, потупив взгляд в поверхность столешницы. Короткие ногти впиваются в запястья за его спиной. Видя чужое замешательство, Ичиро слегка откашливается. Это быстро выводит Жана из транса. Он быстро кивает и стремится ретироваться в другую часть самолете. Стоит ему усесться в одном из пустующих кресел, раздается небольшая вибрация. На экране парень замечает уведомления сразу от двух чатов. Удачи тебе в Британии 🤍 — От Рене. И Несколько сообщений от Натаниэля. Первое из сегодняшних – фотография. На ней Кевин строит импровизированную башню из бутылок виски, бокалов и всего остального, что по видимому, еще нашлось в номере отеля. А следом подпись: Помираем со скуки и ждем тебя. Еще мы с Кевином нашли один прекрасный клуб. Ты обязан будешь сходить с нами. Вряд-ли здесь тебя кто-то узнает также быстро как дома. Жану кажется, что узнают, и это отнюдь не тщеславие. Ответ он так и не набирает. Лишь переводит телефон в режим самолета и засовывает обратно в карман. Из кармана на спинке кресла торчат несколько журналов, на обложках которых в основном музыканты из Moriyama records. Есть даже одна с Деем. Жан листает их и даже не замечает, когда самолет взлетает. Вскоре ему попадается небольшая статья о нем самом. Выпуск старый и рядом с его фотографией красуется фотография Рико. Он яростно впихивает журналы обратно и надевает наушники. Облака неспешно проплывают мимо окна. А в голову приходит мысль, что эту поездки он может и не переживет.

~•***•~

Когда Жан выходит из самолета с неба срываются крупные капли дождя, а небо затянуто тучами. Аэропорт Хитроу не кажется парню примечательным. Они быстро проходят по его просторным холлам и оказываются на улице. Ичиро уверенно идет к черному мерседесу, припаркованному у самого входа. Жан занимает второе заднее сиденье. Серое небо отражается в мокром асфальте, а на стенах разводы. И если кто-то считает это романтикой Лондона, то Моро лишь впадает в меланхолию. Его взгляд скользит по тусклым пейзажам за окном и даже тревога, терзающая последние недели стихает, уступая место глубокой печали. Нил точно попытается вывести его из этого состояния. Парень уверен в этом, а вот получится ли у него, уже другой вопрос. Пятизвездочный отель Стюарта Хэтфорда — место поистине величественное. Чего только стоит один его главный зал. К слову разглядеть что-либо тщательно Жан не успевает. На него своей не большой, но довольно тяжелой тушкой налетает Натаниель. Позже к нему присоединяется и Кевин. Жану становится тяжело дышать, но отпускать его похоже никто не собирается. — Здрасте, босс, — бросает Джостен из-за его плеча. Жан не видит выражения лица Ичиро Мориямы, но слышит тихий смешок, а затем видит его спину, уходящую от них вглубь отеля. Парня вскоре отпускают и он жадно хватает ртом воздух.

~•***•~

Клуб, где Жану придется исполнить свой свеже написанный сингл, находится в двадцати минутах от отеля все в том же элитном районе Лондона. Именно сейчас, меньше чем за час до выступления, парню кажется, что его песня просто переполнена изъянами. Его бьет крупной дрожью, а собственное лицо в тускло освещенной гримерку кажется еще более измученным, чем обычно. Перед прошлыми выступлениями Жану редко предоставлялась возможность побыть одному. Сейчас же его почти выворачивает от одиночества. Ногти впиваются в запястье, лишь только так можно унять дрожь. Это не страх сцены. Это страх неизведанного, подкрепленный фантомами прошлого, уродливо лезущими наружу. Сложно осознавать, что сегодня может стать тем днем, когда он потеряет все. Еще невыносимее осознавать, что вся судьба зависит от одного сидящего в зале человека. Жан никогда добровольно не выбирал музыку, но ее потеря, станет равносильна смерти. Кто бы и с какими целями не навязал ему этот путь, изменить его Жан точно будет не в силах. В дверь тихонько стучат и Жан резко расцепляет руки, убирая их под стол. Он сидит замерев, в ожидании того, что кому это надо, все равно войдет сюда. Так и происходит. Спустя пару секунд дверь открывается. Девушка с порога постепенно оглядывает помещение, пока не задерживает свой взгляд на певце. — Ваш выход через пять минут, — сообщает она. Жан кивает, но это не заставляет ее покинуть помещение. Тогда он нехотя поднимается со своего места. Шаги тяжелые, и отдаются пульсацией в висках. Кровь к голове приливает, что та лопнуть грозится. И словно из под толщи воды голос Натаниэля пробивается. Ему учесть вторым выступать выпала. А Жан самым последним просил. Умолял почти, нервно губу закусив. Из-за кулис зал видно. Полупустой. Его для обычных гостей перекрыли. Разве что Стюарт с Ичиро в самой середине за лучшим столом восседает. Охрана их по залу размазана, кто куда осмелился присесть, тот там и сидит, не шевелясь. И персонал любопытный повылазил отовсюду. А Жан сожаление горькое почти физически ощущает. Когда людей много, встретиться с кем-то взглядом дважды почти нереально. И от этого спокойней. А здесь публика в человек десять а напряжения такого парень с начала карьеры не чувствовал. Голос Джостена стихает. С рассеянной улыбкой он крутится по сторонам и успокаивается лишь когда находит Жана за одной из кулис. Рассматривает пристально, а Моро в чужих глазах нотки беспокойства видит. Врать, что все в порядке тому, кто в этом мастер почти признай, занятие заведомо провальное. Последнее, что мелькает в голове у Жана, когда он делает шаг на сцену: “Это моя участь. Чтобы не было, я это заслужил” Музыка плавно из динамиков льется, а парень свое же произведение в пух и прах раскритиковать готов, пока микрофон из рук Нила забирает. Парень кивает, не то одобрительно, не то утешительно, прежде чем со сцены уйти. И вот он снова один. И даже нет толпы, которой можно было бы всего себя отдать, раствориться, войти в образ. Лишь две пары пронзительных глаз, не шевелясь наблюдают за ним, ожидая услышать голос. Жан предпочитает на них не смотреть. Взгляд в дальнюю стену упирается. Первые строчки с трудом даются. Требуется несколько секунд, чтобы парень подстроился под ритм. Его голос мягко накладывается на музыку. Смотря на черную стену, он всеми силами старается вспомнить свои чувства на той крыше в Лос-Анджелесе. Почувствовать тот ветер и свежесть. Уловить отдаленные нотки морского аромата. Вместо этого духота и застоявшийся запах алкоголя. Тошнота к горлу подступает. Но Моро четко приказывает себе держаться. Руки в гладкий корпус микрофона впиваются, а ногти на тыльной стороне ладоней следы оставляют. Только легче совсем не становится. Уже припев и парень всеми силами старается не лажать на высоких нотах. В голове их существование проклинает, а ведь сам написал. Мазахист хренов. Смотреть куда-либо больше невыносимо, и Жан закрывает глаза, стоит только музыке начать стихать. На миг клуб погружается в тишину. А потом, сквозь стук биения своего сердца, он слышит скупые аплодисменты. Поднять взгляд на Стюарта, чтобы попытаться понять его реакцию выше сил Моро. Смотря себе под ноги он, как можно незаметнее, спускается со сцены. — Это станет успешным, — выносит свой вердикт Кевин. — Молодец, Жан, — Нил натягивает на себя одну из своих идиотских улыбок. — А теперь мы сможем свалить подальше отсюда. Закидывая свою руку на плече Моро, насколько позволяет ему рост, а другой почти повисая на Кевине, Натаниэль ведет их к выходу. Жан даже не оборачивается. Невыносимое желание поскорей оказаться на свежем воздухе охватывает его с головой.

~•***•~

Удивительно, но за получасовую прогулку по ночному Лондону к их троице так никто и не подошел. Конечно, Жан видел камеры смартфона направленные в их сторону. Но то что люди не нарушали личное пространство не укладывалось в голове. Правда закончилось такое ангельское везения слишком быстро. Стоило только зайти в один из местных ночных клубов. — Это Кевин, — кричит кто-то из толпы. И Дэй самодовольно улыбается. Еще по пути, когда Жан завел очередной разговор, что ему не стоит вот так вот появляться в людных местах, Натаниэль предложил спор. Кого первого узнают, тот сегодня пьет за счет других. Глотать спиртное Жан не собирался, но тем не менее согласился. — Ну все, — разочарованно тянет Натаниэль. — Теперь нам с Жаном придется тащить до отеля твою полудохлую тушку. Кевин посылает ему самый выразительный из своих взглядов, но вскоре отворачивается, спеша удалиться к барной стойке. Протесты Жана Джостен волнуют мало. Он заказывает первые три шота, обязуясь все оплатить. Под пристальным взглядом голубых глаз Моро вливает в себя горькую жидкость. Та обжигает горло и стенки желудка, но не спешит даровать долгожданное расслабление. Со своей популярности Жан Моро почти не появлялся на публике без сопровождения, даже если на то не было его воли. Сейчас он в полной мере ощущает почему. Когда его узнают - дело времени. И когда кто-то замечает на его скуле тройку, машину смерти уже не остановить. — Жан, прокомментируй свой уход из воронов. — Жан, почему ты предал Рико? — эти слова бьют особенно сильно. Ответить хочется, но нельзя, и Жан сглатывает остатки горечи с языка. Нил руки до побеления костяшек сжимает. Не к добру это. — Пойдем, — тихо командует он. Жан со своего места поднимается, но толпа вокруг них плотным кругом сомкнулась, выходы к отступлению перекрыв. Кевин по другую сторону также решительно встает. — Держись сзади и не дай никому себя сцапать, — советует он. Люди расступаются под натиском уверенных шагов Кевина, особо смысле тянут руки к Жану, идущему следом, приходится уворачиваться от цепких кистей. Нил сзади идет. Говорить что-либо пьяным людям бесполезно, но разве его это остановит. На улицу они почти вылетают и не сговариваясь сворачивают в один из переулков. Только сейчас Жан находит твердую опору в кирпичной кладке и плавно стекает по стенке вниз. В голове паника, и мозг соображать отказывается, слышит, как Джостен растормошить пытается. Но слишком тяжело на него переключится. Моро руки в волосы запускает, и до боли оттягивает корни. В немой истерике бьётся. Так минут пять приходит. Потом уже и Кевин подключается. Его голос отчетливее слышится. Он Жана с земли поднимает и к такси ведет. Даже на заднем сидении за тонированными стеклами Моро не чувствует себя в безопасности. Пусть Кевин и Нил по обеим сторонам от него сидят. Этого все равно мало. Монотонное жужжание разрезает пространство. Нил отвечает на звонок. Он с минуту сидит с несвойственной себе серьезностью, прежде чем опустить трубку. — Это Ичиро, — поясняет он вскоре. — Посты о том, что было в клубе, — парень с неуверенностью и опаской коситься на Жана, — стремительно набирают популярность. Босс хочет, чтобы ты выступил с официальным заявлением после нашего с Эндрю концерта на большой сцене. У Жана мир из-под ног уходит, но он всеми силами старается внешне этого не показывать. — Из хороших новостей: контракт подписан.

~•*****•~

— То, что было после, многие фанаты считают новой эрой твоего творчества. Ты согласен, что она началась именно с этого заявления? — День, когда мне пришлось выступать после их концерта, я запомнил как один из худших в моей жизни.