Восточные сказки

Протяжный стон скрытых в неведомой глубине металлических дверей, отсек приглушенные толщей песка и камня неистовые выкрики и грохот примитивных музыкальных инструментов. Над затерянным в пустыне остовом Безымянного города снова воцарилась зловещая сонная тишина. Дуновение сквозняка из чернеющей в невысокой скале расщелины, служившей когда-то входом во внутренние залы древнего храма, породило небольшой песчаный смерч. Покружив среди развалин, он оставил на озаренном лунным светом песке двух с виду напоминающих рептилий существ. Приподняв рогатые головы с выпуклыми лбами и вытянутыми крокодильими челюстями, они окинули руины внимательным взглядом, убедились, что находятся в одиночестве, и поднялись на задние конечности. Передними, оканчивающимися подобием человеческих ладоней, рептилии вытянули из складок драпирующей их тела материи венчики из разноцветных перьев. — У них веселье в самом разгаре, а мы тут за ними хвосты подчищай. И лапы, — недовольно фыркнула одна из них и проворно замахала метелкой, убирая с песка дорожку следов. — Ну продолжай, Ак-шам, дальше-то что было? — Ну так вот, я ему говорю, — не заставила себя упрашивать другая, — может я сюда и убираться пришла, но абы что полировать не собираюсь. Я не такая! — А он чего? — А чего он? Ох, Ак-дюл, понятия не имею, на что он рассчитывал. Он ведь не красавец. Страшненький, прямо скажем. Кожица розовая, глазки черненькие, зубки меленькие. Тюрбанчик этот вокруг головы нелепый. Да вот… Ак-шам запнулась, опустила метелку и подняла на полную луну печальные золотистые глаза. — Что? — немедленно насторожилась ее подруга. — Считай измором взял. Говорил, как увидел во сне меня с метелкой на руинах, так разом покой потерял, рассудок и чувство самосохранения. Дифирамбы мне пел! Мол и хвост у меня красивый, и ноги у меня сильные… — А ты уши-то и развесила! Даром что развешивать нечего. Ак-дюл выпрямилась и уперла лапы в боки. Украшающие ее рога подвески заходили ходуном, подчеркивая негодование своей хозяйки. Ак-шам только сокрушенно пожала плечами. — Так он ведь литератор! Мастер слова! Рассказывал, что книгу пишет, такую, что в веках останется. Меня в ней прославить собирался. Стихи мне посвящал. Что-то там про смерть и вечность. Сейчас один в один уже не вспомню, но красиво. — Мозги он тебе пудрил! А ты, небось, порассказывала ему про нас всего? — Нет, что ты!.. — рептилия было запротестовала, но тут же осеклась. — Ну так, подкинула фактик-другой. Ему ж для книги надо было, для антуража. Чтоб ощущалось правдоподобнее. Я и описала кратенько медные врата, свет в подземных сферах и еще там кое-чего по мелочи… Выпустив из лап перьевую метелку, она жалобно посмотрела на подругу. Какое-то время ни одна не произносила ни слова. — Ох, дура ты, Ак-шам, дура… — наконец, выдохнула Ак-дюл и положила лапу ей на плечо. — Что делать-то теперь будешь? Та немного помолчала, прежде чем ответить, потом резко выпрямилась и, сверкнув глазами, вздернула подбородок. — А вот соберусь завтра, и пойду искать его, — с вызовом выпалила она. — После всего, что было, я его запах ни с чем не спутаю. Все их жалкие деревни обойду, а найду подлеца. Почитаю, что он там в книжке своей про меня пишет. — Как зовут-то его ты хоть помнишь? — А как же! У меня тут даже автограф его на память есть. Вот, погляди. С этими словами рептилия опустилась на все четыре лапы и смахнула песок с основания низкой каменной стены, обнажая нацарапанную на ней надпись:

Ак-шам + Альхазред = <3