Золотая статуя

Золотыми нитями опутана вся Охема. Нити тянутся через улицы, путаются под ногами, цепляются за углы домов и заползают в окна. Золотом покрыты все дороги и стены, Аглая — безумная в своём контроле, здесь не сделать и шагу без её ведома. Анакса раздраженно проводит пальцем по нити, самыми кончиками сознания ощущая её вздрагивание; Аглая прошила ими весь город, словно ещё одно своё творение, ещё одно платье, создание Романтики; золото пронзает каждую молекулу. Эти нити опутывают и Анаксу тоже: кольцами обхватывают по рукам и ногам, связывают и сковывают движения, пережимают грудь и мешают дышать, мешают сердцу биться правильно, пытаются забраться под повязку — впиться внутрь, под самую кожу; Аглая не даст ему даже вздохнуть без её контроля. Безумная, ненормальная, она давно утеряла последние капли своей человечности, последние капли красной крови превратились в золотые — сама Аглая уже давно стала золотой статуей, идеальное создание помешаного творца; её черты выточены тысячей инструментов и тысячей рук, её кожа блестит от количества взглядов, которые она получает и которые никогда не сможет вернуть. Нитями опутана вся Охема. Они заменяют Аглае слепые глаза, они заменяют ей идеально гладкие руки — нельзя проронить и капли золотистой крови, нельзя оставить и царапинки на божественных чертах. Анакса хочет разодрать её тело, добраться до органов, узнать, полностью ли она превратилась в бесчеловечную статую, или внутри ещё осталось что-то кроме золота? Золотом опутана вся Охема. Золото пробирается всюду лучами бесконечного солнца. В Охеме ночь не наступает никогда — свет окрашивает Аглаю золотыми красками, ее кожа обжигает чужие глаза своим блеском. Аглая слепа, остальные — тем более; Анакса даже одним глазом видит больше, чем остальные, что так слепо ведутся на идеальные изгибы и нежный голос — в ней не осталось ничего человеческого, золото людям не принадлежит; Романтика пронизана золотыми нитями, сердце Анаксы опутано её паутиной. Нити обхватывают саму Аглаю, она ими управляет, как кукловод. Помешана на контроле, вокруг каждого из не по-человечески изящных пальцев накручена по меньшей мере сотня золотистых нитей, они служат для неё дорогами, они служат для неё глазами, руками, даже крыльями — Анакса уверен, эти нити смогут поднять её к самому небу, смогут обвить даже Аквилу. Золото пронзит голубое небо, золото покроет каждую поверхность, золотом станет вся Охема. Анакса — первый в очереди. Его, только его она сделает своей золотой марионеткой при первой же возможности, ещё одним манекеном для своих идеальных творений — проявление Романтики, безусловно. Золотыми нитями опутана вся Охема. Золотыми нитями с ног до головы опутан Анакса — они прознают его кожу, проходят сквозь самое сердце, тянут его к Аглае и пытаются сшить их в одно целое. Нити тянут их ближе, Анакса не смеет сопротивляться — золото пробилось сквозь его кожу, заползло внутрь однажды мёртвого тела. На таком расстоянии кажется, что Аглая тает, плавится, золото становится жидким — волосы ручьями просачиваются сквозь его пальцы, ткани, словно одно целое с её кожей, затекают ему под самые ребра; швы и ленты струятся по её телу, потом — скатываются на пол водопадом. Золото пробирается под его одежду вместе с не по-человечески изящными пальцами. Анакса в золоте утопает, задыхается от его количества в лёгких, в мышцах, в сердце, становится одним целым с золотистой фигурой Аглаи — всего лишь ещё одной марионеткой. Анакса злится, Аглая усмехается. Не по-человечески божественный изгиб блестящих золотом губ ломается в по-человечески резком вздохе. Золото заполняет Анаксу, нити приковывают его ладони к идеальным изгибам. Единой золотой статуей они застывают в мгновение пика.