В другой жизни

Сердце стучит бешено, отдаваясь болью в голове. Плечо нещадно тянет от пулевого ранения. Оно медленно кровоточит, перевязанное лишь куском футболки. С волос капает чужая кровь. Но это не имеет значения. Важно лишь, что на здоровом плече чувствуется тяжесть чужой головы. Глупая улыбка играет на губах, пока по ним медленно стекают капельки крови, которых стало заметно меньше после недавнего поцелуя. ВИПы уехали, охранников почти нет, крестики победили. Тишина коридоров сейчас контрастирует с недавним шумом от автоматной очереди и чужих криков. Но это не бьёт по ушам и не отражается посттравматическими воспоминаниями. Наоборот, приятно оседает между плотно прижатыми друг к другу телами двух мужчин, пришитыми фантомной красной ниткой. Лишь редкие тяжёлые вдохи способны на короткий миг прервать эту тишину и некоторые чересчур громкие мысли. Хван Ин Хо. Ведущий, убийца, безжалостный человек. Такого мнения о нём Сон Ки Хун. Так он его представлял. Но Сон не мог представить, что после долгой погони за Ведущим, после изнурительной и кровопролитной битвы за свободу, после выстроенного безжалостного образа, он сможет позволять Фронтмену спокойно сжимать и поглаживать его пальцы и ложится головой на плечо, оседая на нём удивительно приятным грузом. Смешно. Ки Хун хотел бы истерически засмеяться или ударить Ин Хо что есть силы. Но не мог. Не было ни желания, ни сил. Да и злость его была больше направлена на самого себя. Он больше не хотел отрицать тот факт, что Хван ему небезразличен. Всё, на что он сейчас способен: покрепче сжать чужую ладонь в ответ, расслабиться, продолжать улыбаться, не обращая внимание ни на свою, ни на чужую кровь и чувствовать, как что-то внутри него медленно отмирает. Это глупо и абсурдно. Осознают это оба. Но гулкое "всё равно" эхом отдаётся от покрашенных в яркие краски стен, даже не нуждаясь в произношении. В конце концов, быть героями мелодрамы не так уж плохо, думается Ки Хуну. — Я ненавижу тебя. В этой жизни, — честно говорит Сон, резко прерывая тишину, но не нарушая нарочито мягкой атмосферы. Тёплые, аккуратные поглаживания по руке не исчезают. Ни один мускул на лице Ин Хо не дёргается. Всё остаётся ровно так же, как и было до брошенной искренней фразы. Невидимые кровавые бабочки спокойно продолжают свой прежний путь. — Я знаю, — тихо отвечает Хван. Слишком просто. По его лицу так же стекает кровь, металлический вкус которой давно въелся под кожу. Зализанные обычно волосы беспощадно растрёпаны и испачканы. Чёрная перчатка осталась на той руке, которая не сжимала кихунову, не давая ни на секунду забыть, кем является Ин Хо. Бывший игрок не сдерживает короткого смешка, бросая взгляд на потрёпанного Ведущего. Его вид не доставляет Сону удовольствие в плане мести, хотя примерно такую картину в своей голове Ки Хун видел очень давно. Но явно не в таком свете. Удовольствие возникало от мысли о каком-то домашнем виде Хвана, если стереть кровь и забыть, где они находятся. Ки Хун за эти три года поисков ни на секунду не менял своего мнения и представления. Не смещал фокус мести ни на градус. Но в первый же день их встречи с глазу на глаз Хван Ин Хо начал всё медленно переставлять в устоявшемся видении Ки Хуна, будто осваивался в новом доме. И это был именно Ин Хо. Не Ведущий и не Ён Иль. Именно Ин Хо перевернул всё на сто восемьдесят градусов. Именно он пролез в самую суть Ки Хуна. Именно он разорвал его грудную клетку в клочья, доставая от туда давно покалеченное сердце, беззастенчиво втаптывая его в грязь и убивая всё, что успело стать Сону дорого. Больно. — В другой Вселенной? — тихо спрашивает Ки Хун, внимательно разглядывая кровавые следы бойни, которые никто так и не убрал. Он с точностью мог сказать, где умер почти каждый член его бунта. Он не говорит "может быть в другой Вселенной нет того, что случилось здесь. Может быть в другой Вселенной мы счастливы. Можеть быть в другой Вселенной у нас есть шанс". Но несказанные слова слишком громко повисают в воздухе. — В другой Вселенной, — вторит Ин Хо, слегка кивая, а на его губах расцветает улыбка. Тихий смех так и рвётся наружу, но позволить себе таких вольностей Ведущий не решается. Может быть где-то есть мир, где Ин Хо не стал Ведущим. Может быть где-то есть мир, где изменился Ки Хун. Вариантов бесконечно много, но все они не имеют смысла. На их долю выпали игры, на которых они по разные стороны баррикад. И изменить ничего нельзя. Всё остаётся так, как есть. Остаётся участие, остаётся предательство. Остаются тихие разговоры в луже собственной крови и металлические поцелуи. Остаётся их будущее, которое постепенно теряет смысл. Остаются чужие смерти. Остаётся больная, кровавая любовь, которой не суждено развиться. Остаётся истина, где их совместные шансы ничтожно малы.