Трепет

Трепет. Трепет - это чувство которое поглощает внутри, когда лазурные глаза с заботой направлены на неё. Трепет - это когда она ближе жмется посреди ночи, успевая пройтись кончиком носа по его скуле. Такого комфорта никто из них не ощущал никогда. Абсолютного счастья, проходящего сквозь их душу, затрагивая все органы и заставляя голову не думать. Окончательно одурманиться, до подгибающихся коленок и тонуть в поцелуях. Саша впервые чувствовала такое. Такое хорошее, доброе, до жути приятное, пыталась отдать всё, что накопилось внутри неё за годы тренировок. Вся любовь, которая плавала по дну, не в силах всплыть на поверхность. Вся любовь, которая почти что умерла, которую Саша внутри себя уже давно похоронила, закрыв сундук в своей комнате на ключ, отпугивая всех. Себя, сундук, все мысли, всю себя - русую девочку в бежевых коньках и синем платье, она оставила там, стараясь не заглядывать и не вспоминать о какой-то пятнадцатилетней малютке, вновь стоявшей с бронзой. Она похоронила все, кроме медалей в шкафчике. Медалей бронзового отлива, боль внутри от которых разливалась, не давая отпустить прошлую себя до конца. Может, выкинуть их уже? И её крутит не по-детски, до тех пор пока она не приезжает на какое-то очередное шоу (а точнее целый тур) в Японии, вошедшее в рутину настолько, что сакура уже не кажется необычной, а центр Токио не впечатляет. Но она видит глаза. Глаза действующих спортсменов, которые искрятся в поисках правды и золота на шее. В особенности его глаза. Голубые, но такие огненные, словно двадцатилетний парень готов хоть сейчас олимпийское золото охватить, не думая о соперниках. Казалось бы, самоуверенный лоб, готовый на все, но Трусова уже третий день наблюдает, как этот лоб ей элементарное "привет" от смущения сказать не может. Но и не надо, они и так каждый день болтают, просто без слов. Когда всех попросили приехать в Японию хотя бы с одной медалью, да бы выглядеть посолиднее на пресс конференции, Саша в последний момент, чуть не забыв, выхватывает из дома бронзу Чемпионата Мира, а в отеле корит себя, за то что не взяла юниорское золото. Чуть ли не униженной, с понимаем того, что одна будет там с таким тяжким бременем, бредет на каток. Саша столбенеет, замечая на Илье медаль Чемпионата Мира. Бронзовую медаль. Малинин смотрит на неё с лёгким сочувствием, освобождает стул спереди, приглашая и Трусова чувствует эту поддержку. Поддержку, в которой лежит всё что можно себе представить. Поддержку, показывающую что она не одна. Илья - касается, без прикосновения. Он словно тянет к ней подушечки пальцев, невербально, так аккуратно трогая. На пробу каждое действие по отношению к ней делает, не говоря ни слова. И с каждым днём все больше у Саши на нем взгляд фокусируется, без стеснения рассматривая лицо мальчишки, до тех пор, пока он сам не заметит её глаза, которые уставились на него. Саша впервые слышит его голос и слова по отношению к себе, а заодно и руки так бескорыстно блуждающие по её спине - перед номером. Кожа в этот момент от прикосновения вздрагивает, покрываясь мурашками от неожиданности, заставляя забыть о шоу, номере и о чем либо ещё из-за слишком мягких пальцев на собственной спине. - Э.. Ты чего? - Еле получается выговорить, слегка оборачивая голову. - У тебя платье сзади не до конца застегнуто. - С этими словами Малинин аккуратно тянет молнию, застегивая до конца, наблюдая как под тканью трепыхается кожа. - Так лучше. Он отходит до того, как Саше получается опомниться. - Ты думал, насчёт того, что это все не случайно? - Она прикасается к груди напротив, слыша биение сердца. - Что именно? - Пальцы проходятся по её волосам, заставляя сладостно прикрыть глаза, а нежные губы задерживаются на девичьей макушке.

Мы.

Илья после того случая с платьем - всё чаще и чаще рядом появляется, ближе норовит подлезть, в сознание втиснуться, да вот только слишком близко для Саши. Пора признаться. Она боится. Боится общения с ним. Он ведь в голову засядет, а потом уйдёт навсегда. Далеко уйдет. Саша знает. С ней каждый раз такое происходит. Трусова вытягивает руки вперёд, почти что жмурится, закрываясь, но дело в том что Илью это не капли не отпугивает. Он все ближе и ближе, приближаясь до тех пор, пока Саша не чувствует горячое дыхание возле своего уха. Туман. Стук в дверь, потом кеды, так уверенно заступающие на территорию её номера. Ночные разговоры без конца, лай собак между тем, сон - головой на её животе. Поглаживания по блондинистым волосам. Со временем, американец твёрдо обосновался в комнате Трусовой. Зарядка, толстовка, наушники, плитки шоколада - всё лежало у неё и казалось, он уже перестал заходить к себе номер. Безпамятство. Одурманненость. Влюблённость. Все внутри бурлило, вызывая мурашки по спине, дрожь, жар. Когда в голове тугая боль, словно молоточком бьют по наковальне, но беспорядочные поцелуи так и ходят по вискам, стирая, стирая, стирая. Илья оставляет поцелуи лишь на макушке, висках и щеках. Он не касается ничего другого, будто боится, что она его выгонит и отвергнет. Но, как, чёрт возьми, это возможно, если они почти что живут в одной комнате, засыпая в объятиях друг друга. Саша крепко обнимает его, чувствуя что слезы готовы вылиться из голубых глаз. Из-за перенапряжения, из-за трагедии, из-за невероятных чувств, которые внутри не успокаиваются, из-за гормонов, внутри пляшущих. Не знает, куда деться. А шоу продолжается, когда оба, с нежностью и неприкрытой в глазах любовью, смотрят друг на друга, договариваясь на параллельный прыжок. Саша, на таком диком влияние, восстановила четверной. Черт, все фигуристы уже оглядываются на этих двоих, ибо у Трусовой в низу живота узел вяжется в миг появления Ильи. Малинин чуть трясёт головой, от чего роскошная шевелюра в разные стороны двигается, а запах его парфюма голову Саши кружит. Вечером - тёплые ладони в перчатках, на талии, прижимающие женское тело к двери гримёрки, длительные поцелуи в щеки и прикрытые глаза обоих, а у рыжей, к тому же, подгибающиеся колени. - Илюш... - М? - Отзывается младший, продолжая касается её горячими губами. - Что будет... Когда тур закончится?

Я не знаю. -

Он ведь правда не знает. Он в Америке. Она в России и совершенно никаких точек соприкосновения, за исключением летних шоу. Но ни он, ни она столько не вытерпят. Не смогут. Кончик носа слишком привык мягко натыкаться на теплую девичью кожу. Губы слишком привыкли к бархатным прикосновениям. Возможно, ему просто требуется кому-то отдать накопившуюся любовь, он же правда не знает, как это делается. Дом-Лед-Школа-Лед-Дом. И так всю жизнь. И ни о каких отношениях и речи в таком распорядке не было, лишь разговоры о том, как не завалить биологию на экзаменах. Насколько разные, настолько и одинаковые. Никто уже не знает, хорошо это, или плохо. Илья начал заваливать четверной аксель - это плохо. От этого Саша с Татьяной жмурятся, закрывая глаза руками. Саша начала выезжать четверной лутц - это хорошо. У Ильи в этот момент глаза, от радости за неё, светятся. Тёплые руки вечером греют, поцелуи успокаивают, а тайные встречи манят, заставляя смеяться, смотреть на это все влюбленными глазами. Илья вечером сопит, засыпая от поглаживаний по голове, перебирания его прядей средь длинных пальцев. Саша засыпает, кутаясь в его длинную толстовку, на два размера больше её самой, чувствуя тыкания куда-то в район шеи. Но все имеет конец. И это тоже. В их последнее утро Саша проснулась от поцелуев. Нежность. Слишком много нежности. А ещё до жути бесила неопределённость. Пытка понимая того, что завтра утром они будут просыпаться совершенно одни на разных континентах. - Ты будешь меня сегодня провожать? - Спрашивает с надеждой, поворачиваясь к Илье. - Конечно. - Шёпот тает в номере, когда Илья подталкивает ещё ближе к себе, трётся. И Илья сдерживает обещание, крепко обхватив её перед автобусом. Он целует. Впервые целует в губы. Жалобно мнет под себя то верхнию, то нижнию губу, пальцами перебирая волосы, не хотя отпускать, хнычет. Мир перестаёт существовать на какую-то долю секунды, заставляя испытывать весь спектр эмоций. Они проваливаются. Оба. Глубоко. На самое дно. - Мы больше никогда не встретимся? - Слёзы из глаз капают, когда рыжая отрывается от губ парня, прикасаясь лбом к его лбу, чувствуя что руки светловолосого перебираются к собаке на её руках. - Глупышка. Конечно встретимся. Встретимся. Встретимся. Конечно.

***

Последующие два месяца были полнейшей апатии, ведь они оба нашли ради чего жить. Ради любви. Тут же теряя это. Саша после небольшого "курортного романа" почувствовала что-то неземное, что рвётся из неё самой, безумное желание, внутри колющее. Ведь он даже с её собаками мог управляться - а это уже уровень. Илью родители дома ругают. Впервые ему что-то помешало перед важными стартами, а у него в голове лишь образ рыжей, целеустремлённой девушки, которая приелась, стала слишком родной. И скучает оба безумно, безумно, отвратительно сильно. Конечно, никто из них не знает, что спустя несколько лет они будут слишком счастливы вместе. Когда Саша не вытерпит наконец, перебираясь в Вирджинию со всеми пожитками, а Илья её английскому языку учить будет, нежно заводя распущенную прядь за ухо. Когда он заболевает, а она лекарства ищет и обнимает - лишь бы легче стало. Когда вечером он видит её скучаюший взгляд и тут же предлагает ей прогуляться до магазина, а потом сесть, со всеми вкусняшками, играя в компьютерные игры. Когда он выключает её ранний будильник, шепча что-то нежное на ухо. Сам вставая, собирая всех собак для утренней прогулки. А возвращаясь падает в её объятия, засыпая вновь. Когда два сердца бьются в унисон, а тела мурашками покрываются, озноб - дикое счастье, охватывающее обоих, внутри так сильно зацепившееся. И никакие соревнования, никакие победы, совершенно ничего больше не имеет значения, лишь непрерывающаяся ласка и любовь. - Знаешь. Когда я впервые увидела вас с Сашей... - Как-то раз рассуждала Татьяна с сыном на кухне - Я подумала - ну точно нет. Сложилось впечатление, что ты её поматросишь и бросишь, как говорится, но... - Мам... - Не перебивай! - Женщина тревожно выдыхает. - Но теперь... Знаешь, вы словно созданы друг для друга. Я вижу твой взгляд на неё. И её на тебя. Это нечто большее. И оба действительно счастливы. Счастливы так, как никогда. Счастливы быть друг с другом. Любить и трепетать.