Уличный художник.

А правда ли говорят, что уличные художники не так просты, как кажутся? Нет же. Этот — самый простой, обычный, что не наесть, паренёк-художник, расписывающий стены городских зданий, обычных стен в подъездах, на гаражах и всём прочем. Администрация города не против такого помощника. Темноводск стал одним из самых посещаемых городов страны из-за таких настенных произведений. Ну и как же художнику, получившему призвание, не обзавестись другом — начинающим писать свои произведения, заслуживающие признания и расположения в душе каждого. Конечно, Ярослав не ожидал этого момента зарождения дружбы, да и вообще находить себе друга он не планировал. Но судьба все решила за него. Расписывая очередную стену на улице, в безлюдном переулке, он почувствовал резкий толчок в бок, а после, сам не поняв, как очутился на холодном асфальте, открыл глаза. Перед собой он увидел полную противоположность себя. Единственное, что могло быть у них похоже — их рост и телосложение. Двое парней были очень высокие — почти два метра и хорошего телосложения. В остальном же, он был совершенно не похож на него: блондинистые, кудрявые волосы, светлое лицо, покрытое веснушками, узковатые зеленые глаза с длинными темными ресницами, шмыгающий нос с аккуратной горбинкой и тонкие алые губы. Юноша быстро подпрыгнул и начал собирать листы, рассыпавшиеся по всем сторонам и немного запачкавшиеся в краске разных цветов. Такая банальная встреча как в самом дешевом кино, но зато какая неожиданная. — Ты не местный здесь, сразу видно, — поднимаясь и отряхиваясь, он взял руки один из упавших листов и прочитал первую строку, — Идеальный человек, написанный всевышнем? Как интересно, ты писатель? — А ты всех местных в лицо знаешь? Да, не местный, а что? — Роман собрав листы, начал их пересчитывать и недосчитался одного листа, что сразу же отразилось на его лице, — Начинающий, а так верно, — он выдернул из рук первого встречного начало своего произведения и собрал всё обратно в папку. — Если бы я знал всех в лицо, то не помнил бы ничего другого. Хотя всех я бы точно не запомнил. — усмехнулся темноволосый и подправил свои прямоугольные очки, — Ничего, просто все, кто хотя-бы три месяца пожил тут, знают, что поя я рисую где-то — ходить не надо, — он взял кисточку и, обмакнув ее в краску, элегантными движениями начал делать прерывистые мазки, — И про что же пишешь, неместный начинающий? — О том, что написано в названии написано, сами читали же. Приятно было увидеть столь талантливого художника, который украсил такой прекрасный город, — он проговорил это и быстро ушел. — Странный какой-то он. Сбил, не извинился и говорил в таком грубом тоне, — молодой человек посмотрел в след уходящему и продолжил свое творчество. Шли дни, недели, но хоть где-то два творца обязательно пересекались. Понятное дело, что Ярику надоело все это смертно надоело. Каждый день видеть этого грубияна заставляло чувствовать себя неприятно, а если он проходил мимо, то вообще раздражение било настолько, что аж зубы сводило. А это, между прочем, очень мешало дорисовывать картину на стене в переходе. В один из таких дней, паренёк уже не выдержал и решил высказать ему всё. Всё как обычно. Он идёт на место, где рисует, расставил краски, достал кисти, смешал нужный цвет, обмакнул кисть и как только сделал первый мазок по стене, обернулся в сторону прохода. — Раз, два, три, — шёпотом проговорил тот и из-за стены начала проявляться тёмная высокая фигура. Через пару секунд уже явно было, что это тот самый раздражитель. Глубоко вдохнув, парень прикрыл свои тёмные, словно ночь, глаза и на выдохе сделала самый серьёзный взгляд, — Я не понимаю, ты следишь за мной, или что ты вечно ходишь тут? Я же явно дал понять, что пока я рисую — тут ходить не надо. Удивившись, он приподнял свои орлиные брови и наигранно удивился. — Я слежу за тобой? Нет. Это просто ты рисуешь в том месте, через которое мне нужно проходить каждый день. Или я виноват в том, что тут сделали удобный проход. Чтобы не ехать через весь город, а просто пройти. Ты ведь даже не удосужился ничем огородиться, чтобы тут не ходили. — А ты, посмотрю, вообще без уважения ко всем относишься. Не могу я поставить знаки, чтобы тут не ходили. Кончились. Дороги делают сейчас, думаю заметил уже, — раздражённо ответил тот, таким тоном, что любой бы понял, как светлый раздражал его. — Ну-ну. Не надо так раздражаться. Всех я уважаю, просто неделька паршивая выдалась. Видишь-ли, не только ты работаешь не покладая рук, — с насмешкой говорил веснушчатый, будто издеваясь над минутным собеседником. — Да ты издеваешься! — вскрикнул парень в очках, взмахнув рукой, которой уронил банку с краской, немного испачкав произведение на стене, — Знаешь, меня трудно вывести из себя, но тебе удалось это сделать, поздравляю. А сейчас — Убирайся вон! И чтоб тебя не видел здесь больше. — Что ты так кричишь? Разве это стоит того? — все также, улыбаясь, говорил он, — Слушай, — протянул зеленоглазый, — А ты интересный персонаж, может про тебя написать? Как раз все идеи покинули меня. Итак, темные глаза Ярослава стало почти не разглядеть. Его зрачки стали расширяться от злости, а ладони невольно начали сжиматься в кулаки. «Что? Да как только язык у этого мерзавца осмелился повернуться и заговорить об этом! Не уважает, каждый день мешает мне, да и еще рассказ писать хочет? Он серьёзно не шутит?» — звонко пронеслось у него в мыслях. Резко он бросил на парня на против злой взгляд и заметил его ухмылку, — «Да он меня на слабо берет! Думает, что ещё больше въемся. Да никогда!» В гробовой тишине послышался глубокий вдох, за которым последовал тяжёлый выдох и мышцы лица темноволосого расслабились — А знаешь что? А я согласен. Давай — пиши! Роман никак не ожидал такого. Он хотел лишь побесить художника, а теперь должен писать что-то? Рассказ? Сказку? Стих? А может… Роман! Роман напишет роман. Но всё было не то. Не знал он, что можно написать про него. Не знал не самого молодого человека, стоящего в запачканном фартуке перед ним, не, тем более, жанр, в котором лучше про него писать. И тут уже до жути улыбчивое лицо потеряло ту блистающею улыбку и тут же погрузилось в непривычный вид раздумья. Надо же только — тот ворчливый и вспыльчивый человек, стоящий напротив его, вдруг стал таким спокойным и невозмутимым, что начало казаться, что его не под силу вывести из себя никому. — Хорошо. Тогда какое же имя у распрекрасного художника? — У распрекрасного художника имя соответственное. Ярослав. А какое же имя у раздражающего писателя? — заметив явный сарказм первого, он уже хотел как обычно разозлиться, но сделав незаметный вдох, успокоившись, настенный творец сохранил своё спокойствие. — Ярик значит. Запомню. Да не раздражающий я. Роман — самое подходящее имя для писателя. Идём, надо побеседовать, чтобы ты получился как ты не только внешне, но и по характеру похож. — Пф, делать мне не чего, как с таким грубияном, как ты беседовать. Из-за тебя, Роман, — протянул темноволосый недовольно фыркнув, — Мне исправлять трёхнедельную работу. Между прочем, мне её надо закончить через месяц, а стена, как видишь, не маленькая. И я предпочитаю, когда меня называют Ярослав, а не Ярик. Попрошу запомнить, если уж хочешь писать обо мне. Зеленоглазый цокнул, недовольно закатив глаза. — Ладно-ладно, Ярик, уже запомнил. Сколько? Месяц? Ты всё успеешь, я верю в тебя, поэтому идём. Я уже изучил местность и приметил отличное место на горах, где и озеро видно. Самое то, чтобы начать дорабатывать персонажа и придумывать сюжет. Сворачивайся и мы пойдём, — парень уже собирался уходить, но вдруг обернулся, — Я за тобой заходить не буду, поэтому сам дойдёшь. Часа через два, — после этих слов, писатель так же развернулся и примерно через двадцать секунд уже скрылся за углом. А уличный художник остался один в переулке. Наедине со своей почти испортившийся работой, он стоял в недоумении, которое вскоре сменилось неким гневом. Как только этот грубиян посмел ударить по его самолюбию и так бестактно решать за него то, что он будет сегодня делать. Хоть планов на день у него и не было, но от нахождения и беседы с человеком, который его раздражал Ярослав явно не был в восторге. Ну а что поделать? Сам же согласился. — А мне вот интересно. В момент, когда я соглашался, у меня какие извилины работали? Да что вообще этот бессовестный Роман написать может вообще? Как у таких грубых людей просыпается талант к писательству, — с этими словами он повернулся лицом к стене и начал пытаться исправлять свою работу. Мазок, следующий, третий… За любимым занятием время проходит так быстро, что будущий герой рассказа даже и не заметил, как прошел час. А ведь он уже исправил свою долгую работу и даже смог приступить к следующей её части. Но всё же, посмотрев на наручные часы, молодой человек резко подорвался с места и начал собирать все краски и кисти. Бегом он добрался до дома и принялся оттирать свои руки от засохшей краски, но как бы он не старался, даже с мылом и мочалкой у него не получилось отмыть всё идеально. — Ой ладно. Пойду с разноцветными руками. Пусть радуется, что я вообще приду к нему, — Ярослав умылся холодной водой и выходя, накинул свою кожанку, и быстро выбежал из квартиры, — Опаздываю, — пробурчал всеми любимый художник, еще раз посмотрев на время. Быстрым шагом он спускался по ступенькам старого дома, засматриваясь, как в первый раз, на свои же настенные работы. Тусклый свет от фонарей неизменно царил на улице. Хоть летом и не так быстро темнеет, но те фонари уже работали. Оглядываясь по сторонам, юноша, ускорил свой шаг, дабы не так сильно опоздать на некую встречу. Как-то было не по себе. Да и не особо приятно от осознания, что в здравом уме согласился на такую встречу, да с таким-то раздражающим человеком, как этот Роман. — Ха, — тихо протянул тот, — Ярик значит. Тогда будет Ромкой. Или Ромчиком, на месте разберусь, как называть его. Виднелись уже и те самые, заветные, горы. Подходя ближе к этому прекрасному месту, парень в кожанке, увидел его собеседника на ближайшие полчаса. Может показаться. Что не так уж и много, но уж точно не для Ярослава, который терпеть не может все эти долгие разговоры с новыми личностями, особенно когда рассказывает о себе он, а не ему. Художник перевёл взгляд на Романа. Как всегда, он светился какой-то позитивной энергией. Но выглядел он иначе. Кто бы мог подумать, что советский свитер так может изменить виденье на человека. Писатель выглядел более солнечным. Быстро, настолько, что даже не заметно, кудрявый повернул голову в сторону только что пришедшего парня. — Договаривались два часа назад, мог бы и следить за временем. Ладно, садись рядом, — возмущенно сказал тот и окинул взглядом темноволосого, — или ты слишком официально одет, чтобы сидеть на пледе в горах? Рядом лес ещё и я — прекрасный грубиян. Ну точно не сядешь. — Я просто люблю стоять. Но раз ты так настаиваешь, то так уж и быть, присяду, — сказав это, он медленно опустился и присел на плед, стараясь не контактировать с Ромой, — Ладно, Ромчик, и что тебе от меня нужно, что ты без какого-либо уважения, можешь так бестактно распоряжаться, в первую очередь, моим временем? — Просто признай, что тебе за целый день надоело стоять и ты выбрал не самый подходящий наряд для этой встречи. На следующую, прошу, оденься покомфортнее. Кстати, хорошо придумал. Ромчик. А мне даже нравится, молодец. — То есть, тебе нравится, когда твоё имя как-то изменяют? И тебе всё равно? Это же не приятно. — А что в этом такого? Это, наоборот, помогает узнавать людей и придаёт изюминку тому человеку и мне. Так. Мне нужно знать о тебе желательно всё, но сегодня пройдёмся по основе. Начинаем. Рассказывай о своих привычках, страхах, сильных и слабых сторонах и хотелось бы узнать о твоём характере побольше. — И мне всё это рассказывать? Я не люблю такое. — Нравится, не нравится — мне до этого дела нет. Поэтому давай говори, сам же согласился на это, — кудрявый достал из своего рюкзака, лежащего рядом, блокнот с карандашом и опять посмотрел на Ярика, — Я тебя внимательно слушаю. — Отлично. Мне легче рассказывается, когда я рисую. Как ты узнал? — он выхватил из рук собеседника карандаш с блокнотом и начал делать неаккуратные линии, формируя набросок. — Эй, отдай. Я хотел записывать то, что ты скажешь. — Ничего страшного, пошевелишь мозгами и запомнишь. Что ты там хотел знать? Характер? Характер как характер — ничего особого. Иногда разозлиться могу, но редко. Люблю с людьми общаться, рисовать. И вообще я очень добрый и весёлый человек, любящий своё дело, — не отрываясь от рисования бубнил он, мельком поглядывая на юношу напротив, — Повернись в профиль, хочу твою причёску получше рассмотреть. — Куда повернуться? Это чтобы нос видно выло хорошо? Боком? — Да-да, давай быстрее. А то не скажу ничего больше. — И после этого ты смеешь называть себя добрым? Помимо того, что ты злой, так ты ещё и нетерпеливый. Это я точно запомню, — Рома развернулся боком, — Доволен? — Вполне. Что ты там ещё хотел? Привычки, — он первый раз отлип от рисования и посмотрел на красивый вид в лесу, — Чтобы сказать. Наверно рисование. И пальцами хрущу. Вроде ничего больше. А нет. Есть ещё одно. Каждый день я хожу на пробежку в пять утра. И всё. И кстати, я закончил. Держи, — он протянул блокнот с карандашом парню, где был набросок лица в профиль, точь-в-точь, как и писатель. — Красиво, спасибо. А чего это так? — Давно не рисовал реальных людей, только придуманных. Надоело немного, а тут такой шанс выдался. А ты узнал, что хотел? — Не всё конечно, но работать с этим уже можно. Я пойду. Жди завтра и не бесись давай, а то очень надоедаешь, — проговорил Роман и встал с пледа, — Вставай тоже, я плед собираю, — подождав пару десятков секунд пока Ярослав встанет, светловолосый собрал плед, засунул его в рюкзак и стремительно пошёл в сторону леса. — Ты в лесу живёшь? Нам в одну сторону же вроде. — Я обычно через него хожу. Там так спокойно и красиво. Даже тропинка есть. Ладно, давай. Он уже скрылся за большими деревьями леса, а художник всё также продолжал стоять на поляне и смотреть на этот лес. Было невероятно красивый. Светлая поляна, покрытая вкусно пахнущими цветами и разными травами. Прекрасный лес напротив, который так и манит зайти в него и остаться навсегда. Виду прибавлял красоты летний закат. Каждый знает, какой красотой он обладает. И она, сливаясь с красотой поляны и леса, была просто невероятна. Прекрасное небо уже темнело, появлялись яркие и маленькие, словно крупинки сахара на тёмном столе, звёзды заполняли летнее ночное небо. Так красиво в этом месте ещё никогда не было. Всё-таки хорошо, что этот Роман вытащил его из своего укромного творческого уголка в квартире. Хотел бы художник остаться в этом моменте навсегда. Было так хорошо. Свежий ветерок приятно обдувал лицо. Раздался нежный шепот леса, завораживающий до невозможности. Почти каждый из города гулял в это время, ведь такую красоту нельзя упускать. Тем более, когда на стенах почти каждой улице и в каждом парке красовались картины такого талантливого Ярослава. Но всё же ночь в лесу не так уж и манила. Поэтому парень неспешно пошагал в сторону своего дома. Идя по единственной пустынной улице, он не засматривался на стены, как это делали остальные жители. Всё было хорошо, но его работы были по всюду в городе. Уже надоели, приелись. А вот работы дома были просто великолепные. Так и хотелось погрузится в них и никуда не уходить. Щелчок дверного замка, нажатие на выключатель и загорание тусклой лампочки в прихожей. Маленький рыжий котёнок подбежал к двери и сразу стал обтираться об ноги только что пришедшего художника и тихонько мурчал. — Ну что ты, Солнце, сейчас я с тобой поиграю, только переоденусь. Подожди немного, — разуваясь, тихо проговорил он и наклонился, дабы немного поласкать котёнка, который тихонько мяукнул и убежал на кухню. В комнате, как всегда, царил порядок. Пустые холсты, красовались на полу и столе, шкафу и почти везде, где можно их поставить, положить и повесить. В целом, его квартира была похожа на картинную галерею. Чуть ли не на каждом углу весели то пейзажи маслом, то натюрморты акварелью, то портреты гуашью. Не квартира — произведение искусства. Переодевшись в домашнее, он пошёл на кухню и поставил чай, а после, присел за стол на диван и взял кота на руки, тихонько поглаживая. Утро следующего дня начиналось хорошо, художник как обычно рано встал, быстро провел привычные всем утренние обряды и уже спешил дорабатывать своё настенное произведение. И казалось, что ничего не испортит утро, но из-за стены, совсем как в прошлый раз, показалась знакомая фигура. — Романчик, ты ли это? — Как узнал? Или ждал меня? В любом случае, спасенья от меня нет, поэтому сегодня начнём новую стадию твоих сладких мучений. — Ничего другого от тебя я и не ожидал. И куда же ты потащишь на этот раз? В глушь леса? А может в центр города? — недовольно фыркнул художник и окинув кудрявого уже менее тяжёлым взглядом, продолжил рисовать, создавая прекрасную картину. — Не угадал. Сегодня я и сам занят, поэтому начнём и закончим опрос тут. Приступим. Какое твоё любимое время года? Есть ли у тебя домашний любимец? Что любишь делать в свободное время. По мимо рисования. — Свободное время? Смешно. У меня его почти не бывает. Мне нравится осень и есть рыжий котёнок. И я не только рисую. Я еще и торговец, — после этих слов у него на лице появилась еле заметная ухмылка, — И на гитаре играю. — Всё, записал. Торговец? Что продаёшь? — Много чего разного и необычного. Особые картины. Они написаны особыми красками, которые изготавливаю лично я. — Даже так? И почему же они такие особые? Каждый может нарисовать картину обычными красками, сказать, что они особые и продать задорого. — Нет. В эти краски и картины я вкладываю много, больше, чем обычно души. Так она кажется живее. У неё появляется душа. Или ты такого слова не знаешь? — с его уст сорвался тихий смешок, за которым последовал взгляд с приподнятыми вверх бровями, изогнутых в наигранном удивлении. — Если тебе не нравится, что я задаю вопросы и из-за этого, ты считаешь меня бездушным, то не надо считать, что я не образованный и не знаю значения слов, которые знают даже первоклассники. — А что мы вдруг стали такими грубыми? Или хочешь старше казаться? Не выйдет. Больше восемнадцати тебе никто не даст, и не старайся. В ответ на это, светловолосый рассмеялся и покачал головой. — Мне, конечно, приятно, что ты думаешь, что я молод, но мне совсем не восемнадцать, а двадцать пять. — Не верю тебе, паспорт покажи. Писатель молча достал из рюкзака свой паспорт и протянул его темноволосому, который ловко выхватил его из рук первого и открыл на странице с информацией о возрасте и прочем. Использовав несложные манипуляции с числами, парень понял, что его собеседник не врёт. — Вот как получается. Ты старше меня на четыре года. Но выглядишь правда моложе. Извини. — Ладно-ладно, твои великодушные извинения будут приняты. Кстати, может сходим погулять? Скажем, в парк? Вечером? — Мы уже друзьями стали, чтобы гулять ходить? — А что, нет? Я о тебе уже много чего узнал, поэтому считаю тебя своим, ну, как минимум, товарищем. — Вот-вот. Ты обо мне узнал, а я о тебе нет. — Так это же отличный повод прогуляться. И тогда узнаешь обо мне что-то. Значит вечером, часов в семь, жду тебя у входа в центральный парк. До встречи, — он развернулся и ушёл, оставив Ярослава одного, как и в прошлые разы. Художник же, даже не успел ничего возразить, а просто не явиться на встречу, было бы не культурно. Быть бескультурным грубияном, нахамивший старшему или же быть культурным парнем, который извинился за свою грубость и пошёл на встречу с новым другом? Первый вариант не устраивал бы Ярика, попросту ему было бы стыдно за своё хамство, поэтому исход оставался только один. До семи часов вечера, он должен был закончить одну шестую второй части работы, зайти домой, переодеться и добраться до центрального парка. Дело не быстрое, и он начал рассчитывать время, поняв, что надо пойти домой в пол шестого, чтобы не опоздать, младший старался ускорить процесс рисования и перестал отвлекаться на что-либо. Молодой человек и не заметил, как незаметно пролетели пару часов. Оставался ровно час, до того, как надо будет уходить с точки рисования домой и добираться до парка, а парень уже сделал почти всё, что планировал сделать, как раз до семи. Всё-таки, есть от этого писателя какая-то польза, что стало небольшим удивлением, для главного героя будущего рассказа того же Романа. По истечению часа, парень быстро собрался и так же быстро добрался до дома. Помыв кисточки, положив в стирку фартук и переодевшись в чистое, он покормил котёнка и отправился в центральный парк на встречу с Романом. Дойдя до парка, Ярослав поднял взгляд и осмотрелся вокруг на наличие писателя в лицах незнакомцев. Кудрявую светлую голову, видно нигде не было. Но вдруг, кто-то схватил художника за плечи со спины, заставив его немного вздрогнуть, а после покрыться мелкими и частыми мурашками. — Ну здравствуй, Ярик. А ты, вижу, исправляешься. Молодец, вовремя пришёл сегодня. — Ты с ума сошёл? Напугал меня. Зачем так делать? — Да не ворчи ты. Старше я, а ворчишь как дед всегда ты. Прекращай. Тебе не идёт это. — Правда? А как мне идёт? — спросил он, с яркой улыбкой на лице, как бы говоря, что ему глубоко всё равно на что, что скажет кудрявый. — Тебе идёт не ворчать и возмущаться, а нормально реагировать на то, что у тебя появился новый друг. Может и не такой серьёзный, как ты, но зато весёлый, с которым не соскучишься. — Какая глупость. Я всегда открыт к новым знакомствам. — А ты докажи, что готов к новым знакомствам. Подойди к кому-то и познакомься с ним. — Да я лучше обниму кого-то. Тебя, например. — А давай. Не сможешь же, — зеленоглазый улыбнулся. — А вот и смогу, — он ехидно улыбнулся и подошёл ближе к старшему, затем обхватил его руками и приобнял его. Роман, в свою очередь, тепло принял объятия друга, от которого явно не ожидал чего-то подобного от угрюмого и ворчливого Ярослава. — Удивил. Ну ладно-ладно, пойдём в парк. Куплю маленькому ребёнку, который меня обнимает сахарную вату, — явно довольный своим сарказмом, он отстранился и неспешно зашёл в парк, подзывая за собой младшего. — Перестань уже. Это просто из-за того, что я сейчас не в духе с кем-то знакомится, — он пошёл за парнем в парк и они неспешно стали по нему прогуливаться и разговаривать. Report content on this page