Я тебя выбираю

Джисон, с шумом опускаясь на диван, протягивает телефон Минхо и с каким-то детским восторгом спрашивает: — Можно? Ответ очевиден. Можно. Как и много раз до этого было можно.  Очередной тиктоковский черновик с какой-то спокойной и размеренной мелодией прилетает в руки Минхо. Это видео трёхдневной давности, снятое утром. Тосты с арахисовым маслом и клубничным джемом, миска с фруктами и кофе со сливками украшают кухонный стол. На него и на самих хозяев квартиры падает солнечный свет. Видео замедленно, поэтому можно проследить за сменой эмоций на их лицах.  Особенно на лице Джисона с его удивительно выразительной мимикой. Минхо не помнит, о чем они здесь говорили, но видимо в какой-то момент он шутит очень удачно, что рядом сидящий Джисон, сначала вскинув на него неодобрительный взгляд, всё-таки не выдерживает и, срывая маску недовольства, заливисто хохочет; ударяет его по плечу и откидывается назад.  Тут же глаза цепляются за собственное лицо. Довольное и расслабленное, с приподнятым в ухмылке уголком губ. А главное — внимательно следящее за чужой мимикой. Это то, чего он хотел. Лишь бы рассмешить и получить реакцию, вот такую, как на видео. И в глубине души он знает, что ее получит, но каждый раз с щемящим сердце трепетом ожидает ее, а дождавшись, не может не взглянуть и не задержаться, стараясь припечатать момент в голове, эти подсвеченные солнцем глаза и яркую улыбку.  — Вышло так красиво. Мне нравится, — Джисон убирает телефон в сторону и скользит взглядом по чужому лицу. — А тебе?  — Очень хорошо, — Минхо тянется ближе и целует в щеку.  — Так, можно? Выложить, — спрашивает, улыбаясь и еле целуя в ответ.  — Выкладывай.  Джисон увлекся тиктоками, такие дела. Сначала это были видео, на которых они держались за руки и гуляли. Он просто доставал свой телефон и свободной рукой снимал на камеру их переплетенные пальцы. Потом в ход пошли фотографии спины Минхо из абсолютно рандомных мест: парк, магазин, темный переулок, лес, их квартира, лестничная площадка и так далее. Сложилось ощущение, что Джисон запечатлевает все моменты, в которых Минхо стоит к нему спиной. Он крайне удивился количеству такого типа фотографий в галерее своего любимого человека. Но стоит признать, это было приятное удивление: видеть то, как Джисон дорожит любым вместе прожитым моментом и даже тем, в котором Минхо на него даже не смотрит.  Через некоторое время их небольшой аудитории численностью в три тысячи человек стали известны их лица. Они тогда пекли пирог, и Джисон включив камеру, начал запись; будто и правда уже опытный тиктокер, предугадал, что через две минуты кот ни с того ни с сего запрыгнет к Минхо на грудь и резко шлепнется задницей в яичную смесь; потом испугавшись, рывком схватится когтями за свитер и дойдя до плеча, размажет по лицу Минхо всё, на что плюхнул ранее.  Неподалеку стоящий Джисон сначала прикроет открывшийся от шока рот, потом как прыснет и начнет от души хохотать, что не выложить и не поделиться таким смехом — грех. Да и в целом этой нелепой ситуацией.  Затем идут видео с походами в кафе, рестораны. Видео, в которых они просто смотрят в камеру, но особого шарма им добавляет вечерний пейзаж и свет уличного фонаря. Еще одно приготовление пирога, но уже более удачное и вот, последнее, их завтрак.  На всех видео Джисон ставил предлагаемые самим ТикТоком плавные и умиротворенные звуки. Это в совокупности с тем, что и как он снимает, создает приятную эстетическую картину при попадании на его аккаунт.  К слову, в качестве фото профиля у него стоит фото, на котором Минхо, одетый в толстовку с крыльями на спине, идет впереди него и дурачится, изображая из себя птицу.  В общем, да, Джисон снимает тиктоки, и в какой-то момент это становится проблемой. 

…

Глубокая ночь. Комнату освещает лишь тусклый свет лампы. Джисон, как только в проеме двери оказывается Минхо, встает с кровати и тянется к нему. Обвивает его шею и прижимает к себе, при этом чувствуя как чужие руки сначала лезут под футболку, но передумывают и остаются на талии, сжимая ее. В следующий миг они целуются. Горячо, при этом медленно, как будто в первый раз, изучающе. Но там уже всё давно изучено, ведь Минхо с определенной целью кусает чужую нижнюю губу и тянет ее на себя, за что его кожу на шее царапают, и он ухмыляясь отстраняется.  Вот что Минхо видит, смотря в экран телефона.  И ощущает себя очень плохо, ведь Джисон подошел с этим Можно? перед тем, как показать видео.  Видео, в котором они целуются.  Он хочет выставить на всеобщее обозрение такое личное и сердцу близкое?  Минхо чувствует, как падает что-то внутри него и разбивается, как самая хрупкая в мире ваза. Он почти слышит этот звон. Видит эти осколки,  чувствует их.  Сердце заметно забилось чаще. Он будто обманут, будто его предали. До него доходит только на третий раз: — Минхо?  А Минхо поднимает взгляд и смотрит в эти глаза.  Родные, до боли знакомые глаза. Эта тягучая патока в них — единственное, что его сейчас держит. Не дает сорваться, закричать, уйти далеко и спрятаться. Она говорит о том, что это его человек. Он охрипшим голосом спрашивает: — Ты правда хочешь это выложить? — Ты не хочешь, тогда я не буду выкладывать, — голос Джисона звучит потерянно и как-то виновато. Он опустил голову вниз и ногтями беспорядочно оставлял следы на пальцах. — Проблема не в том, что мне не нравится, как я там выгляжу или как падает свет или этот звук. А в том, что ты хочешь выложить видео, в котором происходит это, — он закрывает лицо ладонями и тяжело вздыхает. — Я не понимаю почему я должен такое объяснять. Я просто.. я не понимаю, почему для тебя выкладывать видео, где мы целуемся, — это нормально. Я знаю, что я просто могу сказать нет, и ты не выложишь, но просто… само твое желание меня.. пугает.  Джисон обнимает себя руками и приглаживает плечи. Всегда так делает, когда неуверен и волнуется. Минхо смотрит на него и внутри что-то сжимается, словно толкает его вперед, быть ближе к любимому человеку. И это так инстинктивно, что ошеломляет Минхо тем, как сильно они близки, как далеко они зашли; как когда-то давно сказанное давай просто попробуем переросло в такие сильные чувства.  И эти сильные чувства — причина, по которой он всё ещё здесь сидит. Будь вместо Джисона кто-то другой, он бы уже давно ушел, громко хлопнув дверью, и больше никогда бы не искал никаких встреч, не тратил бы время на объяснения, на решение недопониманий, на разговоры.  Но это Джисон. Человек, которого он для себя выбрал почти три года назад. Который внес краски,  воодушевил его в эту жизнь.  Помог принять этот порой гнилой и мрачный мир таким, какой он есть. Принять тот факт, что его не изменить.  Дал начало новому пути, где есть понимание того, что нет в мире человека, который подошел бы нам целиком и полностью.  С любым человеком будет хоть маленькая часть дискомфорта, просто потому что это не ты.  Вот так Джисон ему однажды сказал. И это осенило. Как обычно это бывает. Что-то возможно очевидное вдруг так резко врезается в сознание и проводит в голове полосу, разделяя всё мироощущение на до и после.  Еще большим ударом стало, когда Джисон в один из их совместных вечеров взял его руки в свои и дрожа и с каким-то страхом и уязвимостью в глазах, признался, что любит и что не может уже дружить; что каждый день становится пыткой и что невозможно это держать в себе. Ему будет легче открыться, дать Минхо знать, выпустить так и просящиеся наружу слова о любви. Даже если это закончится прекращением общения, он решил, что это лучше, чем таить в себе, потому что в конце концов это бы его разрушило.  Первой реакцией Минхо было отстраниться, построить три стены и спрятаться. Быть подальше от всего такого сложного и непонятного.  Но он тогда впервые в жизни ощутил, что другой человек имеет для него слишком большое значение и он не может его отпустить. Тем более что.. и сам чувствовал что-то. Он не мог это распознать, он не мог это понять.  Джисон, я не могу сказать, что чувствую то же самое, что и ты, но я точно что-то чувствую. И это не дает мне от тебя уйти.  Он сказал так, как думал, как ощущал себя. Честно, неуверенно и потерянно.  То, как заискрился тогда взгляд Джисона, Минхо так хорошо помнит.  Помнит и то, как сразу после этого начал говорить о том, что боится.  Люди не понимают его, он не понимает их. Ему всегда было тяжело с кем-то сдружиться, вечно его что-то раздражало, вводило в ступор, ошарашивало поверхностное мышление, понимание каких-то житейских вещей. Он был в пассивном поиске идеального человека, вместе с тем мироощущением и глубиной, как у него самого.  Он не только боялся встретить в Джисоне то, что его бы оттолкнуло, но и сам не хотел чем-то разочаровывать Джисона.  Но даже после всех слов о страхах, глаза этого чудесного человека не переставали сверкать.  Я по сути сам соглашаюсь, скажем так, на «недостатки», какие-то неожиданности, потому что они незначительны. Человек — вот что важно, в нем хорошего намного больше, чем плохого, поэтому я его выбираю. Я выбираю тебя, ты выбираешь меня. Давай просто попробуем, Минхо. 

…

Минхо сидит за письменным столом, пытается доделать отчеты по работе, но не получается. Голова гудит. Он раздраженно вздыхая встает со стула, и падает в кровать, ложась лицом вверх Позавчера утром он сказал Джисону, что ему нужно побыть одному. Теперь он выходит из своей комнаты только для того, чтобы поесть или сходить в ванную.  Запутанно. Непонятно. Сложно. Взаимодействовать с чужими взглядами и мыслями — тяжело.  Его уже отпустило на самом деле. Но почему-то в груди ощущается тяжесть, она давит на него, из-за чего он может только лежать и смотреть пустым взглядом в потолок.  Давно такого не было. Кажется, с последнего раза прошел год.  Он ненавидит эти моменты. Потому что любимый человек вдруг выкидывает то, что он совсем от него не ожидает увидеть, услышать. Минхо такое сильно сбивает с толку, он начинает сомневаться; теряется.  Около года назад их общего друга Феликса, работающего моделью и активно набирающего популярность далеко за пределами Кореи, пригласили пройтись по подиуму на показе Louis Vuitton женской коллекции одежды в Париже. Не описать словами ту радость, что они испытали за Феликса в тот вечер, когда он их позвал в кафе и сообщил об этом. Минхо прикрыл от удивления рот, а Джисон сначала сделал то же самое, после резко подпрыгнув на месте, подлетел к Феликсу и поцеловал его в щеку и крепко обнял.  Минхо чувствовал себя в тот день отвратительно, потому что не смог искренне поздравить Феликса, вся радость была истоптана этим поцелуем в щеку.  Запутанно. Непонятно. Сложно. Взаимодействовать с такими решениями Джисона — тяжело.  Он не ревнует его к Феликсу. У этих двоих с самого начала общение складывалось флирт на флирте, в понятных только им двоим приколах, в забавных шутках.  Минхо не держит зла на Феликса, дело в другом.  Он не понимает, почему Джисон, находясь в отношениях с ним, позволяет себе подобные вещи. Разве можно вот так целовать кого-то другого? Разве тем единственным, кого он может так касаться, так целовать, не является Минхо?  Новость повергла их в шок, Минхо и самому захотелось в тот же миг кинуться на Феликса крепкими объятиями, ведь тот так старался, очень много работал и абсолютно точно заслужил идти по подиуму на показе горячо любимого им бренда.  Это результат его многолетнего труда, и они были искренне за него рады.  Но разве целовать — это не слишком?  Разве так можно? И подобные вещи не из разряда тех, что можно спокойно объяснить и сказать, что не нравится.  Минхо не нравятся арбузные ароматы в косметике, он осведомил об этом Джисона, и тот больше не покупает ему ничего с арбузом.  Это не что-то очевидное, о чем Джисон должен знать. Но говорить, о том, что не понравился этот поцелуй, было очень утомительным. Минхо был раздражен и одновременно с этим потерян.  Вообще, это же удивительная вещь: чтобы два человека взяли и сошлись.  Неважно какие взаимоотношения: любовные, дружеские. Главное близкие. Здесь нужно ведь учитывать и интересы, и какие-то общие идеи, планы на жизнь, и ценности, и мировоззрение — и так до бесконечности. Но фундаментом является что-то на уровне глубоко-духовно-нравственном; и ещё то, что словами не объяснить. Как бы эти люди должны представлять собой примерно единое сознание.  А сознание это что? Это представление человека о мире, способность отражать не только мир, но и себя в этом мире. И хоть стой, хоть падай, но у всех это видение разное.  Минхо не думает о том, что для того чтобы с человеком сойтись необходимо мыслить одинаково. Нет. Ведь каждый из нас уникален.  Просто эти люди, даже если и будут над этим вместе работать — то есть говорить друг с другом, решать недопонимания сразу же при их наступлении и так далее, — всё равно с самого начала должны быть примерно одним сознанием, чтобы мирно сосуществовать.  Наглядный пример — юмор. Часто происходит такое, что человек летит с абсолютной херни, смеется на пустом месте. И подхватить это настроение ведь не каждый может. Для того чтобы это сделать нужно видеть юмор примерно в одном и том же. Это удивительное совпадение, когда люди начинают хохотать с одного и того же. Или, например, Минхо мысленно отдает дань уважения ученым за их труды. Он благодарен им за то, что они в прошлом изучали банальные для нас сейчас вещи — создание телефонов, машин, часов, телевизоров, самолетов. Он считает необходимым понимать, какая же длинная вот эта лестница успеха и какое же большое расстояние между ее ступенями. Благодаря им эти вещи для нас банальными и стали. Он об этом думает. Уважает их.  Но не каждый этим проникается. И это нормально. Вот такое сознание Минхо, его видение мира. Если оно не совпадает с видением мира другого человека — это пример того, что сознания не сконнектились.  Когда мы говорим, что ищем своего человека, мы вероятно имеем в виду поиски сознания, которое в совокупности с нашим сознанием даст примерно одно и то же и образует единое. И Минхо его уже образовал. С Джисоном. Он помнит, как долго они обсуждали этих самых ученых и с каким блеском в глазах Джисон рассказывал о том, каким был самый первый в мире холодильник.  Минхо помнит и то, как когда-то давно, задолго до начала отношений на с забавой выкинутое им давайте передавать изо рта в рот попкорн Джисон действительно потянулся к нему и был готов к этой «игре», в то время как другие скривили в неприязни свои лица (что, конечно же, абсолютно понимаемо).  Только с Джисоном удается сесть за просмотр будь то фильмов, сериалов, аниме с примерно одинаковыми настроем. Они думают в одной плоскости, все их обсуждения вокруг одного и того же, их волнует и будоражит примерно одно и то же.  Они оба хотят прожить спокойную, простую жизнь в этом сложном мире, у них нет великих целей, как, например, у Феликса. Им не нужны популярность, признание, престиж. У них у обоих медленный ритм, они никуда не спешат, им не надо бежать, они размерены в том, что говорят и делают.  Им просто достаточно того, что они есть друг у друга.  И всё у них происходит естественно.  И для этого мало просто объяснить, чего хочешь, тут важно изначально быть того же склада сознания, тех же идей, мыслей. Несколько дней назад, как только они вышли на улицу, начал капать дождь. Рядом проходил мужчина вместе с ребенком и громко ругался, материл погоду за то, что она испортила ему планы.  Минхо тяжело вздохнул и развернулся, чтобы вернуться домой.  На самом деле ему всё равно на дождь, он бы и так погулял, но почему-то думал, что Джисон этого не хочет; а еще и злость на незнакомого мужчину вдруг неприятно осела в груди, и уже совсем ничего не хотелось.  Но Джисон дошел до него и, мягко взяв за руку, сказал, что хочет погулять под дождем.  И в тот момент по телу пробежалась молния, так быстро от чужих грубых слов Минхо еще не восстанавливался.  Он сразу же приник к губам Джисона и с особой нежностью и восторгом поцеловал, руками прижимая его к себе, а каплям дождя позволяя мочить одежду.  Самый обычный, простой, повседневный момент. Но почему-то в голову сильно ударило пониманием того, что их ощущения едины. Им обоим хотелось быть под дождем, и не пришлось из-за кого-то одного идти домой.  Они оба предпочли дождь и гуляли под ним еще очень долго, обсуждая то, что,  а странно это как-то.  Злиться на погоду. На природу. На нашу мать.  Люди так сильно хотят себе всё заполучить, хотят всё в мире контролировать. Люди так беспечны и бесчувственны.  Кто мы такие, чтобы раздражаться с видов за окном?  Конечно, если неожиданно пойдет дождь в тот день, когда его совсем не ожидаешь, будет грустно; но Минхо с Джисоном поймали себя на мысли, на ощущении, что никогда в полной мере не были злы на погоду.  У них всегда было понимание того, что природа действует по собственным законам. И если пошел дождь, значит так тому и быть.  «Погода испортилась». Но это лишь для нас, для людей, верно? Мы называем это «испортилась», потому что нам неудобно, а сама погода-то не портится, она просто живет.   Всегда надо понимать, что мы всего лишь мельчайшие крупицы в огромной чаше, называемой природа.  И если у нее нет возможности говорить, это не значит, что она не живая, что ей не больно.  Минхо было бы тяжело с человеком, который не чувствовал бы вместе с ним окружающую действительность вот так.  Минхо было бы просто тяжело с человеком, который не Хан Джисон.  И через два часа, когда они дошли до дома, он вдруг подумал о том, что, да, их сознания столкнулись и образовали единое; образовали тепло, в котором единые ощущения, чувства, мысли в отношении многих жизненных вещей; а еще о том, что то, как они отреагировали на того мужчину, — это то, что их отличает, делает уникальными.  Им обоим неприятно от того, что люди погрязли в рутине и не хотят замечать мир вокруг себя и понимать, что он может быть любым, не злиться на него, а довольствоваться тем, что есть. А есть ведь очень и очень много.  Но Минхо, отталкиваясь от этого, принял чужой негативный настрой близко к сердцу и почти сдался, а Джисон быстро отогнал от себя и помог с этим Минхо.  Может, сейчас происходит что-то такое? У них единое сознание, они любят друг друга в одинаковых соотношениях, их ощущения едины. Джисон его любит. И отталкиваясь от этой любви ему хотелось выложить видео с их поцелуем, показать миру, это было его желание, его уникальное решение. А Минхо отталкиваясь от их любви не хочется ничего никому показывать. Это личное, доступное только для их глаз.  Одно единое сознание, но разные реакции, разные решения.  И они оба имеют право на то, чтобы чувствовать то, что чувствуют.  Минхо тянет руку к телефону. Тыкает в экран несколько раз и скачивает ТикТок.  Джисон, конечно же, регистрировал его в нем несколько недель назад, но Минхо ничего в нем не смыслит и не заинтересован, поэтому уведомив об этом Джисона, удалил его.  А сейчас ему вдруг захотелось взглянуть на видео, которые Джисон выкладывал. И просматривая их одно за другим он чувствует в них всю нежность и трепет, с которыми к нему относятся. Да, для Минхо это всё несколько странно, он не интересуется социальными сетями, много в них не сидит. Но желания своего любимого человека уважает.  Он доходит до самого первого видео и смотрит как-то тоскливо на их переплетенные руки. Хочется сейчас так же, хочется почувствовать тепло его кожи.  Взгляд падает на раздел репостов. Джисон ему объяснял, как это работает. Он с любопытством открывает его и нажимает на последнее видео.  Он почти задыхается, читая то, что написано на темном фоне под грустную, печальную мелодию.  Репостни это видео, если скучаешь по объятьям любимого человека.  Минхо кидает телефон в сторону и, прикрывая лицо рукой, мотает головой в две стороны и улыбается. Измученно улыбается.  Он тоже соскучился, поэтому приподнимается, хочет дойти до Джисона, но, когда тянется выключить телефон, видит профиль автора этого видео. Видимо, палец случайно соскользнул. Минхо тыкает на первое попавшееся видео.  Отправь видео тому, кого очень сильно любишь.  Минхо, подумав ровно три секунды, нажимает на поделиться, быстро находит Джисона и отправляет ему это видео. Тот оказывается в сети. Не проходит и минуты, как в коридоре слышатся шаги. Он открывает дверь своей комнаты и падает в чужие руки.  — Я тоже тебя очень сильно люблю.  — Я тоже скучал по твоим объятиям.  — Прости меня.  — Не извиняйся, Джисон.  Они стоят так некоторое время, крепко прижимаясь друг к другу. Джисон сжимает в ладонях футболку Минхо, а тот зарывшись в чужие волосы, перебирает их и гладит.  — Поговорим? — спустя долгие минуты тишины спрашивает Джисон.  Минхо кивает, его за руку ведут до дивана и решительно усаживаются напротив.  — Кажется, мы по-разному посмотрели на вещи, да? — заглянув в чужие глаза, начинает Джисон. — На самом деле, это трогательно. Как много для тебя значат такие моменты. Что ты не хочешь, чтобы их видели другие. Я почему-то только после твоей реакции понял, что это и правда очень личное.  Он мягко проходится по костяшкам Минхо, доходит до кольца на среднем пальце, чуть двигает его.  — Но я просто хочу сказать, что я тоже очень сильно дорожу этими моментами,— продолжает, всё так же касаясь чужих рук, — поцелуи с тобой много для меня значат. И мне вот захотелось поделиться ими. Не знаю, мне показалось, это нормальным.  — Это и есть нормально, — Минхо поднимает руку, чтобы вплести ее в чужие волосы. — Это твое решение. Просто идет вразрез с моим, поэтому меня это напугало, — он нежно гладит Джисона за ухом. — Просто… тебе правда нормально так? Там же не просто чмок, а целый поцелуй. Я тебя там кусаю, сжимаю.  Минхо почему-то чувствует себя слегка опьяненным близостью, ему хочется приблизиться и поцеловать родинку на щеке, что он и делает, а потом и в нос целует; но потом всё же отстраняется, потому что им нужно всё прояснить.  — Там темно, не сильно видно, — Джисон ощущает себя странно, ему вроде надо и договорить, а вроде и горит сильным желанием обнять и поцеловать; поэтому отвечает заторможенно, пытаясь не терять ощущение маленьких поцелуев на своем лице.  — А если бы я всё-таки полез под футболку твою? — Ты это всё равно хотел сделать той рукой, которую на камере не видно. Из-за того, что темно и мы далеко были от камеры, для меня всё выглядело безобидно. Мне просто захотелось всему миру показать, как нам с тобой хорошо, — он обвивает шею Минхо и аккуратно залезает к нему на бедра. Тот утыкается лицом в ключицу и шумно дышит.  — Это просто еще было так внезапно. Я же не знал, что ты тогда снимал, и ты вдруг показываешь. Как будто засняли, как я переодеваюсь. Даже хуже, если честно.  — Прости меня, — шепчет Джисон в волосы.  — И ты меня прости, надо было сразу поговорить, — он гладит чужую спину всей ладонью, чуть давя. — Нет, я тебя напугал, и тебе нужно было время.  — А ты просто захотел выложить, в этом нет ничего супер критичного.  Они еще очень долго так сидят, соскучившиеся по теплу тел друг друга, гладят, сжимают, мягко и нежно целуются.  Поцелуи в этот раз ощущаются по-другому. Они перебирают губами так медленно и ласково, а языками проходятся неторопливо, мажа то по губе, то по щеке, то по зубам.  Складывается ощущение, что мозг так сильно затуманенным еще никогда не был, концентрируясь лишь на трепетном волнении, танцующем где-то под ребрами и приятно разгуливающем по всему телу.  Это такая яркая вовлеченность. Они искрят. Минхо раньше и подумать не мог о том, что когда-то сможет чувствовать так много. Нуждаться во внимании, в бережном отношении, в разговорах, в словах любви, в касаниях. — Знаешь что?  — М-м, — мычит Джисон, расположившись головой на плече Минхо.  — В этот раз ты хотя бы со мной целуешься. Уже хорошо.  Джисон стонет недовольно, моментально выпрямляясь.  — Почему ты вдруг вспомнил этот поцелуй. Для меня он был чисто дружеский, ну ты же знаешь, что мы с Феликсом так… — начинает он бурчать.  — Знаю, знаю, — говорит Минхо, посмеиваясь. — Но просто напоминаю: никого не целуй кроме меня. — Да знаю я! — А почему тогда поцеловал? — Я не знаю, как так вышло. Такой я любвеобильный.  Минхо выгибает бровь.  — Да? Тогда мне такие не нужны, — объявляет он с нарочитой драматичностью. — Мне нужен тот, кто любит только меня и не будет разбрасываться поцелуями направо и налево.  — Да ты даже нашими поцелуями разбрасываться не даешь! — А зачем ими разбрасываться? — спрашивает Минхо, смотря на Джисона снизу-вверх и как будто синхронизируясь с пляшущим в чужих глазах весельем.  — Всем должно хватать поцелуев. Вдруг в ТикТоке сидит кто-то, кому бы хотелось посмотреть на них, посмотреть на любовь? Я вот любил такие видео смотреть до отношений с тобой.  — Я не люблю делиться, — важно проговаривает Минхо, а затем осекается. — О. А уже со мной перестал смотреть такие видео? Почему? — Ну а зачем? Ты даешь мне всё то тепло, в котором я иногда нуждался.  Подобно тому как загорается лампочка, в груди вспыхивает что-то очень яркое и воодушевляющее.  — Ох-х. Это как будто очевидно, но всё равно неожиданно. Я рад. Ты тоже это делаешь для меня. Спасибо, — он, взяв в свои руки чужое лицо, целует крепко в лоб. — А насчет видео. Дай мне немного времени и что-нибудь выложим. Тот поцелуй точно не смогу, но что-то полегче может и да.   Округлившиеся глаза Джисона дают понять, что он совсем не ожидал, что ему вдруг пойдут навстречу и позволят поделиться с миром их любовью. Он льнет к губам Минхо и расцеловывает его в порыве некой благодарности. Напоследок останавливаясь, не столько целуя, сколько просто желая быть близко настолько, насколько это возможно. Затем улыбается прямо в губы и говорит: — Ну ты смотри, вдруг ты пока думаешь, я найду себе кого-нибудь другого, с кем можно будет.. — приближается к уху и шепчет совсем развязно: — целоваться.  Он знает, что говорить, он знает, куда давить. И хотя оба понимают, что это такие игры словами, всё равно разжигается внутри костер, который твердит ловить, держать при себе, не отпускать, не делиться.  Минхо обеими ладонями хватается за талию, сжимает и тянет на себя.  — Никого ты не найдешь.  — Это еще почему? — мычит куда-то в волосы Джисон, кожей шеи чувствуя чужое дыхание.  — Ох-х, что ты со мной делаешь. Ты заставляешь меня говорить странные вещи.  — Какие?  — Ты только мой. Я так сильно тебя люблю. И никого ты не найдешь, никуда не уйдешь. Ты уже выбрал меня, не так ли? — он, не удержавшись, прикусывает кожу и тут же слизывает место где-то на изгибе шеи.  Джисон улыбается. Так ярко улыбается и подставляется к касаниям языка.  — Тогда никогда не переставай меня любить. Мне нравится то, как ты любишь меня, — прошептывает с закрытыми глазами. 

…

Минхо очень повезло найти Джисона и образовать с ним единое сознание и похожим образом чувствовать, ощущать мир вокруг себя. Но раз люди неодинаковы, у них будто одна общая тропа может разделяться на две другие, с абсолютно разными решениями и реакциями. Мы никогда не найдем себе идеального человека, потому что такого не существует. Мы просто делаем выбор в пользу того, с кем нам наиболее хорошо и тепло, с кем коннектятся сознания, а потому — быстрее решаются недопонимания. Я по сути сам соглашаюсь, скажем так, на «недостатки», какие-то неожиданности, потому что они незначительны. Человек — вот что важно, в нем хорошего намного больше, чем плохого, поэтому я его выбираю.