Удушье надежды

Воздух казался ледянее обычного, он обжигал лёгкие и пробирал всё тело вечной мерзлотой, внушая тоску и бессилие перед природным явлением. Снежинки кружили повсюду, будто бы дети, которые весело резвятся и водят хороводы вокруг ёлки, напевая какую-нибудь новогоднюю песенку. Многим зима казалась прекрасным временем года, но не Крименову. Для него в ней не было ничего хорошего: вечно холодно, слякоть, если не надевать перчатки, то кожа на руках начинает сохнуть. Одним словом - невыносимо. Матвей как обычно идёт по знакомой ему дороге домой, в наушниках играет какая-то незамысловатая мелодия, которая, как ему казалось, идеально подходит под местный пейзаж. Она была такой же унылой, бесцветной и неживой. Рядом же, шёл юноша, аккуратно придерживая под локоть первого и неся его полупустую сумку. Поправляя разорванный рукав куртки, Крименов почувствовал жгучие дорожки слёз на лице, а зрение тут же стало мутнеть то ли от влаги, то ли от низкого гемоглобина. А может он скоро и вовсе умрёт. *** Школьная сумка давно была выпотрошена, а её содержимое неряшливо и наспех запихнуто обратно, хоть некоторая часть так и осталась валяться в глубоких и высоких сугробах снега. Всё тело саднило от ударов по ногам и рукам. Кто-то даже умудрился попасть ему носком ботинка по лицу, но никого это не остановило, а даже наоборот - рассмешило, пока пара гетерохромных глаз с ужасом смотрела на людей вокруг, которые для него являлись одноклассниками. Крименов неоднократно предпринимал попытки подняться, но его продолжали снова и снова скидывать обратн на спину, отбирая последние силы и веру в лучшее. В конце-концов ему ничего не оставалось, кроме как свернуться в клубок и прикрыть шею сзади на ледяной земле, усыпанной снегом и покрытой тонким льдом, который был успешно пробит головой с синими кудрями. Матвей не знает, сколько продолжалось всё это деяние, ведь он начал приходить в себя и вновь приобретать власть над своим же телом только видя спины уходящих подростков. Они даже не убедились в том, что он в сознании, потому что им было плевать - они просто бросили его валяться под окнами школы в снегу с разорванной местами одеждой и раскиданными повсюду вещами. Если бы не Владимир, который решил прогулять несколько последних пар, чтобы встретиться с Крименовым, возможно, он так и остался бы там, пока не замёрз бы насмерть. *** – Ничего, сейчас до дома дойдём и всё хорошо будет, – комментировал Третьяков, как бы стараясь успокоить содрогающегося Матвея, хотя на самом деле его нервы у самого были на пределе. – Ничего уже хорошо не будет, – задыхаясь, прерывисто ответил Крименов, одним рукавом, который оказался не разорванным, вытирая разноцветные глаза. – Не говори глупостей, – Володя достал со дна чужой грязной сумки ключи, которые, благо, не оказались в снегу вместе с остальным барахлом вроде учебников и тетрадей. – Ты же сам прекрасно понимаешь, что это не глупости - это просто пиздец, – сдавленно всхлипнув, настойчиво проговорил Матвей, поднимаясь по ступенькам. – На данный момент - да, это пиздец, но потом всё будет в порядке, – Крименов вновь прикрыл глаза, осознавая своё полное бессилие. *** Владимир постоянно говорил, что всё будет в порядке, но Матвей уже давно понял, что эти слова не имеют веса, ведь они сочились ложью, да и звучали нелогично. Крименов много размышлял по поводу того, за что его так ненавидят, но в итоге ответа так и не находил. Кажется, сколько бы времени не прошло, эта информация для него навсегда останется неизведанной. *** Тяжёлые веки стали медленно подниматься, позволяя гетерохромным глазам увидеть реальный мир. Матвей лежал у себя в кровати, а руки безвольно лежали параллельно туловищу. На щеке красовался разноцветный пластырь, скрывающий рану, ранее сочащуюся кровью, будто бы это могло как-то исправить общую картину и сделать её хоть на грамм позитивнее. Рядом на постели лежал Владимир, уткнувшись носом в пушистые волосы, размерено вдыхая привычный вишнёвый аромат шампуня. Кажется, он спал, но не смотря на это, при попытке Крименова встать, он протестующе хмыкнул и ближе к себе притянул худощавое тело, обвивая руками и ногами. Матвей вздрогнул и болезненно ахнул, почувствовав ноющую боль в ноге, куда Третьяков уложил свою конечность. Тот же, резко приподнялся и отстранился, понимая, что он - причина чужой острой боли на данный момент. – Боже, прости, я не специально, – затараторил Володя, аккуратно проведя кончиками пальцев по синими кудряшкам, – я тебе сейчас принесу поесть что-нибудь, – развернувшись, Третьяков уже было хотел пойти на кухню, как вдруг Матвей резко подался вперёд и ухватился за краешек широкой футболки и несильно дёрнул на себя. – Не надо, не уходи, – прохрипел Крименов, привстав с кровати и потянув Владимира на себя, – пожалуйста, не оставляй меня, – в разноцветных глазах вновь собрались слёзы, которые поспешили скорее оставить свои протяжные дорожки, словно падающие звёзды с неба, на бледных щеках. – Матюш, – ласково позвал Третьяков, вновь присаживаясь рядом с Матвеем, чувственно прильнув к худощавому тельцу, оставляя краткие поцелуи по всему лицу и вытирая тканью собственной футболки чужие нескончаемые слёзы, – знаешь, твои глазки красивые даже тогда, когда ты плачешь. Они начинают сверкать, прямо как звёзды на небе. Крименов, пробираемый мелкой дрожью, судорожно вздыхал, крепко сжимая мягкую ткань на спине Владимира, желая лишь чувствовать его рядом. Его любые прикосновения действовали словно успокоительное, а медленный и нежный шёпот казался сладким сном, в который всё сильнее и сильнее затягивало Матвея с каждый произнесённым словом. Его мимолётные поцелуи вселяли что-то светлое: веру в лучшее и надежду на то, что всё в действительности наладится, словно отрезвляли затуманенный горечью печали разум. Через пару минут хватка Крименова ослабла, и он размерено вдыхал аромат чужого тела, уткнувшись носом в ключицу Володи, пока он сам продолжал трепетно поглаживать синие кудряшки, переходя к нежней части спины, там же и заканчивая, после отстраняя ладонь от худощавого юноши, циклично начиная всё сначала. – Я хочу лечь, у меня спина затекла, – тихо попросил Матвей, слегка отклонившись назад, но руки оставил на прежнем месте. – Хорошо, – после слов последовали действия: Крименов лёг на левый бок, а Владимир устроился рядышком, вновь аккуратно притянув к себе первого, – есть хочешь? – Я тебя не отпущу, – хрипло отозвался Матвей, примостив голову на чужую руку, протянутую под ним. Вздох слегка опалил жаром кучеряшки, а Владимир снова оставил мягкий поцелуй на губах Крименова, лениво разглядывая лицо напротив.