Смотри не порежься

Аудитория пропитана запахом маркеров, пыли и дешёвого кофе из автомата. Люди сидят в полудрёме, жуют ручки, листают конспекты, кто-то залипает в экран, надеясь стать умнее от одной лишь картинки с лекцией. Мир — будто за стеклом, мутный, сонный. Но в этом стекле есть одна трещина. Илья. Он сидит на последней парте, ссутулившись, будто врос в стул. В руках — ручка, которой он не пишет. Ладони влажные. На губах — сухая, почти невидимая улыбка. А глаза — живут своей жизнью. Они снова смотрят на него. На Данилу. Даня сидит наискосок, ближе к окну, на котором разлился хрупкий рассвет. Свет скользит по его волосам, выжигая в рыжем меде золото. Он откинулся на спинку кресла, как будто не слушает вовсе. Губы едва улыбаются. Он кивает лектору с такой расслабленной вежливостью, будто у него и правда есть время на этот скучный, безопасный мир. На нём — старая, выцветшая ветровка и чёрные спортивки, на ногах сбитые временем вансы, и всё это на фоне идеально собранных тел вокруг выглядит почти… вызывающе. Как нож на белой скатерти. Илья будто застрял на этом моменте. Невозможно не смотреть. Он не улыбается. Он гипнотизирует. Просто этого никто не видит. — Ты опять уставился, — шепчет Денис, разжёвывая жвачку. — Скажи честно, тебе нравятся парни с криминальной харизмой? Илья вздрагивает. Молчит. Потому что как объяснить, что Даня — это не просто “нравится”. Это как вдох, которого не хватает. Как заноза под кожей. Как зависимость, которая ещё не началась, но уже обещает разнести к чёрту всё внутри. — Он странный, — произносит он тихо. — Такой…добрый. Ненастоящий. — Не бывает слишком добрых. — Денис криво усмехается. — Бывают слишком слепые, или же тупые как некоторые. Он вспоминает ту ночь. Март. Вечер. Асфальт мокрый, будто только после дождя. Он возвращался домой и заметил Даню — у заброшенного магазина, в отблесках фонарей. Даня стоял, облокотившись на стену, и дым тянулся от сигареты в пальцах, но запах был не табачный. Глаза у него были стеклянные, как у игрушки в антикварной лавке. И при этом — не безжизненные. Нет. Живые. Но не здесь. Когда он заметил Илью — не испугался, не смутился. Просто сказал: — Привет. Илья замер. Это “привет” было будто трещина по стеклу. В нём слышался хрип, лёгкая усмешка и нечто… странное. Слишком тёплое. Как будто Даня его знал. Как будто знал, что Илья — слаб. Что он — легко ломается. С той ночи внутри Ильи что-то сломалось. Теперь он смотрит на него каждый день. Как на что-то опасное. Как на костёр, в который хочется сунуть руку, зная, что будет больно, и всё равно — сунешь ради любопытства. И Даня знает, что за ним следят. Иногда ловит взгляд, чуть прищуривается. Не ухмыляется. Просто смотрит. Словно через кожу видит — трепет, страх, влечение. — Ты всё равно к нему подойдёшь, — говорит Денис, откидываясь назад. — Ты влюбляешься только в тех, кто может тебя раздавить. Илья не отвечает. Только опускает глаза и стискивает ручку так, будто держит чью-то шею. И шепчет про себя что-то, а Ден ему в ответ — Смотри, не порежься.