Любовь со вкусом бензина

Дом встретил меня тишиной. Такой плотной и липкой, что хотелось задохнуться. Ни мамы, ни звуков телевизора, ни запаха ужина. Только он — Андрей. Я услышала, как захлопнулась входная дверь, и уже по этому звуку поняла: он выпил. — Где ты шлялась, а? — его голос был низким, напряжённым, как струна, готовая лопнуть. Я медленно поставила рюкзак на пол, стараясь не делать резких движений. — В школе, где же ещё… — Не ври мне, дрянь. В следующую секунду всё произошло слишком быстро. Щелчок ремня. Вспышка боли на спине. Я упала на пол, сдерживая стон. — Думаешь, если твоя мать на работе, ты можешь делать, что хочешь? — прошипел он, шагнув ближе. Я видела его ноги, грязные ботинки, запах дешёвого алкоголя бил в нос. Тошнота подступила к горлу. Руки дрожали. Сердце колотилось, как бешеное. Я знала — это не в первый раз. И точно не в последний, если останусь. Я выскочила из квартиры спустя пятнадцать минут. С лицом, залитым слезами. С рюкзаком, наспех набитым вещами. Вся тряслась. Каждая клетка тела горела от боли и унижения. Но я не могла плакать — слёзы были для тех, кто сдался. Я не сдамся. Только не ему. Полина жила в другой части города. В небольшой однушке на третьем этаже, с облупленным балконом и вечно неработающим лифтом. Её дверь я почти сломала кулаком, прежде чем она распахнулась. — Соня?! — голос Полины сорвался на крик. Она была в пижаме и с растрёпанными волосами, в одной руке держала чашку с чаем, а в другой — пульт. Рядом, вглубине квартиры, на диване сидел Дима Барсов, её парень — спокойный, немного угрюмый, но в глазах у него всегда было что-то тёплое. Он встал, как только увидел меня. — Что случилось?! — Полина уже тащила меня внутрь, захлопывая за мной дверь. — Он снова это сделал, — выдохнула я, и голос дрогнул. Тут я не выдержала. Слёзы брызнули, и я захлебнулась ими, прижавшись к сестре. Её руки обвили меня крепко, надёжно. Так, как никто больше не обнимал. — Тихо, тихо… Всё хорошо. Я с тобой, слышишь? Ты теперь со мной, — шептала Полина, укачивая меня, как в детстве. — Я больше не вернусь туда, — прошептала я сквозь слёзы. — Никогда. — И не вернёшься. Ни за что. Пусть только попробует приблизиться к тебе. Я ему… — Поля, — мягко вмешался Дима, подходя ближе. — Всё решим. Пусть остаётся у нас столько, сколько надо. Она же — семья. Я подняла взгляд на него, покраснев от слёз, но он просто улыбнулся. Тихо, по-доброму. Не жалел. Не задавал лишних вопросов. Просто был рядом. И этого было достаточно. Вечером я сидела на полу у окна, завернувшись в старое толстое одеяло Полины. На коленях — тетрадь. В голове — гул. Я смотрела в окно на огни города, думая о том, как странно всё изменилось. Ещё утром — школа, Мирослава, Богдан с его надменной ухмылкой. Ещё вчера — гонка и рев мотора. А сегодня — побег. — Эй, — тихо сказала Полина, подсаживаясь рядом и протягивая мне чашку чая. — Ты сильная, ты знаешь? Я кивнула. Наверное, я действительно сильная. Только иногда эта сила болела. — Я не вернусь, Поля. Я никогда больше не позволю ему… — Не позволишь, — твёрдо сказала она. — С этого дня ты живёшь со мной. Мы что-нибудь придумаем с мамой. Но пока — ты дома. Тут. Я сделала глоток и прижалась к ней плечом. — Спасибо. В тот вечер впервые за долгое время я уснула спокойно. Без страха, что за дверью кто-то стоит с ремнём и гневом. Впервые — в безопасности. Но внутри, в глубине, что-то бурлило. Злилось. Горело. Не страх — нет. Жажда. Контроля. Силы. Ответа.