Желания

Вышло совсем нечестно: Се Лянь никогда не осмеливался прикасаться к опасным местам на теле Хуа Чэна, в то время, как тот безрассудно всячески трогал его, словно желая слить воедино с самим собой, доставляя принцу невыносимые муки.  Се Лянь почувствовал, как чужая рука скользнула вниз по талии, добираясь до опасной зоны, напугав его, заставляя немедленно схватить ладонь и тихо прошептать: «... Нет, нельзя... » Я хотел сказать ему “остановись”. Я должен был. Но губы не слушались, дыхание рвалось из груди, а тело… тело уже давно желало этого. Он целовал меня, будто утопал, будто каждый поцелуй мог быть последним. Поцелуи были влажными, жадными, губы прижимались к моим так плотно, словно демон хотел выжечь на них свою печать. Я простонал в его рот, и этот стон был невыносимо жалобным — я молил о пощаде и о продолжении одновременно. Чужая ладонь легла на мою талию, скользнув вниз — ниже, и ещё ниже, смелее, чем когда-либо. Я затаил дыхание, а потом резко выгнулся, когда пальцы коснулись моего члена через тонкую ткань. Это было так внезапно, так нагло и… так чертовски хорошо. — Сань Лан … — прошептал я, но голос так сильно дрожал, выдавая этим мое состояние. — Мы не можем… — Гэ-Гэ, — хриплый выдох. — Я больше не выдержу. Ты не понимаешь, что творишь со мной. Он прижал меня к постаменту, чуть резковато — так, что спина стукнулась о холодный камень. Я вздрогнул, а Сань Лань только сильнее вжал свои бёдра в мои. — Всё хорошо, — прошептал он. — Я здесь.  Одним рывком распахнув мои одеяния, что соскользнули, обнажая то, к чему никто не смел прикасаться, взгляд красного затуманенного глаза упал на мое тело, и я никогда не видел в нем такого. Не просто желание — одержимость. Обожание. Потребность. Он наклонился, поцеловал меня под ухом — чуть прикусил,из-за чего я негромко вскрикнул.  Холодная ладонь сжала меня без предупреждения. Я задыхался, буквально терял ориентацию в пространстве — только он, его дыхание, его губы, его рука… Сань Лан двигался быстро и точно, как будто знал каждую мою грань. Каждое место, где я дрожу, где замираю, где ломаюсь. Я тянулся к нему, вцепившись пальцами в спину и царапая через тонкий слой ткани, и прошептал, еле дыша: — Возьми меня… Он замер. — Ты уверен? Я поймал его взгляд. И в этот момент не было ни небожителей, ни проклятий, ни прошлого. Только он. Мой Сань Лан, что даже в таком состоянии через пелену возбуждения смотрит на меня с обожанием и вечной преданностью.  — Да, — сказал я. — Я твой. Делай, что хочешь. Демон застонал, будто я сломал в нём последнюю преграду. Холодные руки сжали мои бёдра и,приподняв, уложили прямо на постамент – на божественный камень. Моё тело было открыто, распластано перед ним, и я не чувствовал ни капли стыда. Только желание. Достав мазь от ушибов с помощью серебряных бабочек, он вылил всё содержимое на пальцы правой руки и анус, наскоро растянув и резко вошел, почти грубо, но боль была такой сладкой, что я закрыл глаза и закусил губу, чтобы не закричать.  — Прости, — прошептал он, сдерживаясь.— Я не могу… быть мягким сейчас. Ваше высочество, если ты против … — практически плаксивым голосом ответил Хуа Чен. Для него была неприемлема такая несдержанность, но я понимал – это именно то, что нам сейчас нужно. — Всё хорошо, — прохрипел я. — Я хочу этого не меньше тебя. Не волнуйся и отпусти себя. Демон начал двигаться. Резко. Глубоко. Я буквально терял себя — каждый толчок отзывался волнами по всему телу, вызывая настоящую бурю ощущений и эмоций, что были мне неведомы ранее.  Я обвил его холодную спину ногами. Вцепился зубами, пальцами, душой, пытаясь прильнуть еще ближе. Он знал – я не сбегу. Я знал – он не сделает того, что навредит мне.  Звуки, что мы издавали, были дикими. Мокрые хлопки кожи о кожу, хриплое дыхание, стоны. На божественном постаменте сливались воедино божество и демон. Это не было изящным,не было правильным, но мы наслаждались. Слишком много накопилось,слишком долго сдерживались. Всё вырвалось наружу. В этом движении. В этой близости. В этих чувствах и желаниях. — Сань… Сань Лан… — прошептал я, когда почувствовал, как нарастает волна. — Я… — Ваше Высочество! — сказал он, впиваясь в мои губы очередным несдержанным, но таким ласковым поцелуем, содрогаясь всем телом. И мы сорвались одновременно, полностью отдаваясь друг другу.  Отходя от первого в своей жизни оргазма, я даже не успел ничего сказать, как меня резко развернули.  Ладони врезались в бёдра, ласкали спину, обхватывали талию – будто лепили из глины. Я оказался лицом к холодному камню, грудью к постаменту, прижавшись щекой к поверхности. — Не отпускай меня, — прошептал я, ощущая вновь нарастающее возбуждение.  Демон не ответил – просто схватил меня за волосы и дернул – резко, до приятной боли. Голова запрокинулась. Я вздрогнул от резкости и вскрикнул,не понимая своих ощущений. Но он знал, как довести меня до грани. До безумия. Правая рука, что до этого находилась на моей талии, скользнула вниз.  Послышался шлепок.  Один удар. Прямо туда, откуда начинала выливаться белесая жидкость, место, где я горел. Острый, звонкий шлепок. Я вскрикнул — не от боли. От того, как сладко это обожгло внутри. — Ах… ещё… — выдохнул я, не узнавая свой голос. Он был просительно-влажный. Он снова ударил – чуть сильнее. Моё тело затряслось. Ягодицы же поднялись выше, словно прося ещё.  — Посмотри, каким ты стал, — с восхищением прошептал Сань Лан аккурат в ухо, снова дёргая за волосы. — Разве ты не небесный принц? Где же твой стыд? Он не стал ждать ответа и снова вошел. Жёстко, одним толчком. Я вскрикнул, выгнулся, пальцы сжались в кулаки. Он держал меня за волосы и бёдра, двигаясь так, что всё внутри горело, а из члена выходило всё больше смазки, размазывая ту по животу. Каждый толчок был быстрым, глубоким. Я задыхался, срывался и стонал. А потом — новый удар. Ладонь врезалась в мою ягодицу, звонко, с отдачей. Я вскрикнул. И снова. Ещё раз. Он шлепал меня, трахая быстро, грубо, пока мои стоны превращались в жалобный хрип, а растрепанные волосы выпадали с кулака, спутываясь где-то на спине. От прически не осталось и следа. — Ты чувствуешь, Гэ-Гэ? — послышался голос над ухом. — Как ты подстраиваешься под мой размер? Как захлёбываешься мной? Я закивал, задыхаясь. В голове пусто, все мысли смешались и словно вылетели. Остались только чувства члена внутри и пылающая ягодица, что приближало к такой желанной разрядке. — Да… да… ещё… Хуа Чен отпустил мои волосы схватив за грудь и вогнал себя глубже, сильнее. Толчки стали яростными, тело било в постамент, дрожь прошлась по позвоночнику. Я ничего больше не чувствовал, кроме его внутри, его над собой, его в себе. — Ваше высочество … — прохрипел демон. — Мой Гэ-Гэ …  Я закричал, достигая конца, — не сдерживаясь, слыша такой же громкий крик Сань Лана, прижимавшего мое горячее тело к своему холодному. Он держал меня, пока мы оба дрожали. Он не вышел. Оставался внутри. Долго обнимая. Мы лежали в тишине, его тело всё ещё прижималось ко мне, но уже нежно, с лаской. Не отстраняясь, как будто все наши границы теперь стерты .   Улыбнувшись, я прильнул ближе, почувствовав, как даже во сне, Сань Лан доверчиво и ласково прижимается ко мне, не желая отпускать.  Надо бы искупаться и убрать весь беспорядок, добравшись до кровати, но вдруг потяжелевшие веки и ослабевшее тело не дают время продумать об этом, погружая тело божества в сон, прямо в объятиях демона.