Со сливками. И сердечком

День 1. Среда Минхо замер перед стеклянной дверью "Мира дверей", морщась от резкого солнечного блика. На двери болталась криво повешенная табличка "Закрыто до понедельника". "Что за...?" Он прижал ладонь к стеклу, заглядывая внутрь. На столе Джисона стояла чашка с недопитой коричневой жидкостью — кофе успел покрыться мерзкой пенкой. Рядом валялись разбросанные каталоги, будто кто-то уходил в спешке. "Заболел? — мысль пронеслась теплой волной. — Или... с Енбоком какие-то планы?" В горле пересохло. Пальцы сами собой потянулись к карману, где лежал телефон. Но он резко одернул руку, с силой поправив кривую табличку. Пластик хрустнул в его пальцах. — Не мое дело, — прошипел он, заставляя себя двинуться дальше. *** День 2. Четверг Джисон щелкал клавишей Delete, безжалостно удаляя бракованные кадры из того, что удалось отснять за последние две недели. На экране мелькали размытые пейзажи, пересвеченные фото, случайные люди, попавшие в кадр. Но пальцы замедлились, когда он долистал до той самой папки. «Inspo_Backup» Он не открывал её с того дня. С того момента, когда Минхо увидел... «Это...» — голос Минхо тогда звучал хрипло, а пальцы сжали его запястье так, что Джисон почувствовал пульс в кончиках пальцев. — Ты вообще дышишь? — Енбок выдернул его из воспоминаний, уронив подбородок ему на макушку. — Или планируешь сжечь ноутбук взглядом? — Отвали, — Джисон дернул плечом, но Енбок уже тыкал пальцем в экран. — Опа! — он резко открыл папку, которую Джисон пытался закрыть. — Что это у нас тут? На экране — десятки фотографий Минхо. Неловкие. Случайные. Прекрасные. — Боже, — Енбок присвистнул, увеличивая снимок, где Минхо, закусив перчатку, затягивал шнурки на ботинках. — Это настоящий криминал. Ты следил за ним, как маньяк? — Это рабочие кадры! — Джисон пытался вырвать ноутбук, но Енбок уже листал дальше. — О, а это что за шедевр? — он замер на фото, где Минхо, взъерошенный и понурый, мыл полы в торговом центре. Солнечный луч падал на его скулу, а тень от швабры рисовала на полу идеальную диагональ. — Ты даже его уборку превратил в искусство. — Я фотограф, — сквозь зубы прошипел Джисон. — Это профессиональная деформация. — Ага, — Енбок хмыкнул. — И как часто твоя «профессиональная деформация» заставляет тебя хранить эти фото в отдельной запароленной папке? Джисон не ответил и отвернулся, ожидая, когда в Енбоке закончится любопытство. Его пальцы нервно постукивали по тачпаду. Енбок не говорил ни слова. Просто медленно пролистал несколько кадров: Минхо, закусивший перчатку. Минхо, смеющийся у витрины. Минхо, застывший в луче света со шваброй в руках. Каждый снимок был наполнен тем, чего не хватало Джисону в его профессиональных работах — жизнью. Или… чувствами к этому человеку на фото? — Ты знаешь, — наконец произнес Енбок, откидываясь на спинку дивана, — некоторые вещи слишком ценны, чтобы хранить их в папке «На потом». Он встал, потянулся и бросил на прощание: — Я пойду. А у тебя есть... неотложные дела. — Он усердно потыкал в сторону фотографий, а потом в Хана, рассчитывая, что тот разгадает намек. Дверь закрылась, а Джисон остался наедине с экраном. Его пальцы сами потянулись к телефону. Чат с Минхо был открыт на последнем сообщении, на которое он не ответил: «А ты пялился на меня на фуд-корте. Намеренно?» Он набрал, стер. Снова набрал: «Твоя белая футболка у меня в заложниках. С тебя кофе, если хочешь ее вернуть. Иначе, она станет моей новой пижамой. P.S. Это ловушка. Но ты же любишь риск?» Отправил. Положил телефон экраном вниз. Перевернул. Включил режим "в самолёте". Выключил. Ответа не было. Только в два часа ночи Джисон заметил, что статус "В сети" в чате Минхо сменился на "Был 5 минут назад". Но сообщение осталось без ответа. *** День 3. Пятница Минхо вытер лоб рукавом, оставив темное пятно на белой кофте. Софиты в потолке жгли кожу, превращая тренировку в сауну. Он пнул пустую бутылку из-под воды — она покатилась по отполированному до блеска паркету, ударившись о зеркальную стену. В отражении мелькнули размытые силуэты команды: ребята опять встали в исходную позицию. "Опять эти чертовы зеркала", — подумал Минхо. Они всегда показывали больше, чем хотелось. Вот сейчас, например, отражали не только его сведенные от напряжения плечи, но и Хвана, который смотрел на него с раздражением. Они в десятый раз начинали заново связку, на которую не должно было уйти более пяти минут. Громкий хлопок — и музыка оборвалась. — Снова! — Хван вытер лоб полотенцем, бросая бутылку с водой в сторону Минхо. — Ты запаздываешь на счет «три». Как будто твои ноги прилипли к полу. Минхо даже не огрызнулся. Просто кивнул и вернулся на исходную, поправляя перчатки без пальцев. Его спина была мокрой от пота, а под глазами — мешки. «Неужели он опять не спал?» — Хван прищурился, но промолчал. — Начинаем, — капитан щелкнул пальцами. Музыка рванула снова. Минхо впрыгнул в ритм, как в бой. Каждый удар басов отзывался в его грудной клетке. Раз-два-три-четыре. Прыжок, волна, резкий поворот — И вдруг он замер. Прямо перед зеркалом, где должно было отражаться его лицо, всплыл другой образ: Джисон, прикусывающий губу, за секунду до того как Минхо сказал, что «это плохая идея». — Эй, земля вызывают! — Хван щелкнул пальцами перед его лицом. — Ты где, придурок? — В «Мире дверей», — автоматически буркнул Минхо, вытирая пот со лба. Тишина. Потом хохот команды. — Боже, — Хван упал на пол, катаясь от смеха. — Ты серьезно? Лино, в чем, мать твою, дело? Минхо даже не поднял глаз, просто поправил напульсник. — Ни в чем. Давай еще раз. — Перерыв! — Хван выключил музыку и схватил Минхо за локоть, таща в угол. — Ты что, совсем ебанулся? — Отвали, — Минхо вырвался, но Хван уперся руками в бедра, перекрывая Минхо путь к отступлению. — Нет, слушай сюда, — он понизил голос, чтобы остальные не слышали. — Ты пустил коту под хвост всю треню: путаешь связки, тормозишь. Что дальше? Шею свернешь на поддержке? — Прости, Джинни. Я соберусь. Дай мне минуту. Хван не уходил. Он шумно выдохнул и посмотрел в сторону, где остальные парни уже над чем-то громко гоготали. — Это из-за того парня? Минхо резко поднял голову: — Какого? — Ой, да ладно, тебе — Хван фыркнул. — Который был в «Гроге». Ты же его глазами раздевал. Я видел. — Мы просто работаем вместе. Тишина. Хван кивнул. — И что же с ним произошло? — Капитан давил на Минхо. — Выкладывай. — Ничего. — Лино отвел взгляд и зажмурился. — Кажется, он встречается со своим соседом. — Кому кажется? Минхо сжал кулаки. — Они… — Ты видел, как они целуются? — Нет, но… — Значит, догадываешься, — Хван закатил глаза. — Гениально. Хван вздохнул и толкнул Минхо к зеркалу: — Смотри. Минхо уперся руками в стекло, оставляя отпечатки. — На что? — На себя. Ты выглядишь как ревнивый идиот. Ты хоть признался ему в чувствах? Спросил свободен ли он? — Я не... — Вот и ответ, — перебил Хван. — Хватит страдать, у вас все еще впереди. Если ты не будешь тормозить. Он отошел и включил музыку. — А теперь танцуй. Как будто он смотрит. Минхо замер. Потом рванул в движение. Без счета. Без пауз. Он танцевал зло. Каждый удар — это вопрос: «Почему он?» Каждый поворот — «Что у него есть такого, чего нет у меня?» Прыжок — и в голове всплыло: «Ты сегодня ужасно долго тер стекла. Намеренно?» Черт. Минхо приземлился на колено, сжав зубы. — Нифига, — Хван выключил музыку и улыбнулся. — Какой ты, когда злишься на себя. Сопливый идиот. Минхо ничего не ответил. Просто схватил полотенце и вытер лицо. *** День 4. Суббота Бар тонул в синеве — неоновые трубки над стойкой окрашивали все в аквариумные оттенки. Джисон ковырял зубочисткой в оливке, наблюдая, как ее зеленое брюшко отражается в полированной столешнице. Его джинсовый костюм — тот самый, с выбеленными стрелками на брюках — выглядел здесь слишком обыденно. — Ну же, Хани, хватит киснуть! — Енбок ловко подбросил шейкер, заставляя синюю жидкость внутри вспыхнуть электрическим зарядом. — Ты как герой дешевой мелодрамы — только без камеры. Джисон ухмыльнулся, нарочито томно облизнув край стакана: — Может, ты просто плохой режиссер? — он наклонился через стойку, прищурившись. — Я вот, например, знаю, как сделать сцену горячее... Енбок рассмеялся, щелкнув его своими маленькими пальчиками по носу. Его полупрозрачная кофта съехала, обнажая черную майку и цепочку с крошечным серебряным кинжалом. — Боже, ну ты и пустозвон сегодня! Они выпили. Еще. И еще. Енбок был прекрасный бармен. И друг. Джисон наконец опустошил карман мыслей: — Мы обменялись номерами. Енбок замер с тряпкой в руке. Его тушь (да, сегодня он накрасил ресницы) делала взгляд неестественно глубоким. — И? — И ничего. Он прочитал и не ответил. — Джисон ткнул пальцем в стакан, заставив лед звякнуть. — Уже два дня не отвечает… или три. — Ох, крошка, — Енбок налил себе что-то розовое, капля упала на его кофту, оставив темное пятно. — Может, он просто не умеет писать? Многие танцоры, знаешь ли, функционально неграмотны. Джисон фыркнул. Его взгляд упал на телефон — черный экран упрямо молчал. — Он не такой. — А какой? — Енбок вдруг перегнулся через стойку, и Джисон почувствовал запах его духов — что-то цветочно-сладкое с горьковатым оттенком. — Вот серьезно. Что в этом уборщике такого особенного? Джисон открыл рот, но Енбок уже отстранился, делая вид, что поправляет сережку. — Ладно, не отвечай. — Он разлил по бокалам что-то мятное. — Но если он такой крутой, почему ты здесь, а не под его дверью с громкой колонкой и дурацким серенадом? Джисон потянулся за бокалом, но Енбок ловко отдернул руку. — Сначала ответ. — Потому что... — Джисон вдруг осознал, как сильно хочет, чтобы этот бокал был в его руке. — Потому что я идиот. Енбок рассмеялся — слишком громко, слишком театрально — и наконец протянул напиток. — Наконец-то честность! — Его пальцы ненадолго задержались на Джисоновых. — Но, Хани, если он не отвечает... Телефон Джисона вдруг завибрировал. Они оба замерли. — Ну же, проверь, — прошептал Енбок, но в его глазах было что-то колючее. Джисон потянулся к экрану. «МАТРАСЫ!! Только сегодня!!! Скидка 99%. Переходи по ссылке: www…» Он выдохнул. Не знал, разочарование это или облегчение. — Не он? — Енбок уже наливал следующую порцию, но теперь его улыбка стала шире. Настоящей. — Ну что ж... Значит, сегодняшний вечер — мой. Джисон хотел возразить, но в этот момент Енбок ловко перелез через стойку и плюхнулся рядом, обняв его за плечи. Его кофта пахла алкоголем и чем-то дорогим. — Выпьем за плохих парней, — шепнул он, чокаясь. — Они хотя бы честные. Джисон кивнул. Где-то за спиной кто-то засмеялся. Музыка стала громче. А телефон, лежащий экраном вниз, так и не загорелся снова. *** День 5. Воскресенье Неоновая вывеска «Грог» отражалась в лужах после ночного дождя. Джисон споткнулся о бордюр, и мир накренился. Его джинсовая куртка была расстегнута, а белая футболка под ним — мятой и влажной от пролитых коктейлей. — Осторожно, принцесса, — Енбок поймал его за локоть. — Я не… я не принцесса, — Джисон попытался выпрямиться, но его ноги решили иначе. Енбок рассмеялся, и его дыхание пахло мятой и текилой. — Нет, ты — пьяная принцесса. Джисон, шатаясь, оперся на фонарный столб, пока Енбок ловил такси. Его полупрозрачная кофта теперь съехала на одно плечо, открывая нежное плечико. Серебряный кинжал-кулон подпрыгивал при каждом движении. — А вот и принц на белом коне! — Енбок махал рукой жёлтому седану, который резко остановился, подняв фонтан брызг. Они ввалились на заднее сиденье. Джисон прижался лбом к прохладному стеклу, наблюдая, как городские огни расплываются в цветные полосы. На небе занимался рассвет. В голове гудело от коктейлей, а в груди — от неотправленных сообщений. — Адрес? — буркнул водитель. Енбок, не задумываясь, выпалил их общий адрес. Его рука с чёрным лаковым маникюром лежала на сиденье между ними, пальцы нервно барабанили по кожаному покрытию. — Всё ещё думаешь о нём? — Енбок повернулся к Джисону, и в свете проезжающих машин его подведённые глаза казались ещё больше. Джисон только хмыкнул в ответ. В салоне пахло дешёвым освежителем воздуха с ароматом "морской свежести" и лёгким оттенком пота. — Знаешь, что тебе нужно? — Енбок вдруг придвинулся ближе и положил руку на спинку сидения, и его колено коснулось Джисонова. — Перестать зацикливаться на… У Джисона все плыло перед глазами. Он подался вперед и… Губы. Тёплые. С привкусом мятного мохито и чего-то ещё — возможно, вишнёвой помады, которую Енбок крутил в руке сидя за барной стойкой. Длилось это мгновение. Или вечность. Они отпрянули одновременно, как ошпаренные. — Чёрт... — прошептал Енбок, вытирая рот тыльной стороной ладони. Его серьга-кольцо зацепилась за свитер, оставив небольшую ниточку. — Это... дорога неровная. — Да, — Джисон слишком быстро кивнул, чувствуя, как горит лицо. — Ужасный сервис. Такси свернуло на очередную улицу. Оставшиеся десять минут пути они смотрели в противоположные окна, стараясь не касаться друг друга. Только когда машина остановилась у их дома, Енбок рискнул нарушить молчание: — Хани... Но Джисон уже выскакивал на тротуар, бормоча что-то несвязное. Его джинсы были мокрыми по краям от лужи у бордюра. Енбок остался сидеть, наблюдая, как фигура друга растворяется в подъезде. Водитель нетерпеливо постучал пальцами по рулю. — Эй, парень, выходи уже. Приехали. Енбок качнул головой и открыл дверь машины.