Сын пепла и соли

Маленький Джон сидел в тени, в тени крон величественного Чардрева. Лёгкий снег ещё не успел полностью покрыть промёрзлую землю, но холодный воздух уже проникал в самые глубокие щели и доставлял неудобства всем жителям самого большого из семи королевств. Он смотрел на заснеженные вершины башен Винтерфелла, пытаясь найти в их величии хоть какую-то утешительную силу. Джон не был таким, как другие дети. Он знал это. Знал это всегда, когда смотрелся в зеркало. И это знание не оставляло его ни на мгновение. — Джон, — раздался голос Неда Старка, и мальчик перевёл взгляд. Его приёмный отец стоял в нескольких метрах в стороне. Вытянутое лицо, острый подбородок, скрытый за короткостриженой бородой. В тёмно-каштановых волосах прятались снежинки. Серые глаза мужчины следили за Джоном с необъяснимым чувством. Про Неда Старка всего говорили, что он был настоящим человеком чести. Но может настать момент, когда даже такой человек может оступиться. В случае лорда Старка, все считали, что такой момент настал, когда речь заходила о Джоне. И его матери. — Мы ждём гостей, — сказал Нед, подойдя и присаживаясь рядом на один из камней. — Ты не должен быть здесь. Тебе нужно готовиться. Джон лишь кивнул, но не сдвинулся с места. Он знал, что к ним приближаются важные люди, что Винтерфелл, возможно, станет ареною для переговоров и важных государственных решений. Как никак к ним ехал сам король! После присланного вороном письма пару недель назад, сегодня весь замок стоял на ушах. Леди Старк развила бурную деятельность. Ранее тихий и спокойный Винтерфелл стал напоминать Джону разворошённый муравейник. И в подобный момент, когда все от мало до велика ожидали появления венценосных гостей, считая себя частичкой разворачивающей захватывающей истории, что может перевернуть все Семь королевств, в душе самого Джона было другое чувство — невыносимое чувство неуверенности и чуждости. Он не был Старком, не смотря на то, что носил в себе кровь этих людей, а лорд Старк называл его сыном. И ладно бы только это... но что хуже, так это то, что Джон знал что он — пережиток прошлого. Страшного и кровавого. Возможно, поэтому он сидел тут, на холоде, и думал о том, как убежать от этой жизни. — Я хочу быть как ты, — сказал Джон вдруг, не глядя на Неда. Тот замер, и на мгновение его глаза потускнели от тяжёлых воспоминаний. — Мы все ищем себя на пути жизни, Джон, — сказал он, но его слова были больше для себя, чем для сына. — Не важно, кем ты был раньше. Важно, кем ты станешь. И я знаю, что ты сможешь стать кем захочешь, если приложишь усердия. Кто бы что не говорил в будущем, помни это. Мальчик вытер глаза, пытаясь скрыть дрожь, что пронзила его сердце. Все считали его сыном Неда Старка, кто-то даже шептался о его давно покойной матери, чей цвет глаз он явно унаследовал. Но мало кто знал, что правда была куда проще и страшней одновременно. — Я... — Джон почувствовал как язык во рту неповоротливо ворочался, будто налитый свинцом. Собравшись с силами, он всё же сказал то, что ощущал на сердце. — Я люблю тебя, папа. Нед застыл смоляным столбом. Ноги, уже собравшие поднять его с холодного камня, остановились. Медленно, будто боясь спугнуть, он обхватил рукой плечо Джона и прижал его к себе под бок, укрыв под плащом. — И я люблю тебя, сын. Ветер зашелестел листвой Чардрева, смахнув с веток белоснежные хлопья и закружил их в причудливом танце...