RedBull окрыляет

На телефон Бернарда приходит SOS сигнал. Он ждал, что Алан пришлет ему очередную фотку в полотенце или как он сидит на мотоцикле, но это очередной сигнал SOS от него, не первый, но все равно вызывающий ужас и качающий всю кровь из мозга в ноги. Каждый раз страшно, что такой вызов последний, и совсем не в положительном ключе. Он сам только проснулся, и все, что он должен – одеться и поехать на своем мотоцикле на место ДТП, определив гео-локацию своего друга. Безопасность его самого начинается на шлеме и заканчивается на ботинках, и Бер не думает о том, что сам сейчас может пострадать, играя в шашечки и проезжая между рядами на огромной скорости. В голове чередуются страшные картинки разного уровня ужаса, от сломанной ноги Алана, до фарша из него размазанного по асфальту. Место ДТП находится недалеко, и весь этот путь удается преодолеть за четыре минуты, хотя они показались вечностью. Шоссе совершенно пустое, на дороге черные следы стертой резины, красных пятен вроде нет, от этого становится немного спокойнее. А на обочине лежит его придурок. — Алан! – Бер пытается окликнуть, подняв забрало собственного шлема. В эту же секунду спрыгивает с мотоцикла, уронив его, не тратя время, чтобы поставить его на опору. Подбегает к парню и нависнув над ним, торопиться расстегнуть воротник твердой кожаной куртки, руки дрожат, паника трясет все тело, хотя Алан вроде бы подает какие-то признаки жизни. Бер расстегивает застежку внизу акула, аккуратно его снимает с головы друга, придерживая его за шею. Шлем изнутри цепляется за балаклаву, это начинает раздражать его, он слегка дергает за шлем, но аккуратно, чтобы ничего не повредить другу. В итоге ему удается освободить его голову и положить себе на колени, сев на землю. Алан смотрит, зажмурившись и тяжело вздыхает, когда его вызволяют из экипировки. — Жив? Где болит? — Бернард в это же время вызывает скорую, говоря по своему заготовленному скрипту, заставляющего медиков торопиться. — РАЗБИЛСЯ МОТОЦИКЛИТС!!! Алан вроде бы приходит немного в себя и начинает хвататься руками за голову, предпринимая попытку подняться, но крепкая рука товарища хватает его за плечо и снова укладывает на свои колени. — Не ори, голова болит… — Алан хватает его за руку, в которой у Бера телефон. — Что случилось? — Бернард немного остывает, видя, что сегодняшняя ситуация не такая плачевная, бывало и похуже. — Неудачный шпилли-вилли, все норм… — Сколько пальцев показываю? — Бер показывает перед лицом друга ладонь. — Да все норм, не все так плохо, — Алан вертит головой пытаясь сориентироваться. — СКОЛЬКО ПАЛЬЦЕВ? — АААА ПЯТЬ пять! Заебал! — Неправильно. Все. Оба уже натягивают улыбки, понимая, что не все так плохо. Однако, Алану все равно не так уж и хорошо, его укачало от тряски руки Бера перед лицом, поэтому он пытается перевернуться и — БУУУУЭЭЭЭ — Твою мать, бро… Бер не так расстраивается тому, что ему наблевали на джинсы, как тому, что его другу сейчас хуево и он опять попал в передрягу. И пока Алан очищает свой желудок путем его сокращения, Бер заботливо поглаживает его по спине. К этому времени как раз поспевает скорая. Бернард закидывает друга себе на плечи как мешок и доносит до кареты, погружая его туда. — Я поеду с тобой. — Уверено сообщает Бер своему товарищу. — Извините, а вы ему кем приходитесь? — тут же вклинивается маленькая девушка медик. — А… Э… Я его брат… Девушка скептически посмотрела на него, не поверив и сказала, что он не может поехать с ними. — В какую хоть больницу вы его везете? Я передам его жене… — Хотя бы эта ложь помогла ему узнать где потом навещать Алана. — Позаботься о моей малышке! — последнее, что выкрикнул Алан перед тем, как двери машины закрылись и скорая удалилась в уже известном Беру направлении. Бернард начал искать куда улетел мотоцикл его друга, потому что на дороге его не было. Пришлось спускаться в канаву, по чавкающей влажной почве и только в самом ее низу, стоя рядом с грязным ободранным мотоциклом, задумываться о том, как оттуда выбраться самому и вызволить красавицу Алана. В итоге, решив не ждать, когда грязь его засосет и не изобретать велосипед, позвонил приятелю, который занимается строительством и может вытащить их ковшом экскаватора. Честно, это не был предлог покататься в ковше, о чем он всегда и мечтал. Простоять в склизкой жиже, цепляясь за пучки редкой травы на склоне, пришлось около часа, в ожидании помощи. Но это были еще цветочки, или в данном случае травинки. Как оказалось, зацепить целый мотоцикл ковшом не так-то просто, и ковш недостаточно велик для него. Для этого приходится брать больше угол захвата, подъезжая на эскаваторе к самому краю обочины. Гусеницы цепляют гравий, и он отскакивает, ссыпаясь вниз прямо на голову Бернарду, который до этого даже не подумал снять шлем. Мужчина внизу, проконтролировав, чтобы мотоцикл не упал с ковша, отошел подальше, точнее отполз, пытаясь выбраться из грязи и не утопнуть еще глубже с каждым шагом. Следом была уже его очередь выбираться из места, где ему предсказывали смерть уже сами покойные родители. Ковш опустился к нему пониже, но не стал его подбирать за жопу и поднимать как в коляске. Пришлось зацепиться руками за зубья, и уже таким образом его вытянули. Ну хоть так. Далее уже встал вопрос о том, как одновременно доставить оба мотоцикла в его гараж. Приятель на эскаваторе уже умотал, крикнув в след, что и за это выставит счет. Ну что ж, на этом связи не кончаются. Теперь придется ждать эвакуатор. Грязная мокрая холодная одежда неприятно прилипает к телу, пуская и удерживая на нем мурашки. Хочется все с себя снять, стоя прямо на дороге, по которой так редко ездят машины. Но возможно это даже повысит его шансы на получение помощи от кого-то. Поставив мотоциклы рядом друг с другом, а сам сев, оперевшись на фонарный столб, Бернард стал ждать приезда эвакуатора. За это время проезжают всего пара машин и одна останавливается рядом с ним. Розовая гламурная гоночная машина, полностью тонированная и издающая громкую музыку, из окна вдруг высовывается голова миниатюрной блондинки: — Вам нужна помощь? — только увидев парня вблизи и масштабы грязи на его одежде, она смутилась и уже, кажется, пожалела о том, что предложила помощь и уже надеялась, что ее ни о чем не попросят. Бер и сам понимал, что эта девушка ему ничем не поможет, да и он уже в этом не нуждается, его подмога уже в пути. — Если только у вас найдется сигаретка… — Бер смущенно улыбнулся. А девушка с широченной улыбкой подала ему тонкую сигаретку из серебряного портсигара двумя пальчиками, точнее километровыми ногтями, нарощенными на них. Парень взял сигарету аккуратно, чтобы не касаться рук девушки и фильтра сигареты. Бер тут же зажал сигарету между зубами, прикуривая ее. — Шбашибо! — За сигареты не благодарят. Незнакомка подняла стекло и уехала с мягким разгоном и ласкающим уши вдалике мурчанием мотора. Сигаретным дым обдал горло горечью и сжал горячим теплом легкие. Мурашки с тела прошлись новой волной и уже окончательно сползли. Можно было жить дальше и ожидание уже не было таким мучительным. Через два часа мотоциклы и его самого уже погрузили на эвакуатор, и доставили до дома. Оба байка он загнал в гараж, там же разделся до гола и зашел в дом, чтобы не оставить там грязи и направился сразу в душ. Горячая вода резким потоком обожгла замерзшее тело и пустила покалывание по всем конечностям. Бернард опрокинул голову назад, подставляя струям лицо, проходясь по нему руками и приглаживая короткие волосы. Струи воды словно тонкие изящные змеи обвивали каждую мышцу его рельефного тела. Мягкая пена нежными облаками заменила их, растворяя грязь. Вода на полу обрела бурый оттенок, уходя в слив, но оставляя осадок грязи. После душа Бер насухо вытерся старым и уже твердым и неприятным полотенцем, которое в этот раз ощущалось как самое мягкое полотенце в мире из самого дорого отеля. Парень сразу решил переодеться в экипировку, так как намеривался навестить друга в больнице. Разобраться с его мотоциклом можно и завтра, ведь Алану наверняка еще надо будет отлежаться какое-то время. Бернард приезжает в больницу на своем мотоцикле и уже на входе врачи окидывают его скептическими взглядами. Подойдя к стойке регистратуры, он решил сразу спросить в какой палате его друг. — Здравствуйте, моего БРАТА сегодня положили в эту больницу. Скажите, пожалуйста, в какой палате лежит мой БРАТ. Его зовут Алан Коллинз! Я тоже Коллинз… Бернард Коллинз. — Здравствуйте. У меня в базе показывает, что у Алана Коллинза нет родственников. Может это какая-то ошибка… — Да! Конечно! Вот же я, его БРАТ! — Можете показать паспорт? — Бля… Бер пытается мельком показать девушке паспорт, чтобы она не заметила, что у него другая фамилия. — Стойте, я не разглядела. — Девушка хватается двумя пальчиками за нижний уголок паспорта и вглядывается в него, хмурясь. — Б-е-р-н-а-р-д  А-й-д-и-г-е-р … Так у вас же совсем другая фамилия. — медсестра смотрит снова в свой компьютер, на фотографию пациента и ни находит не малейшего сходства с посетителем. — Нет, я не могу вас впустить. Бернард разочаровано выходит из Больницы и оглядывая здание достает телефон, чтобы позвонить Алану. — Алло? Как ты? Меня снова не пускают к тебе в больницу, выгляни в окошко. ̴ Привет, ща подожди. Вот выглянул, ты где? Я не вижу тебя. — Я тебя тоже не вижу. Ты на каком этаже? ̴ Хз, вроде четвертый. — А что видишь? ̴ Дома какие-то и кафешки на первых этажах. — А бля… А я со стороны парковки. Ща, подожди, обойду. — Бер обходит здание и уже с той стороны видит голову Алана из окна четвертого этажа. ̴ О, вижу тебя! — И я тебя. ̴ Че делать будем? — Ну либо ты сбрасываешь мне свои волосы, либо я поднимаюсь по пожарной лестнице. ̴ Бля, я же налысо побрился. — Да, так что давай, ща буду подниматься… ̴ Стой, стой, купи мне булку какую-нибудь и кофе! — Какой нахуй кофе, как я тебе с ним поднимусь? ̴ Ладно, тогда только булки Бер сбросил звонок и махнув другу выглядываещему из окна, напрвился к пекарне в доме напротив. Там он накупил всяких булок, потом зашел в соседний круглосуточный ларек. Кофе в стакане он бы ему принести не смог, а вот энергетик в банке вполне, поэтому взял для него RedBull. Сложив все покупки в пакет и намотав его на запястье, он подошел к зданию и размяв руки, подпрыгнул и схватился руками за самую нижнюю перекладину пожарной лестницы. Бернард полез дальше, не смотря вниз. Он и не такое в своей жизни творил, что чувство адреналина подступала даже от такого. И выброс прибавился, когда он добрался до четвертого этажа и схватился за наружний подоконник. Окно палаты Алана через два таких же окна от него. Алан в это время за этим всем молча наблюдает, готовясь помочь Беру, когда тот доберется до него. Бернард же смотрит только на друга, нащупывает в стене любые неровности, за которые можно зацепиться и когда он оказывается у нужного окна, Алан пытается схватить его за обтекатель на спине экипировки, но промахивается и цепляет за подмышки, утягивая к себе. Бернард благополучно залезает в палату через окно. Согнулся, ставя руки на колени, в попытке отдышаться, а затем выпрямившись протянул руку с пакетом Алану. Друг радостно собирался схватить пакет, но потянул его на себя вместе с парнем. Оказывается, пакет был крепко к нему привязан. — Бля, отцепись! — Сам отцепись, дурак. — Бернард засмеялся радуясь, что остался жив после проникновения в палату через окно и друг его тоже уже, кажется в порядке. Пока Алан разматывает целофан на его руке, Бер распрашивает его о здоровье. — Че ты, как? Что врачи говорят? — Да все окей, отделался испугом, сотрясением мозга и растяжением связок на левой ноге. — Алан приподнял подол больничной сорочки, демонстрируя эластичный бинт на ноге. — Еще синяк на правом плече, сделали рентген и сказали, что все кости целы благодаря моей мощной мускулатуре. — Ну ты ебать качок. Ладно, Слава Богу все обошлось. НО! Ты доже дебил, нахуй ты вилли в такую мокрую погоду делаешь? — Да я думал, что достаточно сухо… — У девчонок в трусах от твоего вида сухо, кретин. Отвязав наконец пакет Алан обнаружил там перекус и энергос, сразу начал раскрывать упаковки и есть, не успевая прожевывать. — Бля, как вкусно, Берри, спасибо огромное, тут еда просто отстой, ты ж моя сладкая ягодка. — Да не за что. — А что там с мотоциклом? — Вытащили его из канавы, полдня на это ушло, он там в грязи утоп, еще не смотрел что там с ним, отогнал к себе в гараж. — Супер, спасибо. — Да… — Меня завтра утром выпишут, сказали одиннадцать дней не кататься, чтобы все зажило, заберешь меня? — Да конечно. Тогда я и твой байк спрячу у себя в гараже на одиннадцать дней. — Ээээ — Да да, пешком походишь, или я тебя покатаю. — Как в старые добрые… — Ладно, давай, я пойду, ты звони, если что. — Пока, сладкий! Бернард вышел из палаты, в этот раз через дверь, и ловко лавируя между посетителями в коридорах, нашел запасный выход и вышел через него.

***

На следующий день Бернард приехал за Аланом в больницу, чтобы забрать его. Вручил ему его балаклаву и свой запасной шлем. Бер отвез Алана к нему домой и оставил там отдыхать, уверенный в том, что он не набедокурит, так как устал и мотоцикла рядом с ним нет. Сам же вернулся к себе домой разбираться с мотоциклом друга. Сначала надо было его помыть. Чтобы потом меньше вещей пришлось стирать, он надевает только синий рабочий комбинезон на голое тело, оставляя торс оголенным и кроксы. Откатил свой байк подальше в угол и накрыл пленкой, чтобы на него не полетели ошметки грязи и начал поливать из шланга с сильным напором несчастный байк товарища. За одни сутки грязь уже спрессовалась и засохла местами, поэтому пришлось надеть перчатки и помогать руками, хотя перчатки сразу же порвались и оказались абсолютно бесполезными. Грязь была бесконечной, казалось, что мотоцикл в ней растворился и теперь являлся пиритовым слепком. Когда основная грязь была смыта, Бер начал бережно мыть байк с мягкой губкой и пеной, она стекала струями по его рукам, капала с локтей. При резких движения брызгала на тело и с торса стекала к спущенному на бедра комбинезону, впитываясь в ткань. Кожа со временем начала чесаться от воздействия сильных химикатов. После мытья байка уже можно было оценить и масштабы ущерба. Говорят, что мотоциклы сами выбирают себе хозяина и Бер в это верил, потому что эти двое очень удачливы. У байка всего лишь немного погнулся корпус, и пара царапин, которые, наверное, получились от соприкосноверния с асфальтом. В Целом все было хорошо, благодаря падению в мягкую мокрую почву. Бернард занялся тем, что начал выправлять вмятину и закрашивать царапины. Алан не вредный, поэтому все получается легко. Да и самому парню приятно возиться с мотоциклами, любая работа, связанная с ними, его увлекает на долгие часы. Когда при закрашивании царапин, у него устали глаза, он надел очки, чтобы не прерываться ни на что и сразу доделать всю работу. В итоге до позднего вечера он занимался этим. Закончив со всем, он привел себя в порядок, сходил в душ, переоделся. Бер хотел заехать к Алану, привезти ему еды и обесбол. Поэтому взяв рюкзак, он отправился почти по стандартному маршруту, заехав в продуктовый и аптеку. Открыв дверь в его дом своим ключом и заметив, что свет везде выключен, решил, что Алан спит, поэтому тихо прошел внутрь. Разгрузил портфель на кухне, проверил холодильник, в котором стояла недопитая банка пива и пачка сигарет, обычный набор для его друга. Пройдя в его спальню, чтобы проверить, он его там не обнаруживает, поэтому в легкой панике включает свет, и к сожалению, даже после этого друг не обнаруживается. — Алан! Ты где? Бернард бегает по всему дому, заглядывая в каждую комнату и включая в них свет. Алана нигде нет. Сука! Бедокур И где ты на этот раз? Бер даже не звонит, а сразу смотрит его гео-локацию, и хватая запасной шлем, едет в одно конкретное место, волнуясь и злясь одновременно. Темная и вновь мокрая от дождя дорога приводит его в ночной клуб. Видя неоновую вывеску ночного клуба «Голубая устрица», волнение совсем отходит и остается только лишь гнев. Заходя туда, игнорируя фэйс контроль, или скорее фэйс контроль проигнорировал его вход в подвальное здание, уже зная его самого и все истории, которые он рассказывал бармену по секрету. Как например жопа потеет в экипировке. У барной стойки он не замечает своего друга, поэтому приходится вглядываться в толпу. В этой толпе он цепляется взглядом за красивую блондинку с огромными буферами, размером с голову, причем одну конкретную, которая сейчас приближалась к ее сиськам, чтобы схватить губами рюмку, зажатую между ними и выпить, что там вообще налито не понятно. — АЛАН! Мать твою! Бернард добрался до друга, распихивая толпу и схватив его за руку вытащил из клуба. — Боже, чел, что ты вообще тут делаешь? Приключений мало? — Да скучно стало, хотел поразвлечься… — А что меня не позвал тогда уж? — Ты не отвечал! — Да я мыл и чинил твою бандуру, пока ты… ты тут! — Ну спасибо! — Еще блять девок клеил! Что, уже трахнул кого-то? — Че? Да, может и трахнул! Тебе-то что? — Ты блять серьезно? Вот в таком состоянии ебешься? Пока я тут? — Бля, братан, если ты себе яйца на дорогах отбил, и ты теперь ебаться не можешь, это не … В этот момент Алан падает от удара кулака собственного друга, прилетевшего ему в левую щеку. Бер, несмотря на то, что в ярости и какой-то ревноности, сразу же подает ему руку, чтобы помочь встать. Но никак не ожидает, что его друг с отбитой головой в буквальном и переносном смысле, ударит его в ответ в поддых. — Бля! Охуел? Немного остыв, оба продолжают переговоры на повышенных тонах. — Опять какую-то шлюху подцепил? — Она не шлюха! Она учится в колледже! — Боже, чел, тебя развели как лоха! — Да никто меня не развел! Может я влюбился впервые! У Бернарда что-то кольнуло в груди, как будто такого быть не должно. В смысле влюбился? А как же…? — А как же я? — Что ты? Говоришь так, будто мы женатики, которые уже двадцать лет вместе. Но мы ведь реально… Двадцать лет уже как… — Ладно, прости брат… — Пошел нахуй. — Бернард подал другу шлем и пошел к мотоциклу. Оба сели на железного коня и Бер аккуратно, но с ветерком повез их в сторону своего дома. На душе было горько от такой нелепости, от этой глупой дружеской ревности. Они ведь действительно просто друзья и его друг волен трахать любую девчонку, которая ему это позволит, несмотря на все их гейские шутки и петтинг, который случайно произошел, когда им было по семнадцать лет. Алан, понимая, что друг в обиде, взялся руками за заднюю планку, чтобы не прикасаться к Берри, однако сам Бернард потянулся за его рукой и положил себе на пояс. — Так надежнее, — оправдался он, пробубнив в шлем. Алан обхватил его обеими руками, прижимаясь и вспоминая, как они в шестнадцать лет купили свой первый мотоцикл, скопив денег с подработок. Они успели всего пару часов вот так прокатиться по городу, а потом их избили и угнали у них этот байк. Бер, кажется не дышал всю дорогу, ощущая прикосновения рук, словно к голой коже. Ему казалось, или ладони Алана реально передвигались по его торсу, сжимали местами, задевали пах. Доехав до дома, еще минут пять или целую вечность они сидели на байке в гараже. Интересно, а Алан тоже вспоминает про тот раз? — Че застыл? Вставай давай и пошли в дом. Осторожно, тут скользко, мыл твою дурынду. Алан как-то резко отлип, вынырнув из своих мыслей и, встал, оглядываясь. — А где она? — Спрятал, чтобы ты не угнал ее, пока не восстановишься. Алан поджал губу и из маленькой ранки потекла кровь, и уже даже в тусклом освещении гаража было видно, что на его лице проявился синяк. — Пошли в дом, обработаю твои раны. Бер не мог извиниться словами, за то, что пизданул друга, он мог только обработать раны. Уже на кухне он посадил его на барный стул и взяв одной рукой подбородок друга, а второй флакон перекиси водорода, собирался обработать его рану на губе. — Стой! Ты че из флакона собрался лить? — Да, а что? — А мне в больнице сначала на ватку капа… — Мало ли что там в больнице, я тоже проходил медицинские курсы. Бер капнул аккуратно каплю перекиси на ранку на губе, Алан скорчил рожу для вида, очевидно, что такая ерунда для него не болезнена. — Я никого не трахал кстати… — Че? — Это я на самом деле яйца отбил… — В смысле? — Ну та девчонка, она короче такая секси, все дела, горворит, давай отсосу, я такой давай. И у нее знаешь такой вид ангельский и эти глаза серо-голубые. Ну прям как у тебя. И короче ничего не получилось… Бер поджал губы и сжал подбородок Алана в своих руках чуть сильнее. — То есть у тебя не встал из-за того, что у нее глаза как у меня? — Нет, наоборот, то есть. Нет блин, ну короче. Да иди ты нахуй.