Сломанная корона

      Алая капля коснулась гладкой поверхности кубка, стекая в ледяную воду. Кровь, где содержалась частичка самого могущественного существа всего Вестероса. Дракона. Фиолетовые глаза, не мигая, следили за каждой морщинкой на лице напротив. Мужские пальцы оставили пометку на лбу и на чужих губах, окрашивая их в багряный цвет. Она отпивает из кубка. Он повторяет за ней. Воздух содрогается ревом ящеров.       — Брак — это долг. Но это не запрещает нам делать то, что нам хочется… Трахать, кого хочется, — мужчина с золотисто-серебряными волосами продолжал отчаянно гнуть свою линию, не замечая, как за ним подглядывает девочка, на тринадцать лет младше него.       — Твой долг — чтить жену и по крайней мере не говорить каждому встречному о том, что ты согреваешься каждую ночь в объятиях другой женщины, — король был прав. Никто не имел права спорить с ним. Склонив голову набок, Деймон выхватил из темноты знакомую фигуру. В лунном блике мелькнули платиновые косы, уложенные в корзинку на макушке.       — Принцесса? — он не удивился, что Рейнира показала себя именно в тот момент, когда Визерис так рьяно доказывал, что знает все о похождениях брата. Почти.       — Дядя, отец? Я вам не помешала? Мне показалось, что вы обсуждали что-то важное… — Рейнира ощутила, как по ее губам мазнул взгляд, от чего слегка растянула их в ухмылке.       — Нет, мы как раз думали, какую корону выбрать Его Величеству, — Рейнире показалось, что Деймон насмехается над Визерисом, но говорить она ничего не стала.       — Гости начинают прибывать в тронный зал. Вам стоит появиться там.       Дожидаться ответа Рейнира не захотела. Она молча ушла.       — Ты корону не получишь. Ты слишком взбалмошный!       — Получу, — широкая, но недобрая, ухмылка Деймона заставила уже уставшего от жизни Визериса опуститься на кресло и подпереть рукой тяжелую голову.       — Ты развяжешь войну, а государство этого не выдержит. Мы и так на грани кризиса, — каждое предложение сопровождалось пыхтением и тихим рычанием. Драконья кровь в жилах нынешнего короля начинала вскипать. Однако Деймона это не волновало. Его волновало другое. — Но если пообещаешь отступиться от короны… проси, чего хочешь…       — Все, что угодно? — в голове принца уже зрел план, как обойти слова Визериса и самому сесть на Железный Трон. Невероятная выдержка позволила сдержать собственную идею под закаменевшими мышцами.       — Все, чего пожелает твоя душа. Все отдам.       Тронный зал наполнился всеми благородными домами Вестероса: Баратеоны, Хайтауэры, Аррены, Ланнистеры… И все они шли чтить Защитника государства и желать ему долгих лет правления. Далеко не все действительно думали об этом, но каждому хотелось провести время на празднике и отлично повеселиться.       Музыка была повсюду. Скрипачи стачивали собственные пальцы и смычки. Гитаристы разрывали струны, а играющие на свирелях и вовсе едва дышали. Духовые, клавишные, слышались звуки арф и барабанов, перевезенных из Эссоса через Узкое море. Все ради того, чтобы музыка была слышна в каждом уголке тронного зала, и принцесса Рейнира сумела подарить танец своему возлюбленному. И сейчас в паре с ней двигался совсем не он. Тот самый сейчас с притворной радостью салютовал ей кубком, доверху заполненным вином. Впрочем аура вокруг персоны принца говорила о том, что его, вероятно, все более, чем устраивало. Весь тронный зал отбивал ритм, стуча ладонями друг об друга, пока ножки юной принцессы быстро-быстро перебирали, кружа ее вокруг наследника Веларионов. Она затылком чувствовала взгляд дяди, ловила его на своих губах, и ей даже казалось, будто маленькая Таргариен слышит его мысли.       Пламя свечей колыхалось от каждого ее движения. Расставленные в стороны руки Рейниры давали ей возможность почувствовать себя настоящим драконом с чешуей и крыльями; могучим, грациозным, а главное — свободным. На секунду принцесса слилась разумом с прирученной в раннем детстве Сиракс, танцующей с драконом ее дяди, Караксесом. Поворот. Еще один. И еще, еще, еще. И вот она, набирая скорость вращения, ощущая, как земля уходила из-под ног, и перехватывало дыхание, заметила, как смазалась картинка вокруг нее, став золотыми и оранжевыми пятнами.       Финальный аккорд. Музыка замерла, и Рейнира остановилась аккурат перед Деймоном, тяжело дыша. Дракон вальяжно поднялся, расслабленно подходя к Рейнире, умело обтекая толпу. Скрипачи, лишь на секунду передохнув, завели новую мелодию. Рейнира не двинулась с места. Она лишь внимательно наблюдала за каждым движением хищника. Он был слишком близко. Ближе, чем полагалось дяде и племяннице. Наблюдать снизу вверх Рейнире нравилось. Вокруг них закружилась толпа танцующих, скрывая от Визериса. Деймон грубым движением цепанул Рейниру за щеку, испытывая истинное удовольствие от ее блаженно закатившихся глаз. Она закусила губу. Слишком близко, непозволительно. Деймон испытал сильное желание проделать с ней то же самое, даже успел приблизиться на опасное расстояние, но вовремя одернул себя, оставляя взамен жар между ребер и призрачные касания на ее щеке.       Взгляд через плечо побудил Рейниру покинуть праздник вслед за Деймоном, шустро перебирая ножками. Он стремительно шел по полупустым коридорам, зная, что Рейнира спешила за ним. Шум и духота зала оставались позади. Свет от свечей редел, уступая место тьме и луне. На ходу Деймон выхватил черную накидку из каморки для уборщиков, взамен впихнув внутрь подоспевшую племянницу.       — Переодевайся и прикрой голову. Мы идем гулять.       Рейниру просить дважды не пришлось. За считанные секунды она облачилась в брюки и засаленную рубашку, даже при этом не брезгуя. Принцесса спрятала шелковистые косы под шапку, выскакивая к Деймону, чьи волосы были скрыты капюшоном.       Глаза старшего Таргариена умело зацепились за Рейниру, а ее цепкие пальцы сжали его ладонь. Словно шкодливые дети, они сбежали вниз по лестнице, хихикая и оглядываясь: не видел ли кто. Прохлада обдала пылающие щеки принцессы, пока ее дядя глубже натягивал капюшон на голову. Он не горел желанием предавать ночные прогулки огласке. Тем сильнее ему хотелось защитить племянницу от грязных слухов, сделать из которых чистую правду для Деймона было крайне легкой задачей.       Каменные дорожки запоминали каждый их шаг. Каблуки звонко цокали, пока маленькая компания шла по темным улицам. Факелы на стенах вдоль замковых ворот золотили кожу на щеках Деймона, которую Рейнира без зазрения совести и стыда рассматривала. Мужчина очерчивал каждую линию на ладони принцессы. Ненавязчиво, но достаточно для того, чтобы Рейнира поняла: ее чертовски сильно хотят.       — Деймон… Ты бы знал, как мне надоело это все…       — Неудивительно, — мужчина коротко хмыкнул, — балы, замки, обязанности… Будь я на твоем месте, давно бы сошел с ума и сбежал в Эссос.       — Мне хотелось хоть на немного вырваться из этого кошмара платьев и фраз «да, милорд» или «нет, миледи», — темная улица постепенно превратилась в небольшой квартал, где каждый торговал своими запасами, лишь бы наскрести на булку хлеба. Пусть не такого свежего, но все же хлеба. Рейнира украдкой ухватила с подноса торговца ягоды и собиралась было поделиться с Деймоном, но тот решил сыграть с ней.       — Эй, крысеныш. Четыре медяка. За удовольствие надо платить.       Рейнира дернулась влево, уворачиваясь в рук другого торговца и рванула в сторону переулка. Деймон, как дикий зверь, следовал за ней по пятам, полагаясь лишь на ее сладкий невинный запах. Кровь дракона внутри него кипела, диктуя, куда шагнуть в следующий раз. Связь с Караксесом указывала верный путь.       Обойдя по другой улице, Деймон стеной загородил проход к площади, и Рейнира врезалась в него. Потирая ушибленный нос, она закатила глаза, но без злобы. Истеричный смешок сорвался с ее губ, заставляя Деймона по-доброму ухмыльнуться ее детской наивности. В девичьих глазах так и читалось: «Неужели снова?». Сцепившись пальцами, подобно влюбленной парочке, они двинулись вниз по пустынной улице, не боясь, что их заметит стража.              Ритмичный стук эссоских барабанов привлек ее внимание, и Рейнира, повинуясь зову сердца, вошла в темное помещение. Оттуда на нее обрушился запах крепкого алкоголя и дешевых аромамасел. Всюду танцевали и извивались женщины, с ног до головы в татуировках, значений которых Рейнира не знала. Каждая из них, словно змея или языки пламени, кружилась и стреляла глазками в сторону мужчин и женщин в дорогих нарядах и отполированных доспехах, означавших принадлежность к королевской гвардии. Сочетание распутных движений и невинного взгляда с улыбкой делали свое дело: некоторых девушек вскоре уводили, но, словно по волшебству, появлялись следующие. А может, возвращались прежние. Рейнира в этом не разбиралась. Впрочем это не та сфера, где ей положено знать все.       Деймон снял плащ, заказав себе крепкого вина. Сама Рейнира решила не тратить ночь понапрасну и тоже пригубила его из чужого стакана: драконья ловкость и поддавшийся Деймон позволили ей перехватить хрустальный кубок из рук мужчины. Горло нещадно зажгло. Принцесса останавливаться не стала: сделала еще несколько глотков, зажмурившись, и только после этого позволив себе закашляться. Мужчина забрал напиток из ее рук, отставляя стакан в сторону и невесомо касаясь щеки девушки.       — Ты потише. Иначе до рассвета мы не вернемся в замок, — предупредил Деймон, ощущая жар ее щек.       — А что, если я не хочу сегодня возвращаться? — вместо нее говорил алкоголь. Почти пустой желудок и крепкий градус дали о себе знать, и Рейнире нестерпимо захотелось покинуть душное помещение, наполненное охами, звоном бокалов и стуком барабанов.       Деймон ее желание угадал. Вернее, прочитал по глазам. Взяв ее за руку, он повел принцессу прочь. Однако, вопреки ее ожиданиям, это была не улица. И даже не комната на двоих.       Это был зал. Перед глазами совсем юной Рейниры предстали совершенно обнаженные люди. Мужчины и женщины. Все они были заняты друг другом. Каждый из них накрыл своим телом другое такое же тело на полу, около стен, на креслах и диванах. Размеренный букет звуков и движений слились в какую-то невероятную картину из вздохов и поз. Деймон знал и понимал, где они. Рейнира же удивленно захлопала ресницами, шепотом уточняя:       — Что это за место? — над ее ухом раздался низкий голос старшего Таргариена.       — Место, в котором можно получить все, что хочешь…       В голове Деймона зазвучали его собственные слова: «Брак — это долг. Но это не запрещает нам делать то, что нам хочется… Трахать, кого хочется». Встав перед Рейнирой, Деймон наклонился к ней. Пальцы прижались к ее щеке. Рейнире не было страшно. Но она волновалась. То волнение перекрыло ей кислород, и она с готовностью позволила Деймону сполна напоить ее.       Их поцелуй смешался во вкусе ягод и крепкого алкоголя. Жаркий. Влажный. И горький настолько, что после него у Рейниры осталось сладкое послевкусие. В ее глазах Деймон увидел собственное желание овладеть ей. Прямо здесь и прямо сейчас.       Он гладил ее нижнюю губу, вновь выпивая ее до дна. Сама Рейнира силилась найти спасение хоть в чем-то, но под руку попадался лишь Деймон. Тонкие пальцы вжались к его затылок, увлекая мужчину за собой. И Рейнира чувствовала, что этот танец ведет не она.       Холодная стена встретилась с ее спиной. Шнуровка засаленной рубашки беззастенчиво поддалась умелым пальцам. Шапка полетела прочь. Она хотела было его остановить, но нет. Это ложь. Остановиться — значило для Рейниры поражение в войне, затеянной не ею. Резко развернув ее за талию, Деймон прижал ее к стене, спуская ее брюки, держащиеся на честном слове. Рейнира едва успела выставить руки, лишь бы лицо не встретилось с холодной неровной поверхностью, и жадно хватала ртом воздух, пытаясь зацепиться за стену, пока ладони Деймона наслаждались мягкостью юного тела, скрытого под рубашкой. Он с неумолимым натиском провел вверх по ее животу, сжимая грудь. Губы жадно шарили по ее шее, распаляя принцессу еще больше. Рейнира стала чуть смелее выпускать рвущиеся наружу стоны. Симфония схожих звуков в комнате будто поддерживала ее в этом, распаляя. Вторая ладонь Деймона опустилась на самый низ живота, минуя чувствительную зону, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Рваный вздох Рейниры послужил сигналом: не смей останавливаться.       Она повернулась, норовя урвать поцелуй, где она будет главной. Но кто ей позволит? Деймон резко отстранился, дразня. И даже еще одна попытка не увенчалась успехом. Рейнира начинала распаляться еще больше: она сама нагнула к себе старшего Таргариена, наконец вырывая инициативу.       Деймон ждал этого, вклинивая ладонь между ее бедер, поднимая одно из них. Внутри Рейниры каждый процесс рвался наружу. Каждая капля из ее лона пятнала ладонь Деймона. Сильнее, чем все проститутки, встречавшиеся на его нелегком пути.       Их губы минута за минутой забирали друг у друга жизненные силы, пока каждый из них старался стать как можно ближе. Он ни на секунду не прекращал гладить ее спину, пока сама Рейнира, раскрывала его грудную клетку все сильнее. Ее ладонь шлепнулась о стену, смягчая удар от его груди, пришедшийся на спину Рейниры.       Она проскулила что-то похоже на его имя. Деймон отозвался глухим драконьим урчанием.       Старший Таргариен знал: его племянница будет безоговорочно испорчена, и на ней никто никогда не женится. Кроме него. Его ладонь накрыла ее, сплетая пальцы. Губы вновь легли на шею Рейниры. Тоненький голосок прорезал беспощадную тьму, когда внутри воспылал жар. Чувство непривычной наполненности давило Рейниру изнутри, но она был готова поклясться всем богам, что сейчас она испытывала истинное наслаждение, которое ей дарил Деймон, не забывая забирать то, что по праву принадлежит уже ему.       Медленное покачивание его бедер заставляли Рейниру двигаться вместе с ним. Плавно, как полет на драконе. Жестко, как первые посадки. Его губы шептали на валирийском прямо в ее губы:       — Ты — моя, а я — твой.       Взамен тело Рейниры отзывалось: я — твоя, а ты — мой. Их союз был заключен в эту секунду, и оспорить его могли разве что Семеро. Но даже им было не под силу подчинить тех, кто владел драконами и имел власть такую, что могла захватить два континента и единолично править ими. Таргариенов.       Драконья кровь, текущая по жилам Деймона, распаляла его настолько, что Рейнире казалось: вот-вот, и в ее мягкую кожу вонзятся самые настоящие когти, а их обоих укроют широкие перепончатые крылья, покрытые лоснящейся чешуей алого цвета. Такого же, каким был Караксес, укрощенный самим Деймоном.       — Деймон! — пискнула Рейнира, соскальзывая с мужчины, едва удерживая собственный вес на дрожащих ногах. Ее рубашка покрывала наготу лишь там, где было необходимо. Деймон запрокинул голову, все еще смотря на Рейниру: ее жалкий потрепанный вид напомнил старшему Таргариену тех шлюх, с которыми он успевал развлекаться холодными ночами, пока первая благоверная Рея Ройс ждала его дома. Ненависть к «бронзовой суке» делала из Деймона истинное чудовище, к которому Рейнира продолжала испытывать то нежное, о чем читала в книгах и о чем ей приходилось слышать в рассказах мачехи Алисенты.       Деймон отогнул краешек рубашки, рассматривая ало-багряные подтеки. Первый. Не единственный, но первый. Он не рассматривал слияние с племянницей, как личное достижение, но ощущал нечто близкое к удовлетворению. Ее тело всегда будет принадлежать ему и только ему. Когда король андалов, ройнаров и первых людей узнает о случившемся, Деймон лишится головы, проклиная себя, что не использовал представившуюся ему возможность получить корону и Рейниру.       Деймон поправил растрепавшуюся прическу, ощущая затылком чей-то пронзительный взгляд. На секунду ему показалось, что во тьме зала, озаряемой лишь бронзовым светом от зажженных канделябров, прятался один из прихвостней нынешнего десницы короля.       — Головы полетят с плеч, если Хайтауэр растрезвонит всей Гавани о том, чем занималась Ее Высочество с братом Его Величества, — Рейнира поняла: самое время лгать мачехе, о чем бы та не спрашивала.       Когда сиреневые лучи коснулись подоконников королевских спален, а коридор должен был вот-вот наполниться слугами, мужчина посчитал свое «кажется» действительным и, не стесняясь, заключил между своих ладоней лицо Рейниры, со всей горько-сладкой драконьей нежностью касаясь ее губ своими.       Шаркающий из угла в угол король не мог сомкнуть глаз всю ночь. Что-то внутри него не давало покоя. Отцовская любовь и тревожность на сердце заставляли короля ждать дурных вестей. Вместе с порывом ветра в покои прошел Отто Хайтауэр.       — Государь, как десница короля, я обязан сообщить, — мужчина был в смятении. Он старательно держал лицо, ощущая растущее напряжение. Еще немного и Визерис полоснет по нему мечом, деля Хайтауэра надвое. Жгучая ненависть к принцу Деймону подстегнула Отто продолжить. — Этой ночью Ее Высочество заметили в Доме наслаждений… Она была там со своим дядей.       Визерис не поверил собственным ушам. Его дочь и его брат. Его Величество уже знал, чем закончится донос, прислушиваясь к собственным ощущениям. Отто не лгал.       — Они вели себя совсем не так, как подобает королевским особам их положения, — Визерис оперся ладонями о столешницу с картой, устало глядя на десницу. В его голове сложилась картина, в центре которой распластанная стонущая от удовольствия Рейнира, а над ней Деймон, покрывающий юное тело влажными поцелуями. К горлу подкатила тошнота. Омерзительно.       — Как именно? — риторический вопрос, ответом на который стало вспыхнувшее воспоминание, разрубая и без того раненое сознание. В ушах Визериса ясно звучали слова Деймона. «Трахать, кого хочется.» Словно в подтверждение потухшим в разочаровании глазам, Хайтауэр кивнул. — Привести моего брата в тронный зал. Немедленно!       Податливое тело со всего размаху рухнуло на каменный пол. Послышался сдавленный стон боли. Деймон, морщась от похмелья, еле поднялся на ноги. Туманный взгляд проскользил по бесформенной лестнице, ведущей к Железному трону, но так и не дошел до короля, источающего опасное яростное спокойствие.       — Моя дочь… Ты ничего не скажешь?       — Сначала хочу понять, в чем ты меня обвиняешь… — прохрипел Деймон, потирая ушибленные ребра. Отец нынешней королевы слишком уж хорошо исполнил обязанности десницы. Визерис, не стесняясь свалил брата на каменный пол, придавив своим весом. Недостаточно сильные пальцы стиснули его горло, пока король шипел сквозь зубы. — Ты опорочил ее! Молчишь…       — Есть разница, брат? Мы в ее возрасте перетрахали каждый бордель на Шелковой улице… — Деймон не сопротивлялся. Он чувствовал, что Визерис прав. Принц покорно лежал, пока король заходился в праведном гневе. — Ты погубил ее! Кто из знати теперь возьмет ее в жены?!       — Да плевать на твою знать. Ты — дракон, кто-то посмеет сказать хоть слово против тебя? — Деймон сделал попытку вразумить брата, рискуя собственной головой. Внутри Визериса текла кровь Древней Валирии. Ему было под силу казнить принца собственноручно.       — Я лишу ее наследства. И тебя вместе с ней! Твое сердце… — Визерис с силой толкнул брата в гранит, на котором он лежал, осознавая, что это его последний шанс. — Я думал, что оно не настолько черное… Как же я ошибался…       — Помнишь, ты мне сказал, что за корону я могу просить все, что захочу… Я хочу Рейниру. Я возьму ее в жены любой… По всем традициям Таргариенов… Пожени нас, и мы вознесем Дом Дракона выше, чем когда бы то ни было, — Деймон все еще лежал, не веря самому себе: он действительно это сказал. Визерису план очевидно не пришелся по вкусу, и он со всего размаху опустил колено на его грудь, приставляя к горлу Деймона Черное пламя.       — Но ты уже женат! — насмешка, неверие, боль смешались в истеричный выдох.       — Ты забыл, что у Эйгона Завоевателя была вторая жена, — Деймон отчаянно желал осуществить задуманное. Еще пара аргументов, и корона будет принадлежать ему.       — Только ты не Завоеватель. Ты — чума, посланная уничтожить меня, — валирийская сталь оставила на шее тонкую полоску, перечеркивая фантомные поцелуи принцессы.       — Отдай Рейниру мне в жены, — приказал Деймон. Его положение и обстоятельства были против него. И почему-то именно сейчас Деймон решил показать свой твердый характер, идя ва-банк, — и Таргариены вернут былую славу и мощь.       — Все верно… Тебе не нужна моя дочь… Тебе нужна моя корона, — Визерис отнял меч от шеи брата, шаркая назад. — Возвращайся в Долину Аррен, Деймон. Мне плевать… Убирайся прочь с глаз долой… — Деймон испустил разочарованный выдох. Корона, украшающая Защитника государства, отразила утренние лучи, как бы прощаясь с принцем.       Покинув Королевскую Гавань, чтобы дождаться смерти собственного брата, Деймон решил, что во что бы то ни стало возьмет Рейниру в жены. Но сейчас ему придется бросить ее, позволив выйти замуж за Лейнора Велариона. Бросить ее, чтобы покорить Узкое море. Бросить, чтобы вернуться через десять лет, имя за плечами двоих дочерей и жену. Вернуться, чтобы узнать о том, что тело Ее Высочества выносило троих сыновей.       Он бросил ее, чтобы увидеть смерть своей жены в пламени дракона. Бросил, чтобы отдать приказ об убийстве мужа своей племянницы.       Обвинения, что он бросил Рейниру в самый важный момент, заставили Деймона вспомнить об обещании данном самому себе: корона любой ценой. Шесть томительных месяцев привели Рейниру об руку с Деймоном на Драконий Камень, где были произнесены клятвы верности и любви.