По разные стороны баррикад

Больше всего в лицее Готье ненавидел практические занятия по тёмной материи.Он был готов написать пять эссе и сделать не одну проектную работу, если это позволило бы ему избежать практики. Но это было до всего этого, до изменения Готье. Сейчас, он понимал,что практические знания применения тёмной материи невероятно важны, ведь никогда не знаешь, что противник может поставить в ответ. – Ребята, Хитклиф идёт! У кого огнетушитель?       – Хитклиф, не переживай, в этом кабинете есть пожарные датчики.       – Внимание! Уберите с дороги всё, что легко воспламеняется!       Практические занятия проходили два раза в неделю по три часа. Готье был в числе отстающих, среди таких, как Мартин Кидж, от этого его самооценка то и дело пробивала дно Марианской впадины. Теперь,когда Готье начал заниматься дома усерднее,его результат по миллиметрам рос, так что появились хоть мелкие, но шансы повысить успеваемость по этому предмету.       – Вот мы опять с тобой здесь, – глумливо проговорил Мартин, тыча в Хитклифа острым локтем.       – Ага. – Готье пребывал в унынии.       Готье снова завалил практику по темной материи. Пусть его результаты и стали лучше,чем раньше,однако это не сильно помогло.       Занятие близилось к концу. Леон, сидевший за первой партой, повернулся и смущённо улыбнулся другу, словно то, что Готье сидел в конце класса, было его виной. Хитклиф улыбнулся в ответ, но оскал на лице ещё больше расстроил Леона. Близнецы Брум тоже справились с заданием, но Леон Кагер был лучшим, если дело доходило до тёмной материи. Готье оставалось позорно делить последнее место с Мартином. Это было сильным ударом по самолюбию.       – На сегодня всё! – громко произнёс мистер Аврель. – Пожалуйста, тренируйтесь на территории лицея, но не дома! Это небезопасно. Мой кабинет всегда открыт для дополнительных занятий. Все свободны.       Одноклассники принялись шумно собираться. Практика по тёмной материи была последним уроком. Готье не спеша закинул в рюкзак учебники, кивнул на прощание Леону – он показал ему большой палец вверх и прошептал: «У тебя всё получится», – Оливеру и улыбнулся Оливии. Оливер, к удивлению, выходя, подмигнул Готье. Оливия одарила тёплой улыбкой.       Вскоре кабинет опустел, и Готье осмелился в который раз подойти к мистеру Аврелю, чтобы ещё раз попробовать сдать практику. Ему был жизненно необходим зачёт. Он планировал поступать в Академию Святых и Великих, где занятия по тёмной материи значились как одни из важнейших.        – О, мистер Хитклиф, – довольно проговорил он, увидев одинокую фигуру в пустом кабинете. – Хотите испытать удачу?       – Да, если можно, – ответил Готье неловко.       – Отчего же нет, я рад, что вы стараетесь. – Он дописал что-то в журнале, поднялся и установил напротив Хитклифа два металлических кольца, которые успел убрать под конец занятия.       Готье выдохнул, вскинул руки и пристально посмотрел на кольца. Извлечь материю, сформировать лук и стрелу, а затем направить стрелу. Задание будет зачтено, если стрела не потеряет форму и пройдёт сквозь два кольца.       Извлечь материю было самым лёгким из всего вышеперечисленного. Он долго не мог сотворить лук. У других на это уходило секунд двадцать, Леон же моментально творил фигуры из тёмной материи. В такие минуты у него бежали мурашки по коже. Раньше Хитклифу требовалось минимум тридцать секунд, что считалось довольно слабым показателем, а сейчас это время сократилось почти вдвое.       – Мистер Хитклиф, вы слишком напряжены, думайте только о том, как выглядят стрела и лук, – подсказывал мистер Аврель сзади.       Готье расслабился,и смог материализовать стрелу, не очень стабильную, но главное, что она в принципе получилась. Стараясь не нервничать, он произвёл захват и медленно натянул сотворённую тетиву, застыл, прицелился и выпустил стрелу. Она пролетела первое кольцо без проблем, но во второе влетела лишь на половину, до того как растворилась.       – Это лучше, чем было на уроке, – отметил преподаватель.       Он был прав. На уроке стрела Готье пролетела первое кольцо и растворилась, не долетев до второго. Ему было мало этого результата, но сейчас он лучше не сможет.       Возвращался домой он в отвратительном настроении. По его лицу было понятно, что Готье не в духе, и поэтому сообразительный Кевин молча вёл машину. В последнее время они в дороге часто перебрасывались парой дружеских фраз, да и в целом их отношения улучшились. Но сегодня Хитклиф был рад и привычной гробовой тишине салона.       Когда они подъехали к дому, Готье торопливо покинул машину и направился к главному входу. В холле его встретила встревоженная Сильвия. Он понял, что сегодня произошло очередное извержение вулкана по имени Гедеон Хитклиф. Повсюду валялись разбитые вазы, картины, два шкафа были разворочены в щепки – и это только начало хаоса.       В гостиной словно пронёсся ураган. Перевёрнутый диван оказался в дальнем углу, но не это поразило. Диваном Гедеону уже никого не удивить. Его челюсть готова была встретиться с паркетом, когда он осознал, что Гедеон в порыве гнева вышвырнул кресло в окно. Такое было впервые.       В полной тишине Кэтрин подметала осколки, Фанни и Лора в дальнем углу собирали упавшие книги. Готье огляделся, ища глазами диванный столик. Его остатки покоились в камине. Тут и там валялись осколки маминых фарфоровых фигурок. Он поднял маленькую отколотую белую голову. Кажется, это был фарфоровый скворец. Прежде чем сердце защемило от воспоминаний о маме, Готье отбросил осколок и огляделся. Гостиная представляла собой жалкое зрелище.       – Я позову Кевина, пусть он поможет с креслом.       – Благодарю вас, господин Готье, но лучше вам подняться к себе. Мы его сами позовём, – ответила занятая Сильвия с тряпкой в руках.        Дверь в комнату Гедеона была приоткрыта. Готье подошёл ближе и долго не решался заглянуть, боясь столкнуться с ним. В комнате было тихо, он уже подумал, что Гедеона нет дома, но кто-то тяжело вздохнул. Уже не пытаясь обуздать любопытство, Готье сделал ещё шаг и заглянул в проём.       Первым делом взгляд упал на Гедеона. Без рубашки, со взлохмаченными волосами, он лежал на кровати, спиной к брату. Он выглядел обессиленным и одиноким. Худой, сплошные острые углы, бледная кожа. Гедеон, всегда следивший за своей внешностью, предстал сейчас в ужасном виде.        Нужно было улучить момент и расспросить Лору, выяснить, что именно произошло с братом в его отсутствие.       Лора выносила пакеты с мусором. Он вышел вместе с ней во двор и дождался, когда она будет возвращаться. У двери жестом остановил её.       – Не могла бы ты задержаться на пару минут?       – Я? Хорошо, господин Готье, – тихо ответила она, стесняясь смотреть в глаза. – Вам что-то принести?       – Расскажи, что случилось с Гедеоном?       – Не уверена, что имею право на это. Вам лучше спросить у старших.       Он вздохнул. Лора была хорошо воспитана и знала, что, будучи младшей из прислуги, могла тактично уйти от ответа. Даже сейчас, работая в этом доме, Лора защищала личную жизнь одного из хозяев. Только Сильвия могла докладывать всё моему отцу.       – Я знаю, что ты не можешь рассказывать, но пойми, он мой брат, – воодушевлённо начал Готье, сам не ожидав от себя такого порыва. – Я хочу ему помочь.       – Вам лучше спросить у старших, – повторила она, обращаясь больше к асфальту, чем к нему.       – Гедеон к тебе хорошо относится, – продолжил он. – Он бы помог тебе, поэтому сейчас ты должна помочь ему. Расскажи, пожалуйста, что произошло. Я сейчас был у него, и он так опечален. Молчит, – прошептал Готье, пытаясь вызвать сострадание, – мучается в своей комнате.       Как один из хозяев дома, Готье мог не просить, а требовать рассказать всё, но тогда произошли бы две вещи, которых он избегал всеми силами: потерял уважение Лоры и, что хуже, перестал бы уважать себя. Лора ничем не отличалась от него, а он предпочитал относиться к людям так, как хотел бы, чтобы они относились к нему. В других чистокровных семьях прислугу из числа полукровок могли оскорблять и бить, но это считалось в высшем свете признаком плохого тона.       – Я не хочу, чтобы господин Гедеон страдал, – произнесла она и затем впервые посмотрела на Готье. Они никогда не общались так близко, лицом к лицу. Она испуганно опустила глаза.       – Лора. – Впервые назвал её по имени. – Пожалуйста, расскажи, что произошло.       – Днём приезжал молодой человек, незнакомец, чистокровный. – Она нервно теребила подол передника. – Попросил позвать господина Гедеона и сказал, что он его друг детства.       – Гедеон был дома?       – Да, он сразу спустился к гостю. И был очень удивлён. Я бы сказала, шокирован. Потребовал, чтобы вся прислуга ушла из дома.       – Долго они общались?       – Около получаса. Гость уехал на машине. И господин Гедеон впал в отчаяние.       – Ты помнишь, как звали гостя?       – Я не уверена, он произнёс имя быстро.       – Попробуй вспомнить, – настаивал Готье на своём.       Лора замешкалась, посмотрела на него и произнесла полушёпотом:       – Кажется, его звали Люмьер.       Поблагодарив, Готье отпустил её и попросил никому не рассказывать об их разговоре.       Люмьер. Это имя ничего не говорило. Хитклиф надеялся, что, узнав, как звали того таинственного гостя, поймет, почему Гедеон перешёл негласную черту и опять чуть не разрушил дом, но нет, его надежды не оправдались.       Брат не выходил из комнаты несколько часов, что было обычным явлением после того, как он разносил дом. Готье занимался уроками, которых опять задали катастрофически много. В этом году он записался на факультатив по латинскому языку. Помимо того, что Готье давно горел желанием изучать этот мёртвый язык, латинский вполне мог помочь ему набрать недостающие баллы при поступлении в Академию Святых и Великих.       Гедеон с первого курса учил французский и латинский, на третьем можно было взять ещё один язык, и он выбрал арабский. В отличие от Готье, брат играючи справлялся с языками. Ему же приходилось усердно и долго заучивать грамматику и лексику, чтобы сказать хоть что-то путное на занятии. Сейчас, сидя с двумя текстами по латинскому, он боролся с посещавшими голову уже не такими радужными мыслями. Быть может, он слишком много на себя взял и мог не потянуть латынь. Пока Готье находился в этом полуобморочном состоянии, ему пришло сообщение, от которого сознание прояснилось, а волосы на голове зашевелились.       «Пожалуйста, давай встретимся и поговорим. Оскар В.».       Прочитав сообщение, Готье задумался «Что ему нужно? Может ли это быть связано с настроением Гедеона?»