Балада о рицаре

--- БАЛЛАДА О ЗАБЫТОМ, НО НЕ ПОВЕРЖЕННОМ — ЭББИГЕЙЛЕ Глава I-II — Пешка и Тура Таверна была шумной — как всегда в глуши, где ночь опаснее меча. Дождь стучал по ставням, словно кто-то пытался вломиться внутрь из тумана. За столами пили, ели, спорили... И лишь у камина сидел человек в сером плаще. Блондин, с потёртым мечом на поясе, с уставшими глазами. Он приподнял бровь, глянув на барда, что настраивал лютню в углу. — Эй, путник, — сказал он, — спой не о королях. Спой о тех, кого забыли. О тех, кто умер, а должен был стать легендой. Барду не нужно было повторять. Он посмотрел на костёр — огонь отразился в его глазах, а из спутанных рыжеватых волос тянулся вверх тонкий росток, в виде яблоневого побега. Он этого не замечал, как и остальные. Он вздохнул и начал петь. Его голос был мягким, но за ним скрывался металл — не голос менестреля, а голос памяти. --- Он был мальчиком. Бесплотной тенью. В толпе — ничем, в строю — ещё меньше. Звали — Эббигейл. Но это имя Не знало ни ветра, ни стали, ни пламени. Он держал копьё, дрожащей рукой, Как палку, что вот-вот выпадет из пальцев. Ему было страшно. Он не хотел убивать. Но шагал. Сначала — в ряду. Потом — среди тел. Он впервые увидел смерть, Как женщину в белом, Что гладит по щеке и шепчет: «Ты мой». Он бежал. Один. В грязи, в дыму, Словно беглец, но не от врага — А от себя прежнего. От того, кем был. И нашёл то, что называют преисподней — Битву под Безымянным Ровом. Там копья гнулись, А мольбы захлёбывались в крови. Он не помнил, как выжил. Только знал: был крик, И после — тишина, И тяжесть мёртвого на груди. И в ту ночь он впервые убил. Не из ярости. Не ради славы. А потому что рядом лежал друг — С перерезанным горлом и открытыми глазами. Тогда он закрыл глаза. Свои. А открыл их уже другим человеком. --- Год за годом шёл поход, И с каждым днём он глуше пел. Становился тяжелей Щит, и голос, и стальной удел. Он рос. И менялся. Страх уходил, как старая кожа. В его взгляде затаился холод, Не гнев — а знание. Он не кричал. Он не бросался. Он бил. Чисто. Бесшумно. Его научила боль. И он стал слушать её, как мать. Солдаты глядели на него — Сначала с жалостью. Потом с уважением. А после — со страхом. Когда поняли, что он — не просто выжил. Он не был героем. Он стал стеной. Щитом, на котором ломались легенды. Он шёл сквозь войну, как сквозь метель — Словно родился в самой середине бури. И в день, когда гарнизон пал, Когда предатели продали крепость, Когда всё было потеряно — Он остался. Один. На проломе. Против пяти. И выстоял. --- Когда дым рассеялся, И старый командор спустился с башни, Он увидел: среди трупов стоит Эбби, С мечом, как молния в руке. Командор преклонил колено. И сказал: — С этого дня ты не просто воин. Ты — Рыцарь Амфитеры. Эмблему вручили в ту же ночь. Две головы, одна кусающая другую — Змея и дракон, что охраняют баланс. Символ тех, кто стоит между адом и людьми. --- Был ли он счастлив? Нет. Но когда он поднимал меч, другие следовали. Он не обещал жизни. Он обещал путь. И шёл первым. Всегда. С каждым шагом он всё больше терял. И всё меньше сожалел. Пока не остался один — Но сильнее, чем когда-либо был. --- Барда никто не перебивал. Даже пламя в очаге замерло. Блондин медленно кивнул. А яблоневый росток на голове барда — чуть покачнулся. В его крошечных листиках отражался костёр. ---