Воздержание - Зло

У Ангелины жëсткий недоëб, уже неделю они не разговаривают, она закатила скандал и обиделась. Во всëм виновата проклятая Якубович, которую Левин обнимал за талию на фотографиях с испытания, а самое ужасное, что спустя три дня обида ушла, но подойти первой гордость мешает. Все надежды рухнули, когда спустя пять дней Максим так и не заговорил. Изосимова начала действовать, притаскивала букет красных роз от якобы поклонника, приходила очень поздно, разгуливала в одном полотенце, также случайно роняла его, надевала бельë, которое он обожает, всë бестолку, молчание продолжалось. Зато мимо Левина это не прошло, он чуть не разбил эту вазу, когда увидел цветы, но насыпал соли, чтоб они завяли, бежал в холодный душ каждый раз, видя полуголый образ Ангелины, всю неделю лежал в ожидании еë сна, чтоб как раньше обнять и вдохнуть родной аромат волос. Какими бы упëртыми они не были, но на съёмки и домой ездили вместе на его машине, ужин колдовка всегда готовила на двоих, из кровати никто не убегал на диван в гостиную, да и в принципе Ангелина не уезжала из его дома к себе в квартиру, любовь она такая. *** Седьмой день. Ангелина сидела в гостиной, листая бессмысленные каналы, так она пыталась себя отвлечь, нога нервно дёргалась, коготочки стучали по кожаному дивану, а в голове был план. Вчера курьер доставил афродизиак в спрее, стоит Левину вдохнуть этот запах, как член будет стоять колом и никуда ему не деться, только опустошить яйца, единственный выход. В этот момент дверь ванной комнаты хлопнула, и послышались шаги в сторону гостиной, недолго думая, колдовка начала распылять спрей вокруг себя, не упуская и дюйма, быстро спрятав флакончик в складки дивана, она приняла прежнюю позу, делая вид, что ничего не происходит. У Изосимовой в горле пересохло при виде полотенца на бёдрах, капель воды, стекающих по плечам и любимых татуированных руках. В глазах загорелся огонь, а по телу разошёлся жар, кажется, надышалась тут она, неужели он действует не только на мужчин? - пронеслось в еë голове. Сидеть на месте не получалось, бёдра сами собой ёрзали, трусики промокли насквозь, если она встанет, то следы еë похоти останутся на диване. - Что с тобой? - Левин встал перед ней, заглядывая в глаза. - Тебе нехорошо? Заболела? Тебя всю трясёт. - Он касается рукой еë лба. Ангелина видит перед собой только голый торс и ничего не слышит, возбуждение накрывает с головой, не давая и шанса на размышления, она дёргает за край полотенца, и оно падает вместе с гордостью. У Макса член начинает твердеть, когда она смотрит на него снизу вверх, рукой обхватывает основание и, не отводя взгляда, проводит языком по всей длине, пошло, мокро и по-собственнически. Он шумно выдыхает, когда губы обхватывают головку, слегка посасывая, язык проходится по уздечке, собирая каплю смазки, и его ведёт, хочется большего, неделя воздержания даёт о себе знать. Чёрные как смоль волосы уже намотаны на кулак, задавая нужный темп, бёдра проталкиваются глубже, не давая попадать воздуху в лёгкие. Когда кислород заканчивается, а слюна стекает по подбородку, Ангелина впивается ногтями в ягодицы, и Левин проталкивается максимально глубоко, задерживаясь на пару секунд. Первый вдох такой обжигающий, но, не дав им насладиться, Левин накрывает еë губы своими, целует жадно, очень соскучился за эти дни, в наказание кусает, слегка оттягивая. - Только попробуй ещё раз на меня обидеться, поняла? Кроме тебя я никого так не хочу. - Он смотрит в еë глаза, а там только пелена возбуждения, зрачки расширены, грудь тяжело вздымается, ножки трясутся. - А теперь на колени, попкой ко мне. Приподнимает еë за талию, заставляя встать на край дивана и наклониться на спинку. - Что тут у нас? - У Макса округляются глаза, когда он задирает халатик, а бёдра все мокрые. Руками цепляется за тонкое кружево, стягивая вниз, пальцами проводит по клитору, и еë будто током прошибает. - Прогнись. - Надавливая на поясницу, командует он. Ангелина громко стонет, чувствуя, как одна рука опускается на клитор, а пальцы второй проникают в неё, задавая бешеный ритм. Долго ждать не приходится, тело сводит сладкой судорогой, сжимая его руку, а водопад между ног всë не заканчивается. Краем глаза Левин замечает какой-то предмет, торчащий между спинкой дивана и сиденьем. - Для чего тебе это? Я тебя не возбуждаю? - Рассматривает флакончик, читая: - Женский возбудитель. Изосимова приподнимается на руках, чувствуя себя лучше после оргазма, поворачивается к Максиму лицом. - Да нет же, это для тебя было предназначено, а то ходишь молчишь и никакой он не женский. - Ты ошибаешься. - В глазах забегали черти, на лице расплылась хитрая ухмылка, и он распыляет флакончик прямо ей в лицо. - Левин, я тебя убью. - Она замахивается, чтобы его ударить, но жар между ног приливает так резко, что успевает лишь схватиться за него. - Ну ничего, ещё три оргазма, и я тебя отпущу. - Сколько? - Она смотрит в его глаза, слегка отодвигаясь. - Всего три. Макс прижимает колдовку к себе за талию и развязно целует, спуская с плеч халатик. Грудь оголяется, поцелуи становятся ниже, руки опускаются на ягодицы, сжимая до боли. Лёгкий толчок и они оба оказываются на диване, Левин нависает сверху, покусывая тонкую кожу на шее, ключицах, оставляя засосы на груди. У Ангелины уже сводит живот от этой пытки, ей хочется жёстко, глубоко, чтоб завтра встать не смогла. Она опускает руку, обхватывая его член и насаживается сама, только головка проникает в неё, как Левин резко толкается, заполняя по самое основание. Стоны переходили в крик, движения были быстрими, иногда медленно дразнящими, шлепки разлетались по всему дому, хорошо, что у них нет соседей. Как только ведьму накрыл первый оргазм, она просила остановиться, дать ей отойти, но в планы Левина это не входило, ему нужен был второй, с первых дней знакомства он мечтал довести её до сквирта. Пальцы быстро стимулировали клитор, не давая передышки и это случилось, она выгнулась дугой, тело передергивало так буд-то еë бьют током, ноги сжали Левина, а влагалище член. От смущения Ангелина закрыла руками лицо, бедра были все мокрые, жидкость капала на пол, зато колдун был доволен. - Ангел, всë хорошо. - он наклоняется и целует еë руки. - Посмотри на меня. - Не буду. Макс обхватывает еë запястья ладонью и поднимает над головой. Целует нежно, проникая языком в преоткрывшийся ротик. Медленно двигает бёдрами, не вытаскивая член, разжигая желание в Ангелине. Губами опускается на грудь, обхватывая соски, то посасывая их, то сжимая зубами до лёгкой боли. Когда она начала откровенно стонать и двигаться в такт его толчкам, он ускорился, желая поскорее получить разрядку.