До скорой встречи

Уже пошёл одиннадцатый класс в его жизни. Как же время всё-таки быстро летит. Будто ещё вчера он со своими тогдашними друзьями дёргал за косички девочек и смеялся с их реакции. Сейчас уже не подёргаешь чьи-то хвостики и не посмеёшься с этого. Он вырос. Окружение выросло. Всё поменялось. Хотелось просто взять и уехать из этого замкнутого круга суматохи. Нет, он никогда не жаловался, что ему тяжело и он устал. Он и не считал так, на самом то деле. По сути он ничего практически и не делал. Ему просто повезло. Повезло родиться с золотой ложкой во рту. Он никогда не стыдился этого. А зачем? Если дали шанс, то нужно использовать его. Он конечно не ходил каждый день по клубам и не развлекался на полную катушку, но он позволил себе не делать многое. На счёт школы была вообще отдельная история. Учителя ему не ставили, а просто слепо рисовали хорошие оценки, ведь "ну как же так. Братец Коленьки столько сделал для школы, а вы ставите ему такие оценки. Не пойдёт." Одноклассники в основном пытались подружиться с ним или просто стать чуть ближе. Но существовала и малая часть тех, кто до скрипа зубов ненавидели его. Николай понимал почему так. Зависть. То, из-за чего люди потом покрывают желчью других. И это не преувеличено. Ну тогда какие ещё причины? Он никогда ни с кем не ссорился и вообще пытался не выходить на контакт, но почему-то ненависть ощущалась физически и вязко стекала по затылку, который прожигало несколько пар недовольных глаз. Обычно он садился за четвёртую парту третьего ряда и уставше глядел в лица "дорогих" своих одноклассников. После он вздыхал и начинал калякать в тетради какие-нибудь узоры. Он и сам то особо не понимал, что происходит в его внутреннем мире. Было что-то между чёрным запутанным узлом и белым чистым листом. Влюблённость для него была очень странным и несуразным чувством. Была чем-то не постижимым и невообразимым. Что чувствуют люди во время влюблённости? Как они с этим справляются? Эти вопросы всегда возникали периодически в его голове. Кто ж знал, что к нему она подкрадётся в настолько странной форме. *** Это началось около полугода назад. Тогда то и появился он. Тот, из-за кого Коленька не спит ночами. Тот, чьи фотографии уже обосновались в его галерее. Тот, который поменял вообще всё в его жизни и пришлось подстраиваться. Гам в классе уже прижился и был как фоновый шум. Голова от него уже не болела, а в ушах не звенело. Воздух уже перестал быть таким душным, а к горлу не подкатывался ком тошноты. Либо же ему уже кажется. Не сильно погрызывая ручку, Романов глядел не моргая в одну точку. Глаза уже сами собой закрывались, а сознание приготовилось к сонному часу. Давно он нормально не спал. Из полудрёмы его вывел резкий звух звонка, отрезвляещего до конца, и звук открывающийся двери. В кабинет вошёл мужчина среднего возраста. Если на стандартного мужчину в подобном возрасте смотреть не вызывало удовольствия, то этот был очень ухожен и красив. Широкие плечи были подобно Атланту, ровный стан выражал всю серьёзность, а глаза... Глаза были двумя огромными омутами, которые смотрели прямо в душу, если не глубже. Слегка седые волосы переливались серебром на свету. Его серьёзный взгляд прошёлся по ученикам. Кто-то из глубины класса крикнул: "А где Юрий Васильевич?" Юрием Васильевичем являлся их историк. Собственно, он их и не учил даже. Просто задавал писать конспекты, но даже на грамм не пытался вбить в эти головы всю информацию. Он с ними был с седьмого класса, и вот, начиная с седьмого класса история в их жизни поставила будто крест, даже для тех, кому она была и вправду нужна. Незнакомый мужчина сел за учительский стол и взял стопку каких-то бумаг. —К сожалению Юрий Васильевич ещё некоторое время не сможет преподавать. У него начались сильные проблемы со здоровьем. Меня зовут Александр Христофорович и я на неопределённое время стану вашим учителем истории. Сейчас я посмотрю какими вы знаниями обладаете, а после приступлю к новой теме,— повисла тишина. Новоиспечённый учитель оставил возле себя одну бумагу, являющуюся списком. Николай прищурился и заглянул в лицо мужчине. Шлейф от бархатного голоса до сих пор давал о себе знать. Он и сам не понял, как начал медленно говорить. — Он не пытался нас учить, так что спрашивать не нужно даже, чтоб убедиться в незнании,— Глаза Александра быстро взглянули на Колю, а после нахмурились. Он ничего не ответил, а лишь тяжело вздохнул. — Тогда как-то придётся успеть вбить в вас всё, что вы пропустили. *** Урок пролетел незаметно, что было крайней редкостью. Александр интересно пробегался по тем темам которые будут на экзамене. Остальные он не трогал. Он пытался преподнести так, чтоб даже тупоголовому было понятно. Интересно. Это был первый урок за все одиннадцать лет, который не хотелось побыстрее закончить. Наоборот хотелось, чтоб он был чуть подольше. Подольше послушать про войны и правителей. Подольше послушать этот голос, который не раздражал, как голоса других педагогов. Это был последний урок, из-за чего все быстро разбежались по домам. Николай не торопился. Обычно брат подъезжает только через пятнадцать минут после окончания уроков, из-за работы. Он не спеша закинул все вещи в сумку и даже не заметил как все остальные одноклассники испарились. Из своих мыслей его вывел чужой вздох, из-за чего он слегка дёрнулся. Переведя взгляд вперёд, он увидел Александра Христофоровича, который старательно пытался поместить в свои руки огромную кипу бумаг. Николай встал из-за своего места и подошёл к учительскому столу. — Помочь? — голос прозвучал довольно тихо, чего Романов не ожидал. Учитель поднял прищуренный взгляд на стоящего перед ним ученика, а после пожал плечами. — Если я вас не задержу, — Николай без слов взял половину документов и они вышли из кабинета. Они шли в тишине и не издавали звуков. Коля лишь иногда поглядывал на учителя, пытаясь сделать это незаметно. Что-то было не так... В Николае, что-то было не так. Он это заметил, когда в очередной раз взглянул на Александра. Что-то внутри него поменялось, но он не мог понять что. Странное чувство овладело им. Раньше такого не было... Он закусил губу и впал в свои мысли. Он даже не понял сперва, что они пришли к нужному кабинету. Открыв дверь, Александр Христофорович прошёл внутрь, а вслед за ним и Николай. Внутри сидел уже знакомый Василий Андреевич, который сразу перевёл взгляд на них. Добрая улыбка окатила его лицо, и он повернулся к ним уже всем корпусом. — Александр Христофорович, чего вы учеников эксплуатируете? — Учитель просто прошёл внутрь и положил стопку на стол к Жуковскому. Коля сделал также и приветственно кивнул. — Сам вызвался, — подал спокойный голос Александр, осмотрев снизу вверх уже ученика. Василий Андреевич лишь удивлённо посмотрел на Николая, но улыбка после вернула на его лицо. — Романов, передай благодарность от меня своему брату за финансовую помощь в ремонте. Если бы не он, мы б не справились. Коля лишь кивнул и почувствовал на себе чужой взгляд. — Доброй вам ночи, — Сказал на последок Жуковский и они вышли. Возвращались в кабинет они снова в тишине. Александр Христофорович забрал свои вещи и запер на ключ кабинет. Вдруг он начал разговор. — Я думал, что младший Романов учится в пристижном лицее, — Он на секунду взял паузу, — а не в обычной школе. Николай тихо усмехнулся и прикрыл глаза, засовывая руки в карманы штанов. — Брата же в мэры избрать хотят... Вот он и меня к своему плану приписал. Говорит: "Нужно, чтобы люди поняли, что мы такие же как и они и ничем не отличаемся от них." Хочет, чтоб я был "ближе к простым людям", как он выражается. Но как по мне это выглядит как тупое лицемерие. В чём смысл? — на секунду голос выдал раздражение парня, из-за чего учитель хмыкнул, — Вы недовольны тем, что ваш брат скоро станет мэром города? — Николай закатил глаза, — не обращайтесь хотя бы вы так ко мне... Это жутко раздражает. Я ж не президент какой-то. А насчёт брата... Я конечно рад, но он начал жутко бесить своим поведением и тем, что он пытается всем подлизаться и угодить. Иногда из-за этого он похож на чёртову псину, которая пытается выслужиться перед хозяином, — Романов взглянул на Александра, сложив руки на груди. Ему даже показалось, что тот в поддержку улыбнулся... Но наверное это просто игра света. Тот ничего не говорит. Смотрит перед собой. Вышли они на улицу в тишине. Уже собираясь подходить к машине Александр резко повернулся на Колю и подал голос. — Поздно уже. Может подвезти тебя? — на это Николай улыбнулся хитро и прищурился, — Не переживайте, меня никто не украдёт. Кому я нужен. А так, за мной вот-вот брат заедет, — мужчина кивнул и молча отправился к машине. Сев за руль он уехал, оставляя на недолгое время парня в тишине. Как раз было время попробовать разобраться, что происходит. До этого он никогда себя не вёл так. Не с кем. Какое-то тёплое чувство разлилось в груди, вызывая много недоумения. Чувство непонятной близости заполнило голову Романова. Что же это могло быть? Это инородное ощущение не покидало его, даже когда он сел в машину к брату и тот начал свой уже заезженный опрос состоящий из: "Как дела?", "Что делали сегодня?", "Что получил?" и так далее. Коля никогда связанное со своей душой особо не рассказывал ему, но тут... Почему-то он решил спросить. — Сань, у тебя было такое, что вот ты смотришь на незнакомого тебе человека, а чувство, что он роднее кого-либо? — Александр хмыкнул и посмотрел в зеркало заднего вида, глядя на брата, — Вот это да, — Коля непонимающе вскинул бровь, — А чего это ты спрашиваешь? — парень замялся, не подобрав слов. Сашу будто бы осенило, — да ты втюрился, — Николай вопросительно взглянул на него. Небольшое негодование светилось в его глазах. Он придвинулся ближе к переднему сиденью, глядя на брата. — Ты, что городишь такое? — Александр промолчал, но многозначительно улыбнулся. Коля ещё немного поглядел на него, а после нахмурился и обратно завалился на сиденье. Дальше они ехали в тишине. *** Уже прибывая в своей комнате, Николай валялся в домашней одежде на своей постели. В руках его была книжка, которую он пообещал себе дочитать наконец-то за ночь. Вдруг странная, но заманчивая идея пришла в его молодую голову. Он откинул книгу в сторону и взял в руки телефон. Он хотел найти его. Поиски продлились где-то пол часа, но он был доволен результатом. На экране телефона светилась страничка Александра Христофоровича. Фотографий у него было совсем немного, но это не мешало Коле. Он открыл ту, в которой было хорошо видно его лицо. Он приближал её, отдалял и рассматривал одежду. То самое непонятное чувство распространилось по телу. Вглядываясь в знакомое лицо, он пришюрил глаза, в на губах расцвела лёгкая улыбка. В голове играла лишь одна фраза: "Что же с вами не так." Его это интриговало. Ещё не существовало человека, который мог так на него повлиять. С этими мыслями он сохранил себе несколько фотографий. *** Время шло. Их класс всё больше и больше навёрстывал упущенное за эти несколько лет. Александр Христофорович продолжил интересно преподносить материал, радуясь, что вроде все всё усваивают. Он был строгим, но справедливым. Никогда не занизит оценку и никогда никого не оскорбит. Голос он не поднимал. Если и ругал, то всегда подбирал нужные слова. Николай же с каждым временем всё больше и больше понимал, что происходит. Этого было не избежать. С каждым занятием он всё больше и больше любовался учителем. Чужой голос как сети, запутывал в себе и не отпускал. Романов никогда не понимал сути влюблённости, но сейчас он понимал это как никто другой. Он всегда пытался как-то помочь и выслужиться перед ним. О, Боги, как же он был счастлив, когда контакт между ними начал зарождаться. Александр часто мог задержаться взглядом на стройной фигуре и заглянуть в голубые очи. Он всегда соглашался на чужую помощь и с радостью оказывал её в ответ. После уроков они могли часто болтать о чем-то несвязанном с учёбой. Они были похожи по сути своей на самом то деле. Со временем Коле стало всё тяжелее просто смотреть на учителя. Из-за того что такие чувства у него впервые, они были усилены в два раза. Чужих фотографий в галерее становилось всё больше. Он бы посмеялся, увидя себя со стороны, но сейчас ему не до смеха. С Александром их дружеские отношения существуют уже несколько месяцев. Он даже не понял, что его любовь переросла в нечто... Инное. Нечто, что пожирало его изнутри. Любоваться фотографиями было уже недостаточно. Он хотел всё и сразу. Он хотел, чтоб чужие глаза перестали смотреть на него как на приятеля и стали смотреть как на, что-то большее. Ему было физически плохо без чужих прикосновений. Он не знал, что с собой делать. Он хотел уже выволись Александру всё как есть. С одной стороны — вдруг мужчина не оттолкнёт его и в крайнем случае разрешит остаться друзьями? С другой... Он понимал, что это может погубить его. Но жить так он тоже не собирается. *** Уже прошло пол года после их "знакомства". Коле становилось всё хуже. Ему не хватало обычных рукопожатий и взъерошивания волос. Он принял решение, что так идти дальше не может. По окончанию урока все разошлись. История была последней. Как в первый день их знакомства. Они снова остались наедине. Александр сидел за столом и лениво записывал что-то. Николай рвано вздохнул и встал с места, подходя к нему. — Хочешь чай? — Эта фраза стала уже обыденной. Романов кивнул и придвинул второй стул. Александр встал со своего места, поставил электрический чайник и подошёл к шкафам, ища пакетики чая. Он соврёт, если скажет, что не чувствует тяжёлые взгляды на протяжении уже очень долгого времени. Он не был против. То, что это неправильно он прекрасно понимал. Николай приглянулся ему далеко не сразу. Изначально, в первые дни он казался ему обычным избалованным мальчишкой. Только спустя несколько недель они довольно хорошо сдружились. Они часто болтали по душам. Александру это очень нравилось. Здесь не было человека с которым можно было поговорить. Николай был первый. Из-за чего симпатия всё-таки пропитала его холодное сердце. Ох, как же он корил себя за это. Ненависть к самому себе опаляла его как кислота. Это не правильно. У него есть семья. Прекрасная, любящая жена, милейшие дочьки. Только они не здесь. Сейчас они находятся в другой стране и трепетно ожидают своего мужа и отца домой. Уже совсем скоро он закончит здесь работу и уедет к своей семье. Он это понимал, но ничего не мог сделать. Чай уже был готов и они пили его, не решаясь прервать тишину. Александр уже было хотел, что-то сказать, но его опередили. — Вы мне нравитесь, — Коля уже не думал, что могло случиться. Главное сказать. Дальше как пойдёт. Тишина длилась слишком долго. Она давила практически физически. Саша думал. Думал долго, но в конце подвинул свой стул ближе к Коле и, почти болезненно, заглянул в красивые глаза. Он положил свою широкую ладонь на мягкую щеку и невесомо погладил. — Коль... Так нельзя, — Романов инстинктивно прильнул к чужой руке, вкушая тепло которое она источала, — Александр, я правда не могу. Мне существовать больно. У меня впервые такое... До вас мне вообще было плевать на людей. Вы другой. Не такой как они. Вы понимаете меня, а я вас. Не отталкиваете меня, — рукой он накрыл чужую, которая покоилась на щеке. Глаза наполнились надеждой и отчаянием. Александру было невыносимо видеть боль в этих небесно-голубых глазах, которая появилась из-за него самого. Это он виноват в том, что происходит сейчас. Он не должен был давать слабину. Тем не менее, он наклоняется и целует. Мягко, вкладывая всю любовь. В ответ получает жадный поцелуй. Александр погладил чужое предплечье, упокаивая. Теперь жадности не было. Была только нежность. Николай положил свои руки на чужую шею, притягивая ближе. Отстранившись, они долго молчали, после чего Александр слегка улыбнулся, отворачиваясь от него. Коля продолжил глядеть на него, до тех пор, пока ему не позвонили. Это был брат. Он уже ждал в машине. Романов быстро собрался и на последок подошёл к Александру и чмокнул его в щеку. Без слов он выбежал быстро из кабинета. *** Радости его не было предела. Он не спал всю ночь. Сегодня они снова должны были встретиться и Коля только этого и ждал. Зайдя в кабинет удивления не было предела. За столом сидел Юрий Васильевич. Быстро подойдя к нему, без приветствия он начал с главного: — А где Александр Христофорович? — старый мужчина лишь посмеялся, — Не думал, что он так вам в душу зайдёт. Ну да, хорошый педагог однако... Так он это... К семье своей уехал. Его ж жена с детьми ждали, — Сердце пропустило удар. Жена, дети? Почему он упустил этот момент? — Куда уехал? — учитель вскинул бровь, будто он спросил, что-то очевидное, — Как куда? В Германию.

.

..

...

Нет.

Нет нет нет.