Свет сквозь зеркала

Фурина с обидой топает ножкой, начиная закипать от злости. Девочка всегда любила внимание и часто устраивала сцены. Учитель ничего ей не говорил. Возможно потому, что опасался, хотя Фурина никогда не угрожала отцом. Её отец тоже ничего не говорил. Хотя это не было удивительным. Этот страх зарождался только лишь из глубокого уважения. Фурина не доставляла много проблем, если бы только от громкого голоса не болела голова. Сиджвин была тихой девочкой. Этим и привлекала Фурину: ей хотелось получить внимание от того, кто не обращал на неё своего взора. Сиджвин глазки закатила, отворачиваясь. Фурину это ещё больше раздражало. — А ты... Ты... Ты приёмная! — Ей больше нечего было говорить. — Так ты тоже. — Сиджвин оставалась невозмутимой. Она добавила, немного подумав: – меня хотя бы не последней забирают. Фурина на это снова фыркает, чувствуя себя побеждённой. Это была неприятная для неё тема: она действительно оставалась в школе одна до конца всех дополнительных занятий. Её отец был очень занятым человеком, но она была слишком мала для того, чтобы понять это и не обижаться где-то в глубине души. Она любила его, но обида больно жгла.

***

Сегодня был один из редких дней, когда Фурина выходила из школы вместе со всеми. Она искала глазами отца, Сиджвин стояла рядом. Она тоже искала своего папу. — Папочка! — Громко запищала она, начиная бежать в сторону своего отца. Сиджвин тоже увидела отца, побежала в его сторону. Девочки никогда не видели родителей друг-друга. Их всегда забирали в разное время. Фурина обнимает отца крепко-крепко, она ещё не заметила человека рядом с ним. Стоило ей его заметить, она сразу вздрогнула. Он выглядел достаточно грозно и встреть она его одна, точно бы испугалась. Она не ожидала, что к этому страшному мужчине подойдет Сиджвин. — Папа? Это твой знакомый? — Сиджвин склоняет голову набок, рассматривая усталого на вид человека. — Да. Только что познакомились. Должен признать, никогда вас здесь не видел. А вы? — Он внезапно осознает, что вообще-то не узнал имени того, с кем разговаривал уже около пяти минут. — Нёвилетт. — Мужчина заводит руки назад, завязывая высокий хвост. Его белые волосы ложатся на плечи, неизвестно почему привлекая внимание Ризли. Фурина в разговор не вклинивается, прильнув к отцу. Она слишком сильно скучала по папе для того, чтобы обращать внимание на Сиджвин и её отца. — Верховный судья? — Ризли сразу оживляется. Он часто видел его по телевизору или в новостях, но увидев в лицо он его не признал. — Что насчёт вас? — Он не выглядел особо заинтересованным, но и грубым не казался. — Ризли. — Он отчего-то чувствует себя слишком смущенным. Может, на него так влияет присутствие Нёвилетта. — Герцог крепости Меропид? Много о вас наслышан. — Это была самая знаменитая тюрьма во всём Фонтейне. И Нёвилетт почему то уверен, что уже встречал этого человека. Он пытается вспомнить, но голова болит слишком сильно. Он помнит только то, что ему часто приходилось делать запросы в крепость. Но лично герцога он не помнил. — благодарю за поддержание порядка. — Ну что вы, на вас лежит основная работа. — Вы преувеличиваете мой вклад. Ризли хмыкает, обращая свое внимание на глаза верховного судьи. Они выглядят как-то особенно, он никогда раньше таких не видел. Нёвилетт давно не смущается от пристального внимания в свой адрес. Девочки слегка удивляются тому, как любезничают их папы. Сиджвин про себя отмечает, что возможно нашла причину такого поведения Фурины: она просто избалована. Фурина не ищет глубокого смысла, но почему-то уверена, что Сиджвин так же угрюма, как и её отец. — Папочка! Пошли домой. Мне скучно! — Она снова топает ножкой, берёт его за руку, начинает тянуть куда-то в сторону. — Сегодня пешком. — Он разворачивается на носках, перед этим вежливо прощаясь с герцогом. — Почему? — Она хмурится, надувая губки. Её отдали в школу чуть раньше, чем детей отдают обычно и многих вещей она ещё не понимала, на многое бурно реагировала. — Клоринда попросила одолжить машину. Я не смог ей отказать. — Фурина всегда считала голос отца либо безразличным, либо грубым. Она была слишком маленькой для того, чтобы услышать в нём заботу. — Э... — Неожиданно для себя герцог теряет дар речи, не обращает внимание на то, как тянет его Сиджвин. Так же неожиданно для себя чувствует неуверенность. — Может вас подвезти? Сиджвин вздрагивает, вопросительно смотря на отца. Она с этой скандалисткой в одной машине? Ну уж нет! Фурина наоборот воодушевляется, оборачиваясь. — Было бы очень кстати! — Она тянет отца за рукав. Совсем не хочет идти пешком.

***

Отказываться было уже поздно. Нёвилетт уже сидел в машине герцога Меропид, слушая какое-то радио. Ризли неумело пытался завести диалог, Нёвилетт пытался его поддерживать, но голова казалась слишком тяжёлой. Он периодически проваливался в сон на несколько секунд, вздрагивая каждый раз при резком пробуждении. Может, его так укачивало в машине, или усталость, которую он не ощущал на воздухе навалилась. Ризли сейчас рассказывал про какого-то преступника прибывшего в крепость пару дней назад. Голос звучал как из-под воды. Девочки не нашли общий язык, оживлённо спорили о чём-то сзади. Ризли не вмешивался, это выглядело безобидно. Ризли впервые пристегнул ремни и попросил Сиджвин это сделать. При верховном судье нарушать правила казалось небезопасным. Хотя тот сейчас едва ли обратил бы на это внимания. Они доезжают до нужного дома через десять минут. Ризли немного по-другому его представлял. Видимо судья действительно никогда не пользовался своим положением. — Благодарю вас, герцог. — Нёвилетт открывает дверь и выходит из машины, Фурина всё-таки выпрыгивает быстрее. Нёвилетт с Фуриной скрываются в дверях своего дома, судья даже не оборачивается. Воистину образец аристократии. Ризли выезжает. Он долгое время едет молча, Сиджвин рассказывает о том, как прошёл её день. Ризли на это улыбается, иногда вставляет комментарии. Под конец поездки он внезапно задаётся вопросом, от которого Сиджвин чувствует себя удивлённой. — Как ты думаешь, у верховного судьи есть жена?