Ролевая игра "Обращенный"

Lulu suicide - She deserves a better life

Забористая же оказалась дрянь. Всё никак не отпускала, хотя Бартоломью сидел, пялясь в темноту уже несколько часов. Тот мутный тип… Чёрт, не надо было ему верить. Чувствовал же, что скотина редкостная. Но уж больно хотелось чего-то необычного. Кайфа словить, проще говоря. Словил, ага. В голове, точно налитой свинцом, бухало сердце. Не просто бухало – оглушало. Казалось, что черепная коробка вот-вот лопнет. Со зрением тоже творилось неясное. Бартоломью никак не мог понять, что именно, но чувствовал: что-то не так. Неправильно. Лёжа на холодном, заваленном мелким мусором полу, парень мечтал лишь об одном. Встретить и хорошенько набить тому нарику морду. Он явно втюхал ему какой-то порожняк. Нет, в астрал он улетел, конечно. Но выход перекрыл всё удовольствие. Такого просто не должно было быть. Уж в чём-чём, а в дури он разбирался. И, если она качественная, так долго и нудно колбасить не должно было. Ещё он почти ничего не помнил. Не помнил, как употребил. Только некое чувство эйфории, погрузившее затем сознание во мрак. Ну и какой тогда в дури смысл? Если большую часть времени он продрых без задних ног, а теперь мучился отходняком? А ещё глаза… Барт, наконец, понял, что не так. Тот чувак привел его в какую-то заброшку. На улице стояла глубокая ночь. Освещения в здании никакого, разумеется, не было. Неоткуда ему здесь взяться. А он видел. Видел довольно отчётливо. И, чем дольше он тут валялся, тем, казалось, начинал видеть лучше. Бартоломью досадливо зло сплюнул. Хотел на пол, но вязкая слюна повисла на подбородке. Размазывая её, парень вслух выругался. С головой у него не так, а не глазами. Давно лежит тут, вот и привык к темноте. Да и это не самая большая его проблема. Звуки вокруг казались оглушающе громкими. Где-то капала вода, а по ощущениям словно кувалдой долбили. Как же ему хреново… И как же хотелось, чтобы всё это прекратилось. Чтобы помог кто-то. Забрал. Да вот только кто к нему поедет, кому до него вообще есть дело? Можно, конечно, набрать скорую, но изъясняться с врачами? Они же найдут в его крови наркотик. Полицаев вызовут. И всё, поедет он в свои двадцать шесть на нары. Крутить романы с местными зеками. От этой мысли его передернуло. Нет уж! Не надо ему такого счастья. Не то, чтобы ему было дело с кем трахаться: с мужчиной или женщиной. Разборчивым он никогда не был. Но предпочитал занимать всё-таки активную позицию. Если же ему хотелось побыть снизу, то за ночь партнёр должен был быть одним. И ему нравится. На зоне же он сильно сомневался в сохранности своего заднего прохода. Да и вообще, для такого места он слишком красив. Поправив волосы, Барт задумался. Был вариант набрать номер кого-нибудь из знакомых. Да, как назло, именно сегодня они устраивали очередную вписку. Которой Барт предпочёл клуб… идиот. Размышляя, он достал из кармана мобильный и теперь листал ленту контактов. Долистав до одного имени нахмурился. Нейтан – его младший брат, с которым они не общались уже несколько лет. Бартоломью любил брата, заботился о нём. Но его разгульный образ жизни в конце концов доконал Нейти. А фраза, сказанная, когда брат уходил, вбила пару финальных гвоздей в крышку гроба их отношений. Одна фраза… «Если ты сейчас уйдешь, можешь не возвращаться!» А потом его младший брат с грохотом захлопнул за собой дверь тогда ещё их дома. И действительно никогда больше не вернулся к немалому удивлению Бартоломью. Пальцы как-то сами нажали кнопку вызова. А рука потянула трубку к уху. Хотелось услышать кого-то близкого. Пусть голос на том конце трубки даже пошлет его куда подальше, но всё же он будет родной. Мало ли вдруг он сейчас откинется от этой дряни?.. Но пока из динамика слышалась лишь серия длинных гудков. В этот вечер для Нейта ничто не предвещало беды. Он вернулся с работы, сделал себе лазанью и сейчас благополучно поедал ее, смотря фильм на ноутбуке. За окнами противно выл ветер, но это только подчеркивало уют и тепло дома. А еще было тихо, что Нейт очень после работы ценил. Тихо до того момента, пока не зазвонил мобильный. Нейт лениво подтянул его к себе и замер, увидев, кто звонил. Брат. Впервые за три года. Нейтан смотрел на телефон, думая, стоит ли ему вообще отвечать. Очевидно, брат попал в беду, раз звонил ему, но хотел ли Нейт в это ввязываться? В конце-концов они давно уже были чужими людьми друг другу, Нейт не обязан был помогать. Если же помощь не требовалась, а брат просто хотел вернуть общение, то тем более не хотелось отвечать. И все же, когда звонок уже должен был сброситься, Нейт ответил. Черт его знает, зачем. Может, стало интересно. Звонок же его ни к чему не обязывал… – Да? – Привет… «Привет». Они с братом так давно не говорили, а это было всё, что он смог из себя родить. Да уж, мастером переговоров он никогда не был. Собственно, что говорить дальше он не знал, так что выдал, что первое пришло в голову. – Как дела? – Выдал и сразу понял, какую сморозил глупость. – Ай, ладно, не буду притворяться, что просто поболтать звоню. Слушай, тут такое дело… мне помощь нужна, в общем. – Почему я не удивлен? – Вздохнул Нейт. – Денег нет, залог за тебя платить не буду, из полиции забирать не буду. Это так, если что. Так какая помощь? – Полегче, ковбой. Чего ты так сразу? Я бы не стал тебя просить о таком. Ну, не сейчас… мда, – повисла неловкая пауза. И Бартоломью задумчиво почесал зудящую шею, припоминая, сколько раз его брат выручал его из подобных передряг. Но звонить спустя столько лет прося денег он бы действительно не стал. – Я тут… Мне сейчас очень плохо. И я был бы рад, если бы ты приехал и забрал меня. Под пальцами Барт вдруг почувствовал что-то влажное и поднеся руку к лицу с удивлением обнаружил на ней кровь. Повнимательнее ощупав шею Барт понял, что на ней была небольшая ранка. «Вот козел криворукий!» – подумал он. По-любому это тот нарк иглу ему так засадил. – «Я б те тоже засадил. Только не иглу, и далеко не в шею. Хм, а он, вроде, ничего такой был…» Поняв, что думает он о чем-то совершенно не том, он продолжил, обращаясь к невидимому брату: – И я тут, это… ранен, кажется. В общем, ты мне нужен. – Ты совсем дурак? – Тон Нейта стал ледяным. – Я в Орлеане уже три года, как не живу, забыл? Скажи адрес, где ты там валяешься, я вызову скорую. Нейт закатил глаза и откинулся на диване. Мда, просто мда. Что он еще тут мог сказать? За Барта он не слишком волновался – раз способен говорить и звонить, то не так уж и ранен. Да и вообще… Это был чужой человек, гораздо более чужой, нежели друзья. – Из нас двоих я самый умный. – Барт хмыкнул. – Знаю я, что не живёшь. Спасибо за напоминание… Я в Анжелесе твоём, проездом. И, ну… Не люблю я докторов этих, ты же знаешь. После недолгого молчания тон старшего брата сделался мягким и просящим. – Слушай, Нейти… Я не подарок, знаю. Но, я ведь не просил тебя ни о чем всё это время. А сейчас прошу. Можешь послать меня, конечно, понимаю, не дурак. Но… ты мне нужен. Пожалуйста. – Ну так полюби, – холодно хмыкнул Нейт. – Если ты ранен, я-то тебе чем помогу? Нейт снова хотел закатить глаза, но не стал, лишь поморщился. «Ты мне нужен», «Нейти». Как же это было до тошноты мило и фальшиво. Нейт довольно надолго замолк, а затем еще раз вздохнул. Ладно, он же не был законченной сволочью, бросать родственника в беде. Хотя, казалось Нейту, что этот родственник не в беде, а где-то в подворотне валяется обблеванный и обдолбанный, вот и все его ранения. – Ладно, скажи адрес. Я приеду. Но из моего дома ты выметешься в тот же момент, когда я тебе это скажу, ясно? – Да без проблем, – заверил Бартоломью брата, поднимая руку в примирительном жесте. С запозданием вспоминая, что тот его видеть никак не может. А вот он почему-то видит… В темноте. Не чётко, но всё же. Хотя, может из-за Луны? А вот потом он призадумался сильнее. Где он конкретно, Бартоломью не имел и малейшего представления. Так как когда он шел вслед за тем мутным типом, он был уже в достаточном подпитии. Потому просто шёл, не задавая никаких вопросов. Лишь гыгыкая и травя анекдот за анекдотом. Собеседник же молчал по большей части, посерьёзнел весь. Как учёный хренов. – Я, ээ… Я тебе геолокацию вышлю, – осенило Барта. – И, это, спасибо. – Еще не за что, – Нейт сбросил звонок и включил себе обратно фильм. Досмотрел до конца сцены, доел лазанью, вымыл тарелку и чашку из-под чая… и только затем стал собираться. К тому моменту ему уже пришла геолокация и вела она на окраину города, в совсем уж неблагополучный район. Нейту тут же снова представился его грязный, обблеванный братик, валяющийся у мусорки, но делать было нечего – уже ж пообещал ему помочь. Нейт вызвал себе такси, а пока ждал стал одеваться. Он надел куртку и ботинки и по самый нос обвязался шарфом – на улице было холодно, а затем вышел из дома. Такси уже ожидало у подъезда. Нейтан сел туда и уставился в телефон. Судя по нему, ехать ему было минут сорок, и он собирался это время провести за чтением. Через сорок минут машина остановилась в каком-то совершенно задрипанном месте, возле заброшенного кирпичного здания. Нейт расплатился, вышел из машины, зябко ежась, и пошел к зданию. – Барт!.. – Негромко позвал он. Несмотря на то, что Нейтан говорил тихо, Бартоломью прекрасно его слышал. Слышал он и такси, на котором тот приехал. Бред какой-то… – Я здесь! – Прокричал Бартоломью, приподнимаясь. – Думал уж не приедешь. В голосе его мелькнул лёгкий укор. Но, Нейтан ведь мог вовсе не приехать. Мог бросить трубку. А мог даже и не брать. Так что, Барт был безмерно благодарен своему младшему братишке. Хороший он у него всё-таки. Настоящий мужик, в беде своих не бросает. И здесь Барту виделась целиком и полностью своя заслуга. Нейт пошел на звук. – Извини уж, но ты решил попасть в беду далеко от моего дома, так что путь до тебя занял некоторое время, – сказал он, подходя к Барту. Было темно и Нейт периодически щурился, пытаясь лучше разглядеть, куда идет. Но лежащего брата он не пропустил. Тот даже, к счастью, оказался не в блевотине и грязи, но от него воняло. Или, может, тут везде воняло, черт знает. А еще у него, кажется, на шее что-то было. – Встать и идти можешь? – Нейт подошел к Барту, но руку протягивать не торопился. Просто смотрел сверху вниз. – Да… – протянул Барт неуверенно. – Могу, кажется. И осторожно принялся поднимать собственное тело на ноги. Далось это, хоть и нелегко, но без особых потерь. – Ну, что, увезешь меня отсюда? Мне хреново как-то. А ещё, у меня там на шее что-то. Кровь какая-то. Ну, и спасибо что ли. Ты ж не нанимался. Нейт все-таки протянул руку к брату, когда тот стал подниматься, поддерживая под локоть. Выглядел Барт действительно не очень, так что Нейт немного смягчился. – У тебя кровь не только на шее. Еще на губах… – Нейт присмотрелся. – Тебя били? Нейт, продолжая поддерживать Барта, свободной рукой достал мобильный, снова вызывая такси. Благодарность он проигнорировал. – Пошли к дороге, – сказал он и пошел первым, тяня Барта за собой. Нейт вообще старался по минимуму смотреть на брата. Была какая-то неловкость, напряженность. Наверно, потому что Нейт вместо радости от встречи чувствовал напряг. От очередного разгребания братовых проблем. Такси подъехало очень быстро и оказалось тем же самым – видимо потому, что водитель не успел отъехать далеко и в такой дыре не было других заказов. Нейт открыл дверь Барту и молча кивнул, чтоб он лез на заднее сиденье. В такси, куда Бартоломью не без труда смог влез, играла музыка. Нет, она не играла. Орала неразборчивым тенором певца, грохотала басами, взвизгивала электрогитарой. Недоуменно парень глянул на брата, перевел взгляд на водилу. Но оба вели себя совершенно спокойно. Словно ехать под столь оглушающий аккомпанемент было делом обычным. Хм… должно быть, у него голова болела. Вот и казались звуки нестерпимо громкими. Это и объясняло, почему его младший говорил точно в микрофон. – Музыку выруби, – сухо бросил он водителю. – Башка трещит. Затем вспомнил, что проигнорировал вопрос брата. Пока вникал почему он такой громкий… – Да хер его знает, слушай. Может и били. Я не помню ничего считай. – он хохотнул. – Зато вот как очнулся никогда не забуду. Это, братишка, жопа полная, я тебе так скажу. Всё гремит, сердце в ушах бухает. Рана стремная какая-то. Резко замолчав, он тяжело и придирчиво окинул взглядом Нейтана. Совсем как раньше. Будто не было той ссоры, не было его бегства от него, Бартоломью, непутёвого старшего брата. – Сам-то ничего запрещённого не делаешь, а? – Спросил он строго, буквально въедаясь взглядом холодных глаз в живые глаза брата. Водитель послушался, хотя по его лицу Нейт увидел, что теперь он не получит в приложении высший балл. А музыка вообще ничего так была, ненавязчивая. Но, может, у Барта был сотряс? Если так, то все-таки надо было в больницу. – А помимо того, что «все гремит», у тебя в глазах не двоится? Гремит не как сквозь вату? Голова не кружится? – Спросил он. А вот затем Нейт просто охуел, иначе и не скажешь. Он нашел Барта после какого-то непонятного дерьма, скорее всего запрещенного. И он это же спрашивает у него! Что вообще?! Нейт повернулся к брату, смотря ледяным взглядом прямо в его глаза. – Из нас двоих таким занимаешься только ты. И ты не охерел ли сейчас? Еще одна попытка меня контролировать как раньше, да еще вот так, на ровном месте такие тупые вопросы задавать, и ты вернешься в ту подворотню, откуда я тебя только что вытащил. Или другую. Главное, что пойдешь нахер подальше от меня! – Нейт шикнул и отвернулся к окну. – Гремит, просто гремит. Как будто кто-то звуки на максимум выкрутил. И ты, это, тише говори, по-братски. Блять! Чувствую себя бабой беременной. Только у них запахи, а у меня звуки. Бред какой-то… Молча выслушав тираду младшего, Бартоломью кивнул, поднимая руки в примирительном жесте. На этот раз не бессмысленном. Брат сидел рядом с ним, так что, всё видел. – Справедливо. Режим старшего брата. Хренового, не спорю, но старшего. Тормози меня, если что, – откинувшись на сиденье, он расплылся в мечтательной, издевательской улыбке. – А на хер, я б сходил, но не твой, уж извини. Прикинь, я тут в городе у вас деваху одну встретил. Ну, там, шуры-муры, все дела, привел её, куда полагается. К постели, в смысле. Снял с неё юбку… А она трансом оказалась! Вот я прихерел тогда. Но чего уж, пришлось работать с тем, что было. В конце своей захватывающей истории Бартоломью заливисто расхохотался. О чём сразу пожалел. Поскольку своим хохотом оглушил сам себя. Поковыряв в ухе, он закрыл глаза, думая чутка покемарить. Реакции от брата дожидаться он не посчитал нужным. Вряд-ли он оценил его историю. С юмором у младшего было туговато. Но вскоре глаза были вынуждены распахнуться. Сосредоточенно уставившись в одну точку, Барт принялся стучать пальцами себе по коленке. От мизинца до большого пальца, затем тоже самое в другую сторону. Это необходимо было затем, чтобы отогнать очередную навязчивую мысль. Мысль, в которой он с диким улюлюканьем выворачивал руль у водителя. Далее, в его голове машина съезжала в кювет, водитель умирал на месте, а он оставался сидеть с трупом младшего брата на руках. Он уже начал было обдумывать историю и дальше, но его маленький ритуал спас его. Как спасал всегда. Бартоломью понимал, что это ненормально, но к мозгоправам идти не собирался. Живёт же как-то, сам справляется. А чего хорошего ему эти врачи посоветуют? Пить запретят разве что. А когда ему что-то запрещали, тем более выпивку, он готов был начать убивать. В прямом смысле. – Ладно, дома дам тебе таблеток, – буркнул Нейт. Он все еще был злой и на брата не смотрел. – И уж не сомневайся, тормозить буду. Точнее, тебе уже сказал. Следующая твоя попытка станет последней. Я давно уже не мелкий пацан, чтобы меня опекать. У меня своя жизнь, Барт. Взрослая и вполне состоявшаяся жизнь. Без тебя. От «веселой истории» Нейт только поморщился. – Какой у меня брат разноплановый пидарас, – только и заметил он. – Не только морально, но и физически, значит, тоже. Это, впрочем, уже было сказано беззлобно. Нейт гомофобом не был, просто хотел поддеть Барта. Тот, правда, чего-то заткнулся (и хорошо) и забарабанил пальцами по коленке. Что Нейтан увидел, все-таки повернувшись к нему. – Эй, тебе совсем хреново что ли? – Спросил он, кидая взгляд за окно. – Доехали уже почти, держись. Совершенно спокойно Бартоломью ответил, будто не обдумывал очередные пришедшее на ум ужасные мысли буквально пару секунд тому назад. – Не, нормально. Затем он весело воскликнул: – Хей! А ты бы что, выставил бедолагу на мороз? Я обогрел, приласкал… Даже не сказал ничего. Представляешь как… э-э… ему-ей это было важно? Благородный поступок, между прочим! А ты обзываешься, обидеть норовишь. Тьфу! – Приласкал… Да уж, ты сама ласковость, – Нейт покачал головой. Его брат за три года вообще ни капли не изменился. Создавалось впечатление, что у него в голове вообще нет ничего, так, ветер гуляет. И как он мог так жить? Ничем не интересуясь, не думая о будущем, ничего из себя не представляя? А ведь ему уже было двадцать шесть – не шестнадцать! Между тем такси остановилось и Нейт вновь перевел водителю нужную сумму денег. Затем открыл дверь и вылез из машины, дожидаясь Барта. Нейт засунул руки в карманы, пытаясь согреться, и огляделся. Вокруг его дома-высотки был разбит небольшой сквер, где сейчас сквозь заснеженные ветки деревьев пробивался оранжевый свет фонарей. Иногда под легким ветром ветки качались и с них падали хлопья снега. В сквере не было людей, они виднелись только дальше, где через дорогу располагались магазины, тут же было тихо и спокойно. Респектабельно, даже: у дома была красивая ограда, клумбы, сейчас, зимой, конечно, без растений, будка охраны. Это место было полной противоположностью того, откуда Нейт забрал Барта. И последний сюда не вписывался. Вот совершенно. То, что Бартоломью сюда не вписывался, понимал и сам парень. Да он и не хотел, и никогда не стремился вписаться в нечто подобное. Всё такое чистое, вылизанное. Никакой свободы не ощущалось. Лишь скука. И его брат жил в подобном месте? Впрочем, на самом деле Барт гордился Нейтаном. Надо же, в люди выбился. Живёт в благополучном районе, среди чистоты и порядка. Никакой наркоты, бухла, продажных дырок. У него всё, на первый взгляд, было хорошо. Именно такой жизни хотел он для него. Он же – конченный. И ему просто здесь было не место. Но Барт никогда не сказал бы об этом вслух. Нацепив на себя свою всегдашнюю маску безразличия и беспечности, он окинул всё вокруг брезгливым взглядом. – Фига, – присвистнул он. – У вас и личный пёс сторожевой, смотрю, в наличии, – он кивнул на будку. – Не укусит? – Если будешь себя хорошо вести, то не укусит, – Нейт махнул рукой, чтобы Барт шел за ним. Пройдя мимо будки, он кивнул охраннику, получив ответный кивок. Затем они с Бартом прошли небольшой дворик, вошли в чистый холл и поднялись на лифте на седьмой этаж. Нейт отпер дверь ключом, прошел внутрь и захлопнул ее за Бартом. Там он скинул куртку и обувь и дождался, когда тоже самое сделает брат. – Так, еда в холодильнике, вот там, – Нейт махнул рукой. – Ванная и туалет там, – очередной взмах руки. – Начни, пожалуйста, именно с ванной. Я тебе пока подготовлю постель и одежду. Нейт, не дожидаясь ответа брата, удалился к себе в комнату. – Ля, хоромы! – Искренне восхитился Барт, стряхивая обувь. В сравнении с его обычным местом обитания, квартира брата выглядела чуть ли не дворцом. – О, а это, как её… Джакузя, во! Есть джакузя у тебя? – Спросил Барт. А затем пропел елейным голосом. – Как скажешь. Для тебя, мой сладенький, так уж и быть, буду чистеньким. Нейт не удержался, снова закатил глаза. – Ты же из Орлеана, а не из деревни, мать твою, – буркнул он. – Что еще за «джакузя» и «хоромы»? Не смешно. «Хоромы» Нейта, к счастью, состояли из двух комнат, так что брата было, где положить. Нейт разложил ему диван в гостиной и постелил белье. Затем нашел свои домашние старенькие штаны и майку и положил это все под дверь ванной. Потом Нейт и сам переоделся в домашнее и хотел было уже лечь у себя и уткнуться в фильм, чтобы сегодня больше брата не видеть, но вовремя вспомнил, что надо еще осмотреть его шею. При этой мысли Нейт коротко простонал и пошел на кухню. Там он достал аптечку, сготовил два кофе и сел ждать брата из ванной. – Джакузя, хуюзя, какая разница! – Беззаботно отмахнулся Бартоломью. – Один фиг, не валялся там. И довольный прошлепал в ванную. Скинув с себя грязные вещи прямо на пол, он первым делом осмотрел шею. – Ты, чё, блять, попасть не мог?! – Вслух выматерился он, тыкая раны. – Обезьяна корявая… Или… Бля, да нет… Ворча ещё какие-то ругательства себе под нос, парень полез в ванную. Включил воду. И какое-то время стоял в ней без движения, наблюдая, как белоснежный кафель тонет под струями грязной воды. Покончив со своими делами, он вышел, а за ним полетел густой ароматный пар. Как же ему было офигенно. Ведь буквально на днях в его халупе отключили горячую воду за неуплату. И ему приходилось мыться в ледяной воде. А тут ещё и одежду чистую брат ему оставил. Жизнь приобрела совершенно иные, цветные краски. И весело свистя, он направился на кухню, где его уже ждал Нейтан. Плюхнувшись на стул, он подтянул к себе чашку с кофе. – Хорошо тут у тебя, – блаженно развалившись, произнес он, отпивая. – Ага. Шею показывай, и я спать пойду, – Нейт придвинул свой стул к Барту и подтянул за собой аптечку. – И помимо шеи есть раны? Где-то что-то болит? Мне надо знать, какие тебе дать таблетки. Нейт тоже глотнул кофе и выжидательно уставился на брата. Тот, вообще, выглядел неплохо, не таким уж и больным. Бледный правда был… ну да, может, освещение такое было. – Да вот она, шея. Смотри, – подвинувшись к брату, Бартоломью отодвинул лямку майки. Которая, к слову, была ему тесновата. Равно как и штаны, вдобавок обнажающие икры. Поморщившись, он отставил от себя кофе. Напиток показался ему каким-то невкусным, хотя его он обожал. Наравне с алкоголем и энергетиками. Наверное, его брат просто не разбирался в сортах, вот и выбрал дрянь какую-то. – Да слабость только. И, говорил уже… звуки. Глаза ещё как-то побаливают что ли. Немного посидев в тишине, Бартоломью состроил виноватую мину, смотря под ноги. – Нейти, ты это, прости. Свалился тебе тут как снег на голову. Ты прав, что так на меня смотришь. Я и это всё, – он обвел комнату широким жестом, – вообще не в кассу, короче. Грязный весь, жалкий. В-вот… Бартоломью хотел сказать ещё что-то, продолжить и дальше изливать перед братом душу. Но вовремя спохватился, поняв, что в нём ещё сохранились остатки алкоголя. Поэтому, он лишь мрачно хлебнул из чашки. Вновь кривясь, успев подзабыть о его странном вкусе. Нейт оставил чашку с кофе и склонился к шее брата. И там… хм, такого Нейт не ожидал. Там был глубокий укус, причем определенно человеческий. Нейтан не мог себе представить никакой ситуации, в какой Барт мог бы получить подобного рода травму. Укус явно не был связан с сексуальными утехами, даже жесткими, так как был слишком глубоким. В драках тоже люди друг друга вроде бы не имели обыкновения кусать. Обычно, махали кулаками или ножами. А этот укус – он явно был следствием неадекватного поступка. Такого, например, который мог совершить наркоман. – Ты употребляешь? – На лице Нейта отразилось омерзение. – Снова употребляешь да? Нейт спросил, но рану бросать при этом не стал. Обработал укус антисептиком, затем промазал его заживляющей мазью и, наконец, наложил на шею Барта повязку. – Если тебя укусил какой-то обдолбавшийся наркоман, то тебе в кровь мог попасть целый букет болячек, с чем я тебя и поздравляю, – продолжил говорить Нейт. – Так что, если завтра твоя шея опухнет, то тебе хочешь не хочешь, а придется поехать в больницу. Хотя, даже, если не опухнет, все равно стоит. Сдать анализы на гепатиты и ВИЧ, как минимум. Нейт отошел от брата, склоняясь над аптечкой и доставая оттуда несколько таблеток. – Реакция на громкие звуки и свет может быть следствием сотрясения. Это лечится опять же в больнице. Я могу тебе только дать препараты, которые снимут симптомы, – Нейт положил таблетки перед Бартом. – Вот, выпей их, не разжевывая. И ложись спать, если слабость. Нейт собрал аптечку, зевнул и потер виски. День у него был сегодня хороший, а вот вечер вышел скверным и теперь парень чувствовал усталость. – И да. Если ты снова употребляешь наркотики, – жестко сказал он. – То да, ты именно такой в моих глазах: грязный и жалкий, губивший и продолжающий губить свою жизнь. И лучшим извинением для меня будет, если послезавтра я тебя тут уже не увижу. Завтра можешь еще отлежаться, посмотрим, не будет ли осложнений, но дальше… я предпочел бы жить, не видя, как ты падаешь все ниже и ниже на дно. Нейт с этими словами сполоснул свою чашку из-под кофе и направился к выходу из кухни. – Я тебе постелил в гостиной на диване, располагайся, – бросил он брату, уходя в свою комнату. – Да какой укус, – вяло отмахнулся Бартоломью. – Это… Да нафига кусать-то ему меня было? И не бухти ты как бабка старая, я ж так, не злоупотребляю. Уйду по первому требованию, договорились, чё. Зачем-то допив отвратный кофе, он затем встал, потягиваясь. И как ни в чём ни бывало направился в комнату. По дороге отмахиваясь от образа, в котором он, вскочив на стол, плескал горячий напиток в лицо брата. Интересно, как бы он отреагировал? Удивился бы, наверное… Что же касалось «бухтежа» Нейтана, как он сам выразился, он привык к нему. Извечные их темы, их любимая мозоль – плохое поведение его, Бартоломью. Как и всегда он не обратил особого внимания. Хотя, в душе было всё-таки обидно. Он ведь брат его, неужели не понимает?.. Серьезные проблемы с алкоголем начались у него после гибели родителей. Он просто не видел иного выхода справиться с постигшим их с братом потрясением. А может и не искал особо. Ведь замкнуться и вливать дешёвое бухло в себя литрами было намного проще и понятнее, нежели пытаться разговаривать, искать поддержку… Бартоломью выпивал и раньше, так что Нейтан, наверное, думал, что после гибели родителей брат просто почувствовал свободу. Вот и пустился во все тяжкие. Может, Барт сам бы с этим согласился, но было кое-что, чего брат не знал. В тот день, совершенно обычный, ничем не примечательный день, Бартоломью сидел в своей комнате, барабаня по коленке. Уже в сотый раз, наверное. А мысль не уходила. Вообще ничего не помогало. Он раз за разом прокручивал в голове ужасную автокатастрофу. Лежащая колесами к небу машина, а в ней искорёженные тела его родителей. Вот, отец тянется к ручке машины, пытаясь вытащить их с матерью из проклятой консервной банки. Машина загорается. А колеса издевательски крутятся. Крутятся, крутятся, крутятся… В прихожей хлопнула дверь. И Бартоломью понял, что родители наконец уехали. Тогда он испытал немалое облегчение. Ведь их крики в его голове умолкли, а ужасное видение затянулось поволокой… Он видел их гибель. Чёрт знает как, и было ли это простым совпадением, но он промолчал. Трусливо спрятался в своей комнатке и радовался их отъезду. Потому жизнь его в дальнейшем была больше похожа на жалкое подобие этой самой жизни. Так, тень просто. И всё, чего он добился – это оттолкнул от себя брата, а приступы его и не думали оставлять. Впрочем, так было всё ещё легче… Нейт ушел к себе, прикрыв дверь. Барт ему там вслед вяло отбрехался, что он не злоупотребляет наркотой, но для Нейта это было уже не важно. Он услышал подтверждение своим мыслям и это было для него равнозначно очередному большому черному кресту на брате. Точнее, не брате. Барт ему был никем. Может, конечно, он просто не справился со смертью родителей и пошел под откос, но… Нейт же справился. Значит, и Барт мог бы. И потому Нейт к нему не чувствовал ни капли жалости. Эти мысли, впрочем, у Нейта исчезли, едва он лег и включил досматривать фильм. Он был интересный, а Нейт, будучи интровертом, сильно увлекался всем подобным и сильно погружался в сюжет. Досмотрев фильм, парень лег спать. А с утра отправился на работу. Барта он при этом не трогал – не до него было. Проснулся Бартоломью только часов в шестнадцать. От боли в животе. Проснулся и сразу пожалел об этом. Во всём теле ощущалась слабость, мышцы болели, а ещё его тошнило. Встав с дивана, медленно он поплелся в туалет, где его вывернуло наизнанку. Блевать было особо нечем, поэтому тело парня сотрясалось спазмами, а изо рта тянулась струйка желчи. Поднявшись с холодного пола, он завернул в ванную. Включил и тут же выключил свет, резанувший по слезящимся глазам. Заглянув в зеркало, Барт простонал, поражаясь бледности кожи. Да уж, видок у него был более чем потрёпанный. Спрашивалось почему? И что за дрянь вчера ввели ему под кожу? Кстати, о ней. Ощупав рану под повязкой, он понял, что та затянулась… Это уже было совсем странное дерьмо. Впрочем, приятное. Значит обошлось хотя бы без нагноения или чем там вчера пугал его братец. Поплескав на лицо ледяной воды, он затем жадно приник к струе губами. Отчего тошнота лишь усилилась, чтоб её. Ладно, у брата, кажется, была где-то аптечка. Наверняка там окажется что-нибудь от тошноты. Сожрёт сразу всю пачку, и тошнота отпустит, не впервой. С этими мыслями он направился на кухню, думая, что спасительный медицинский чемоданчик должен быть где-нибудь там. На работе Нейтан думал о работе. Хотя нахождение брата дома и привлекало его мысли (в частности, Нейт боялся, как бы Барт ему там все не разнес), но, если бы он позволял себе на работе отвлекаться и тратить время зря, он бы просто там не работал. И не получал достаточно большие деньги, чтобы оплачивать приличную съемную квартиру. Потому Нейт выкидывал мысли о брате еще на подходе. На обеде только думал позвонить, да потом передумал. Придет домой лучше, увидит все своими глазами… Так что работа для Нейта пролетела довольно быстро. В пять он оттуда ушел и, заехав по пути в магазин за продуктами на вечер, отправился домой. Около шести в квартире послышался звук открывающейся двери. – Барт, я дома! – Сказал Нейт, входя и захлопывая за собой дверь. Навстречу Нейтану тут же выполз замученный странным состоянием Бартоломью, точно кот, ждавший хозяина. И не дав парню раздеться начал взволнованно тараторить, с перекошенной от страха физиономией. – У меня токсикоз! Прикинь!! С утра проснулся и к толчку сразу. А теперь тело ломит, тошнота эта дурацкая не проходит, от запахов выворачивает. Ты представляешь, вообще. А… а что, если я беременный?! Блять, Нейтан, я не готов! Я не хочу иметь детей. Я… да я сам ребёнок! Что делать, Нейти?!! Нейтан сначала отшатнулся от такого напора, затем принюхался. Алкоголем, вроде, от братца не пахло. Но, кто сказал, что у него с собой не было наркоты? Так что Нейт выслушал все с каменным лицом, после чего полез за телефоном. – Без паники, Барти. Сейчас, тебе помогут, – Нейт начал набирать телефон скорой. – Не волнуйся, успокойся, попей воды на кухне. Токсикоз только в первом триместре беременности, пройдет… И ребенка тебе никто не даст, так как, да, ты сам тот еще деби… ребенок. – А зачем давать? – Парень перепугался ещё больше. – Если он т-там, во мне! И не звони никому, пожалуйста! Он подбежал к брату, выхватывая телефон у того из рук. А после осел на пол, держась за живот. – Не… не пил я ничего, и не употреблял. Не на тусовке ведь. И вообще, когда я дома что-то подобное вытворял, а? Совсем я что ли по-твоему? Прости, я просто не знаю, что думать. Никогда так хреново не было. Отдышавшись, он продолжил, пытаясь поймать фокус на брате. Что было проблематично из-за побаливающих от света глаз. – Есть у тебя, может, сорбент какой? А ещё… ты не мог бы свет выключить? Глаза режет ужасно. Нейт в первый момент телефон от неожиданности выпустил, но затем в два шага к Барту подошел и обратно отобрал. – Ну раз не пил, то у тебя ломка! Я тебя что, первый раз таким вижу?! Дай врачей вызову, помогут! – Нейт, впрочем, снова набирать скорую не торопился. – Живот, слабость, резь в глазах… ну да. Проблюешься еще, наверное, скоро. Наркоман, долбаный! Нейт не на шутку разозлился и свет выключать не стал. – Совсем уже ебанулся! – Повысил голос он. – Барт, ты свою жизнь уже лет семь губишь, а то и больше. Не надоело?! Здоровье-то не вечное. Пока тебе двадцать шесть еще ладно, а потом что? Да ты до сорока едва доживешь и загнешься такими темпами! Я понимаю, что по тебе сильно ударила смерть мамы с папой! По мне тоже! Но я же выкарабкался. А ты что за долбоеб такой?! Нейт проорался, а затем слегка пнул Барта носком ботинка. – Вставай, идиотище. Показывать шею будешь, может у тебя еще это все от воспаления. А может, у тебя уже вообще букет болячек! Через укусы знаешь, сколько передается?!.. Нейт скинул все-таки с себя куртку и обувь и быстрым шагом пошел на кухню, доставать аптечку. – Загнусь, не загнусь… Тебе-то что? И сорок лет, хм, нет уж. Хочу умереть молодым и красивым. А ты давай там, до седин дожил чтобы… Если бы он не бухал как сволочь и не следил, чтобы брат не пошел по его стопам… Может, Нейтан сейчас сидел бы в каком-нибудь задрипанном кабаке. А может, был бы уже мёртв. И ничего, что он его ненавидит. Зато всё хорошо у него. – И, нет, это нихрена не ломка, – вставая и задумчиво почесывая щетину, проговорил он. – Ну, и да с беременностью я загнул, наверное. Мужики, вроде не беременеют, да? Ну… типа… откуда выходить-то дитё будет? – Из жопы, – буркнул Нейт. – Как и вся твоя жизнь – тоже через это место проходит. Но Нейт бурчал-бурчал, а постепенно сдувался, так как Барт его эмоции не подпитывал новыми тупыми выходками. Так что на кухне Нейт уже более-менее спокойно склонился к его шее и отодрал от нее повязку. А там… Нейт оторопело уставился на подзажившие шрамы. На вид они были такими, будто им было около недели. Розовые еще, немного вспухшие, но… но вчера же в шее братика были весьма глубокие дырки! Не могли они за ночь… вот так. – Это как?.. – Спросил Нейт обескураженно. – Что как? – тупо переспросил Барт. – А, шея-то. Ну-у… Мне нравится думать, что у меня сильный иммунитет. А ты тоже мне заладил, через жопу… Да я поздоровее тебя буду! Ну, или ты просто врач от бога. Ты, кстати, кем работаешь?.. – Дизайнером компьютерным… – Протянул Нейт медленно. Затем он тряхнул головой и коснулся шрамов пальцами, надавливая, до сих пор не веря, что видит перед собой. – Да нет, Барт. Так просто не бывает… На собаке и то медленней заживало бы. Затем Нейт наклонился к Барту, приближая свое лицо к его и заглядывая ему в глаза. – А глаза у тебя при этом больные. Блестят нездорово, – сказал он. – Ты точно сейчас не под веществами? Нейт, не отстраняясь, приложил руку ко лбу брата, качая головой. – Температуры нет… но наоборот холодный какой-то… Под пристальным взглядом брата Бартоломью стало как-то неловко. Чуть отстранившись, он растянул уголок губ в ухмылке. – Поцелуешь меня, Снежная Королева? Растопи моё ледяное сердце, – затем на лице его появилось сосредоточенное выражение. – А, нет, Королева же злодейкой была, кажется? Затем, уже более серьезно он добавил. – Не под веществами, точно тебе говорю. Эта дрянь должна была уже давно выйти. Не понимаю ничего… – Да, ее поцелуй замораживал, оставляя в сердце льдинки. А тебя, итак, уже кто-то в шею «поцеловал» до такого состояния, – фыркнул Нейт. – Так что я, пожалуй, не буду добавлять. И хрен ли ты меня с девушками сравниваешь?! Кто пять минут орал, что беременный? Это ты, может, Королева? Ты, кстати, в отличие от меня еще и с мужиками спишь – все сходится. Нейт отклонился, но руку на лбу у брата оставил еще на несколько мгновений. – Померяй-ка ты температуру, – сказал он, доставая из аптечки градусник. – И сейчас что-нибудь болит? – Душа у меня у болит, – тяжко вздохнул Барт. – Ведь меня только что жестоко отвергли. И сам ты Королева! Хотя, нет, я Королева. А ты… ты это… Тот, кто сидит у её трона, во! Довольный тем, как красиво вышел из словесной перепалки, он удовлетворённо кивнул, потянувшись за градусником. А затем приложил руку к болящему животу. Потерев его, мечтательно добавил. – Пожрать бы. Давай я нам лапшички заварю, может? – Сиди, меряй температуру. И вот, от живота, – Нейт выложил из аптечки блистер таблеток. – Я зашел в магазин, кой-чего купил нам на вечер. Так что и приготовлю. А ты, видимо, так кроме своей лапшички ничего и не научился больше делать? Нейт вернулся в прихожую и принес оттуда пакеты. Из них он выложил свиные ребра, овощи и соус терияки. Нейт решил, что раз уж к нему пожаловал брат, то он приготовит на вечер их старое любимое блюдо – тушеные ребрышки в маринаде и с соусом терияки. Ну и накупил всего для них. Надев фартук, Нейт взял в руки большой нож для мяса и разделочную доску. Шлепнул ребра на нее и принялся их разделывать. – И не болит у тебя душа, хорош заливать, – продолжил Нейт прерванный было разговор. – Как ты недавно сказал, что мне нет дела до того, когда ты подохнешь, так и я могу тебе сказать, что осознаю, что тебе на меня наплевать с высочайшей колокольни. Так что оставь свои милые шуточки на людей, которые тебя знают хуже, чем я. А со мной не прокатит. Ты попал в беду и потому только набрал меня. Я тебе помог только потому, что мы кровные родственники. Вот и все, братишка. Нейт помолчал, а затем задумчиво продолжил. – Впрочем, это мне не важно. Плевать тебе на меня или нет. И я не злюсь сейчас, не подумай. Более того, я считаю, что завтра еще можешь тут тоже полежать, а то что-то странное с тобой творится. Интересно… Принимая таблетки и глотая их прямо так, без воды, Бартоломью саркастично заметил. – Почему это? Я ещё лазанью погреть могу, яичницу умею готовить. Так что нечего тут, напраслину возводить. Дальнейшие слова брата Барт выслушал с равнодушным спокойствием. – Ничего мне на тебя не плевать, – серьезно сказал он. – Брось, не всё так плохо было. Ну, когда мы ещё вместе были. Да, я кретин, и понимаю, что тебе со мной жилось погано, но… Чёрт, я горжусь тобой. Хоть и джакузи у тебя нету. Под конец он вымученно хохотнул. Не хотел, чтобы его слова звучали слишком серьёзно. Считая, что может наговорить лишнего. А нафиг сдалось брату это его лишнее? Потом, он перевел взгляд на мясо. Пока ещё сырое, сочащееся кровавым соком. Бартоломью принюхался, вдыхая его аромат. И облизнувшись попросил: – Ты сильно не прожаривай мою порцию. Хочу, чтобы кровь была чутка. – Видишь ли, Барт, – Нейт продолжал возиться с мясом. – Дело ведь вообще не в прошлом. Было ли тогда хорошо или плохо. Это было и прошло и зла, и обид я не держу, потому что сейчас у меня другая жизнь. Сейчас я зол на то, что ты так за эти три года и не поменялся. Ты меня старше, а как был раздолбаем и дебилом, так им и остался. И еще порывался и порываешься опекать. Ну, серьезно, что ли? Это за тобой присмотр нужен, да я не хочу возиться… Нейт замолк, поджав губы. А ведь чего он злился то? Он же только что сказал, что плевать ему на брата. Но будь плевать, разве ж тратил бы свои эмоции? Видимо, все-таки еще не до конца у него за три года все перегорело… и потому до сих пор больно было смотреть на то, что Барт делал со своей жизнью. – И у тебя тоже в нашем старом доме джакузи нет, так что нос тут не вороти, – внезапно – впервые, наверно – улыбнулся Нейт. – Мойся, где дают, спи, где дают, и ешь, что дают. И с кровью нельзя. Свинину всегда надо хорошо прожаривать, это тебе не говядина. Нейтан разделал ребра, выложил их на противень и стал готовить маринад. – Ну, ты мне в штаны не заглядывал. А у меня, за эти три года, член вырос, – вновь хохотнул Барт. – И, ну, свинина… Мясо тоже. Какая разница? Пф, тоже мне тут, нашелся, повар. Тем временем пропищал градусник. И достав его Бартоломью протянул его Нейту. – Чё там пишут, глянь-ка? – Вот уж что-что, а твой член меня не интересует, – фыркнул Нейт. – Так что будь добр, радуйся этому своему скромному достижению в одиночестве и в ванной. А мясо – да, разница есть. И, если ты об этом не знаешь, не значит, что это не общеизвестная информация. В свинине более вероятно нахождение опасных паразитов. Хочешь себе еще глистов в живот получить? Он же у тебя и так уже болит. Нейт сполоснул руки и взял градусник из рук Барта. Поднеся его к глазам, он покачал головой. – Похоже, работает плохо. Я сейчас на себе проверю, – Нейт нажал на кнопку на градуснике, сбрасывая значение температуры, и пихнул его себе под мышку. – Бабу тебе надо, – покачал головой Бартоломью. – Чтобы голову всякой фигнёй не забивал. Паразиты… факт общеизвестный… Надо же. Смотри, бакенбарды профессорские вырастут. Встав со стула, он заглянул за плечо Нейта, буквально пожирая мясо взглядом голодных глаз. И почувствовал тонкий, еле уловимый, но такой манящий аромат, исходящий… Не от мяса, нет. От брата?.. Да нет, просто он пропах приготовляемой им пищей. Однако, прежде чем сесть на место, Бартоломью поводил ноздрями, вдыхая запах. Всё-таки им пах Нейтан. И на краткое мгновение ему показалось даже, что он слышит пульсацию вен в шее. – А чего там? – Откашлявшись и привычными ударами пальцев по бедру отгоняя наваждение, обратился он к варганящему за плитой брату. – Почему работает плохо? Если зашкаливает, так это не удивительно. Я всегда такой, горячий. – А у меня есть, – Нейт кашлянул, несколько смущенно. – В смысле, на примете есть. И она не баба, а девушка. Очень хорошая. Нейт стоял, отвернувшись от Барта к плите и потому не посчитал нужным скрыть улыбку, скользнувшую по губам. Мелисса… Хрупкая, миниатюрная, с длинными черными волосами девушка. Она казалась Нейту фарфоровой куколкой на вид, но характер имела веселый и смешливый, за что тихому Нейту и приглянулась. – И, знаешь ли, можно иметь и девушку, и мозги одновременно. Так большинство людей живут… ну, кроме тебя разве что. Нейт закончил смешивать маринад, после чего полил им ребра. Затем плеснул на них же соус терияки и накрыл все фольгой. Всю конструкцию он запихнул в духовку и поставил тушиться, а сам достал градусник из подмышки. Посмотрел на него и нахмурился, а затем снова подошел к Барту, кладя ему руку на лоб. – Ты не горячий, а наоборот ледяной, как кусок мяса из холодильника. Ну не совсем конечно, но 35,3 – это маловато. А у меня 36,7 – все правильно… – Нейт хмыкнул и, снова сбросив градусник, сунул его в руки брату. – Померяй-ка еще раз. Нейт продолжал держать руку на лбу Барта и вторую приложил к своему лбу. Он действительно был горячее. Бартоломью, как всегда, не желал оставаться в стороне, и хотел ответить какой-нибудь колкостью, относительно мозгов и девушек, но почему-то передумал. Вместо этого спросил: – Красивая, б… девушка твоя? Нейтан подошёл к нему. Так близко, почти вплотную. И Бартоломью вновь ощутил этот запах. Скорее даже аромат. Интересно, что это за запах? Почему так манил его?.. И почему он раньше не замечал, что его брат так вкусно пахнет? Ещё его брат издавал такие приятные, пульсирующие звуки. В них слышалось биение жизни. То был звук бегущей по венам крови, звук бьющегося сердца. Эти звуки умиротворяли, от них делалось хорошо и спокойно. Точно он ехал в поезде, усыпляемый мерным стуком колёс. Хотелось приблизиться к ним, вобрать в себя. Хотелось… Барт тряхнул головой, волевым усилием выходя из транса. – Слабость, видимо, – хрипловато выдавил из себя он, вертя в руках градусник, не понимая как тот у него оказался. После вновь пихнул его в подмышку. – Да-а, красотка. Маленькая, с гривой черных волос и светлой кожей. Ровной такой и гладкой, словно у ребенка, – Нейт улыбнулся и потянулся к телефону, желая тут же что-нибудь написать Мелиссе, но потом решил, что удобнее будет позже, а не при брате. Некоторого замешательства Барта Нейт за своими мыслями не заметил. Он убрал руку от лба брата и отошел к плите, проверяя ребра. Те уже стали подрумяниваться, и открытая духовка выпустила на всю кухню их приятный аромат. – М-м, – протянул Нейт. – Ребрышки выйдут, судя по всему, совсем как я раньше готовил. Но до них пока еще не скоро. Тебе лучше? Или еще каких таблеток дать? Источник запаха и звука, в лице брата, удалился. И Бартоломью захотелось мгновенно вскочить за ним следом, чтобы не терять. Вдыхать его аромат и дальше. Прислониться к телу брата и слушать, будто ракушку. Опять должно быть у него этот дурацкий приступ непонятно чего – досадливо рассудил про себя Барт. Особенно навязчивый и совсем уж бредовый. Да вдобавок цикличный, что было нетипично. Ведь обычно думал он всегда о разном. Его больные фантазии или видения, парень не знал, что это было в действительности. Так вот, все они отличались пугающим разнообразием. Объединяло же их одно – жестокость и совершеннейшее безумие. Но раздавшийся острый запах специй, и последовавший за ним треск раскаленного масла, позволили Бартоломью прийти в себя. Вновь парень вышел победителем, не поддался бреду. За что очень собой гордился. Смог бы кто другой так же? Посидев ещё какое-то время, точно пыльным мешком пришибленный, он, наконец, почувствовал в себе силы продолжать светскую беседу. – Так пригласи её куда, на свиданку. Чего ты мнёшься-то? А таблетки… Да вот не знаю. Мне так-то лучше не становится. Всё такая же залупа. – С чего ты взял, что я мнусь? – Щеки Нейта чуть порозовели. Ну, может, он немного и затянул с этим… Но откуда Барт… – Скоро позову. Как с тобой разберемся. Нейт захлопнул духовку и, подойдя к Барту, сам вытащил у него из подмышки градусник. Глянул на него и, поморщившись, отложил, а затем полез в телефон. – Та-ак, температура в 35, как говорит гугл, это весьма хреновый признак. Может быть вирусная инфекция, что после вчерашнего укуса вообще неудивительно. И, если температура будет понижаться дальше, ты можешь умереть. Нейт оторвал взгляд от телефона и перевел его на Барта. – Я считаю, что тебе нужно срочно в больницу. С тобой происходит какая-то дичь, очень похожая в целом на тяжелый вирус. Ну, кроме того, что у тебя укус почему-то зарос так быстро. Тем не менее, я не хочу, чтобы ты тут ночью откинулся. Так что, я вызываю скорую? Нейт при этих словах поставил на телефоне таймер и взял Барта за запястье, нащупывая у него пульс и стал мерить. Отмерил, округлил глаза и перемерил еще раз. А затем посмотрел на брата. – Я вызываю скорую. Прямо сейчас, – сказал он уже утвердительно. – Судя по твоему пульсу, ты уже должен быть в коме или типа того. Двадцать пять ударов в минуту, вместо хотя бы шестидесяти. Нейт слегка побледнел и стал набирать номер врачей. – Да потому, что ты вечно мнешься, не знаю я что ли, – весело откликнулся Бартоломью. – Завтра и пригласи! А я, так уж и быть, поваляюсь в тоске и одиночестве. Выжидающе парень уставился на Нейтана, забравшего из подмышки градусник. Тот поморщился… Неужели всё настолько плохо? «Может я вообще умираю? Блин… обидно так-то!» – раздосадовано, но с толикой полного безразличия, думал Барт. На самом деле, сейчас его волновало вовсе не это. А то, что братишка вновь надумал вызывать врачей. – Да ну погоди ты! – Отчаянно, подскочив на месте, взмолился Бартоломью. – Ну… Зачем? Всё не так уж и плохо! Подумаешь! Тридцать пять… Я слышал про чувака одного, у него вообще тридцать четыре было, да! А эти придут щас, полы затопчут… Тебе оно надо? – Ты в больнице поваляешься! – Нейт строго посмотрел на Барта. – И у тебя не тридцать пять, а двадцать пять. Слышал про чувака с таким пульсом? – Передразнил он. Нейт отошел от Барта, чтобы тот не отобрал у него телефон. Он был бледен и не знал, что думать. Барт вел себя нормально, не умирал у него тут на кухне, но пульс и температура говорили сами за себя. И потому Нейт пытался помочь. Как умел. Бартоломью остолбенел и уставился на брата. А затем засмеялся, грозя тому пальцем. – Ну ты выдал тоже! Может все пятнадцать? Ах-хах, а я думал у тебя с юмором туго. И вид ещё серьезный такой при этом. Ты точно дизайнер, а не актёр? – Отсмеявшись он продолжил с важным видом. – Совсем за дурака не держи меня. Кое-что и я из медицины знаю. И с таким пульсом я бы уже давно умер. А так, смотри чё могу! И с этими словами Барт вскарабкался на стул. Чуть на нём покачиваясь от сильной слабости, он раскинул руки в стороны. Будто бы он был великим покорителем горных вершин. Хотя, больше Бартоломью сейчас походил на ребенка, собиравшегося прочитать стишок Санте. – Ты, идиот, сядь обратно! – Нейт разозлился и потому рявкнул на брата. – Не веришь, что у тебя такой пульс, так на, сам померяй! Нейт кинул телефон с секундомером на стол под нос брату, а затем кинулся к нему, приобнимая за плечи и придерживая. – Хей! Я король мира! Да пусти ты, – вяло запротестовал Бартоломью, впрочем, помощь брата приняв. Нейтан был так к нему близко. Так сильно и вкусно пах! Бартоломью сглотнул набежавшую вдруг слюну. А потом повернул свою голову, утыкаясь в плечо брата. От шума крови вновь сделалось хорошо и спокойно. Не сознавая, что делает, Бартоломью принюхался к шее парня, сильно вдыхая запах. Высунув кончик языка, он хотел уже было протянуться к шее, но вовремя спохватился, отпихивая Нейтана и почти падая на стул. На нём, он, не глядя на Нейтана, запустил таймер на телефоне, приложил пальцы к шее и начал считать. Нейт напрягся, когда Барт склонился к нему. Это было непривычно и Нейт вообще не любил пускать кого-то в свою личную зону. Не оттолкнул брата он только потому, что тому было плохо. Тот, впрочем, сам его в итоге оттолкнул. Нейт шатнулся и отошел на шаг назад, не понимая, что это сейчас было и почему. – Ты какой-то ненормальный, – сказал он. – Еще ненормальнее, чем обычно, в смысле. Твое состояние еще как-то на мозги влияет? Скажи, если так, я хоть буду знать, чего от тебя ждать. Нейт сел за стол напротив брата и стал ждать его ответа и когда он домеряет пульс. Если бы брат знал, какие у него бывают мысли, подобный вопрос стал бы риторическим. А то, что творилось с ним сейчас было совсем уж больной дичью. Хотя, что можно считать более безумным? Хотеть облизать брата или представлять, как ни с того ни с сего разбивает ему голову кухонным молотком? Вопрос, заслуживающий докторской диссертации, не меньше. – Я может без пяти минут беременный. Как этот, терминатор в комедии. Ладно, прости, тупая шутка. Чувствую себя погано, вот и… чудю. Меж тем время на таймере подошло к нулю… А он насчитал ударов, мягко говоря, меньше положенного. – Бред какой-то! – Уже, наверное, в сотый раз за день возмутился Бартоломью. - Ну и какого чёрта я всё ещё жив? А? Типа, состояние, в принципе, смахивает на грипп. И… слушай… шея действительно зажила слишком быстро ты сказал? Нейт в который раз закатил глаза от шуточек, а затем, убедившись, что брат проверил себе пульс и получил те же значения, встал и пошел к плите. Проверив ребра (им еще нужно было потушиться какое-то время), он решительно развернулся к Барту. – Да, шея твоя слишком быстро зажила, – кивнул он. – Но это сейчас не так важно. Важно тебя вылечить. Самим… раз ты так не хочешь врачей, – сказал он. – Так что сейчас будем тебя греть и пульс тебе поднимать. Если поможет, то ладно. А, если отключишься, то придешь в себя уже в больнице. Ну или на том свете, черт знает… Нейт сходил в коридор и взял из кладовки пару грелок и цикорий. Последний ему кто-то подарил, но Нейт, единожды попробовав эту гадость, запихнул ее в кладовку, да так и забыл. А теперь вот припомнил, что эта штука должна тонизировать. Вернувшись на кухню, парень набрал грелки и заварив две больших чашки цикория. – Иди в кровать, – скомандовал он. – В мою лучше, там еще плед. Укрывайся этим всем и сейчас будешь пить цикорий и греться от грелок. Ну и… – Нейт скривился. – Я тоже, так и быть, с тобой посижу, тоже грелкой поработаю. От последних слов брата захотелось очень похабно пошутить. Для этого Бартоломью уже даже открыл рот, кривя губы в ехидной ухмылке, но в последний момент передумал. Во-первых, шутку он родить не смог, видимо сказывалась тяжелая голова. Во-вторых, Нейтан ведь заботу проявлял. Некрасиво как-то. Так что, парень решил ограничиться лёгким сарказмом. – Приставать не буду, можешь не кривиться, – заверил он Нейтана. Поднявшись, он послушно потопал в комнату, по пути начав канючить. – А цикорий обязательно? Гадость же! Может, не знаю, молоко с маслом? Или кофе хотя б. По пути до Бартоломью вдруг дошло, что Нейтан собирался лежать с ним. В одной постели. Собирался лежать, окутывая своим ароматом. И шуметь, как грёбанная ракушка. Да уж… он себе все пальцы сейчас отобьет. Что ж за наваждение-то такое дурацкое? – Еще б ты стал. Мы же братья, – Нейт приподнял одну бровь и фыркнул. – Ты не настолько же шибанутый… Впрочем, это была шутка, так что Нейт отговорился и тут же об этой теме забыл. Важнее сейчас было уложить Барта и укутать. – И цикорий будешь пить, не возникай. Потом мясом заешь, – строго оборвал нытье Нейт по пути к кровати. Дойдя до постели, он дождался, пока Барт ляжет и укрыл его одеялом, подоткнув ему грелки. Затем еще накрыл пледом и поставил на прикроватный столик чашки с цикорием. Затем Нейт взял ноутбук и залез к Барту под одеяло, придвигаясь к нему. – До готовности мяса еще минут сорок, так что можем что-нибудь посмотреть, – Нейт раскрыл ноутбук и установил его на своих коленях. Затем зашел на ютуб и включил нарезку каких-то смешных видео. На брата он не смотрел и говорить с ним не стремился. По правде, Нейт с самой встречи опасался, что Барт затянет волынку на тему «мы же семья» и «вернись ко мне», поэтому и избегал его. Но Бартоломью и сам понимал, что они с братом слишком разные. Да и Нейтан действительно не маленький ребёнок, чтобы ему и дальше продолжать его пасти. Он бы хотел, очень хотел, чтобы они вновь стали семьёй, жили под одной крышей. Но понимал, что говорит в нём по большей части одиночество. И полная неустроенность собственной жизни. Так что, он просто радовался тому, что им выпала возможность просто побыть немного вместе. Не хотел он вновь всё портить вот и молчал. Лежать так с Нейтаном было приятно и умиротворяюще. Бартоломью положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Уже не борясь со странными желаниями, образами. Просто плыл по течению под мерно вздымавшуюся грудь брата. Вдыхая его запах и наслаждаясь. – Ты вкусно пахнешь… – тихо сказал он. Затем, поняв, что только что выдал, поспешно добавил. – Маринадом от рёбрышек… Ты прям как официантка, от тех тоже едой постоянно пахнет. Есть из-за этого хочется. Желая побыстрее соскочить с темы, он перевел разговор в другое русло. – Так, что там с Мелиссой? Пригласишь её? – Чего-о? – Нейт скосил глаза на Барта, услышав, что он якобы вкусно пахнет. Но потом немного расслабился, когда Барт сказал про запах маринада. – А, вот как..? А я не чувствую. Нейт пожал плечами и собирался уже было замолчать и продолжить смотреть видео, но Барт его снова дернул вопросом. – Эм… – Нейтан снова слегка смутился. – Да, конечно, приглашу ее. Сказал же уже… когда удостоверюсь, что не приду домой и не найду тут твой труп. Кстати, об этом… тебе лучше? Согреваешься? Нейт снова посмотрел на Барта и резко дернул плечом, где он лежал. – И не лежи! Пей цикорий, кому сказал! – Повысил он голос. – Да это ты меня скорее угробишь, – недовольно заворчал Бартоломью. – Я болею, мне плохо. Со мной как с цветочком обращаться надо, а ты толкаешься! Проявил бы уважение к старости. Крякнув и приподнявшись на локте, он потянулся к чашке. Заглянув в неё, он с разочарованием отметил, что содержимое её не превратилось в коньяк или на худой конец вино. В ней по-прежнему была бурда. Неприятная как на вкус, так и на цвет. Картинно вздохнув, он сделал маленький глоток. Хм, не так и плохо. Не горько, не невкусно, а просто никак. – Да нормально, вроде… греюсь, – соврал Бартоломью, не желая, чтобы брат в очередной раз хватался за мобильный. – Возвращаясь к теме с запахом, – важно начал он. – Вот именно поэтому я не сплю с официантками, и тебе не советую. Вечно от них жратвой пахнет. Они вызывают желание, но не то, какое бы хотелось. И в итоге, в самый ответственный момент тебе захочется не кончить, а пожрать. Вот барменши, мм, – тут он мечтательно закатил глаза. – Совсем другое дело. Лучше любой порно модели. Но с ними тяжело бывает: знают себе цену, чертовки… Отпив для приличия ещё пару крохотных глоточков, парень убрал чашку с гадостью куда подальше. – С Мелькой не затягивай, бабы… то есть, барышни решительных любят. И не думай, не буду портить тебе настроение своим хладным трупом. Нейт протянул руку, в который раз касаясь лба Барта. – Врешь, – констатировал он. – И пей дальше цикорий, я все вижу. Нейту самому было уже очень жарко. От печки и под двумя одеялами-то. Островком прохлады тут оставался только Барт. Не прям такой уж, но Нейт чувствовал, что выше тридцати пяти температура у него так и не поднялась. Нейт же уже начинал потеть и тяжело дышать, захотелось пить. – И она не Мелька. А Мелисса или Лиса. И опять ты за свое! Ну сколько уже можно меня поучать! Я сам с ней разберусь. А ты с девушками специалист разве что по съему на ночь, не более. Нейт убрал руку от лба Барта и взял его за руку, пытаясь согреть пальцы в ладони. – Не пойму я, чего ты не греешься, – буркнул он. – Потому, что как верно ты заметил, я специалист снимать девок на ночь. Ни к кому не привязываюсь, и ничто не способно растопить моё ледяное сердце. Бартоломью снова отшутился. Хотя самому ему ситуация начинала нравится всё меньше и меньше. Мало в ней было весёлого. Какой-то непонятный мутный хмырь вкалывает в него вещество сомнительного качества. А спустя время у него начинается твориться дичь с организмом. А ещё Нейтан взял его за руку… И у Бартоломью возникла мысль поднести её к лицу. Вдохнуть её запах, а после припасть губами к синим венкам. Вонзиться зубами, растерзать, начав жадно пить их содержимое. Мм… Очнувшись, Бартоломью обнаружил себя тянущимся по направлению к конечности. Оторопело вытаращившись, он откинул одеяло брата. Будто бы именно за тем к нему и потянулся. Ага… как же. Как бы невзначай он забрал у брата свою ладонь и взял ею чашку с цикорием. Как ни в чём не бывало он отпил внушительный глоток. И внимательно принялся наблюдать за происходящим на экране. Засмеявшись с какого-то забавного момента, он обратился к Нейтану как ни в чём не бывало. - Чё там по ребрышкам? Ещё не того? И, блин, я дебил. Только сейчас дошло, что ты ж наше блюдо любимое варганишь. Ты не для меня, надеюсь, расстарался? Неловко как-то… Тип, я б и макаронами перебился. – Ага… в буквальном смысле уже ледяное. Я начинаю думать, что ты какая-то забавная ошибка природы, потому что, если б ты был просто болен, ты бы сейчас был в коме. А ты вон, шевелишься. Значит, ты не человек, а какая-то странная хладнокровная ящерица в человечьем обличье. Нейт все пытался согреть пальцы брата и вроде согрел, но он убрал руку. И одеяло откинул. Нейт при этом нажал на паузу в плеере в ютубе и стал подниматься. Его при этом настигли слова Барта о ребрышках, и он кивнул. – Как раз хотел пойти проверить. Но, судя по запаху, они уже готовы. Так что вставай, пойдем есть. Может, еда тебя согреет… Нейт встал и хохотнул на следующую реплику брата. – А что касается того, для тебя это блюдо или нет… Вообще, для тебя, но я могу тебе и макароны за двадцать центов развести кипятком. Хочешь? Ты их знаешь, наверно, потому как они тебе как раз по бюджету… – А вот не надо тут бюджет мой подсчитывать, – весело огрызнулся Барт, отбрасывая одеяло и вставая. Предвкушающе потерев руки, он порадовался, что ему не придется больше пить безвкусную бурду из чашки. – Я просто ленивый. А макароны – это быстро, вкусно и питательно. И вообще, весь мой бюджет уходит на милых дам. – А еще наркоту и бухло, – откликнулся Нейт. Впрочем, затем он замолчал, сосредоточившись на ребрышках. Он достал противень из духовки, выпустив при этом из нее облачко горячего пара, и поставил противень на жаропрочную подставку. Затем он разложил ребра на две тарелки. К ним он развел еще одну чашку цикория для Барта и сделал чашку чая себе. Затем Нейт поставил обе тарелки на стол и, сев за него, склонился над своей, вдыхая аромат. Он был точь-в-точь как раньше и даже навевал приятные воспоминания. Нейт улыбнулся. Да уж, если так подумать, то у них с Бартом не все было плохо, были и светлые моменты. Только вот, совсем их было немного. – Угощайся, – кивнул он брату на его тарелку. – Приятного аппетита. С этими словами Нейт первым подцепил мясо, отправляя его в рот. Оно оказалось нежным и буквально таяло на языке. Неплохо он все-таки готовил, стоило это признать. Рёбрышки были в точности, как раньше. Бартоломью тоже охватили приятные, ностальгические воспоминания. Однако, они почти тут же сменились уже менее приятными. Ведь всё могло быть иначе. И моментов хороших могло быть больше. Может, прав был Нейтан? И он мог пережить то, что произошло с их родителями иначе? Став для брата подспорьем. Став для него братом, наконец, а не жалким недоразумением. «Не смог бы…» – как всегда ответил он сам себе. И Нейтан сейчас был бы совсем другим человеком. Ведь тогда от горя утраты отвлёк его как раз он своими выходками и бесконечной тягой к саморазрушению. Сейчас же он просто не мог остановиться. Не видел или не хотел видеть в этом смысла. Усугубляло ситуацию ещё и то, что в моменты ухода из сознания разума, у него не было приступов. Мысли текли вяло и однообразно. Никого не хотелось толкнуть, ударить. И он чувствовал себя нормальным человеком. – Ой, ну опять ты бяку эту развёл! Я ж с той ещё не справился, – вновь заканючил парень. А вот дальше ему пришлось врать напропалую, нахваливая стряпню брата. Ни запаха, ни тем более вкуса он не почувствовал. Хотя говорить приходилось обратное. – Ребра просто объедение! – Воскликнул он, вгрызаясь в мясо, беря его прямо так, руками. – А, да, тебе тоже приятного. Его брат пах гораздо вкуснее… И на вкус был, должно быть, лучше. Нейт тоже накинулся на ребра. Не так, как Барт, но поедал он их тоже активно и с удовольствием. Они действительно сегодня хорошо получились. – Спасибо, – сказал Нейт. – Если хочешь побольше терияки, то соус в холодильнике. Ну и, если хочешь гарнир, то могу тебе разогреть к ребрам рис. Нейт запил ребра чаем и кивнул на цикорий. – Бяка не бяка, а пей ее. Барт, я понимаю, конечно, что ты по жизни такой легкомысленный, но ты должен согласиться со мной, что с тобой происходит что-то странное и я пытаюсь это исправить. Так что не вороти нос. Ты позвал меня, чтоб я тебе помог, и я тебе помогаю. Так что, будь добр, заткнись и принимай помощь. Нейт вернулся к ребрам, но затем снова посмотрел на брата. – А, кстати, что ты вообще забыл в этом городе? Ты же, наверно, приехал не только в клубах потусить и обдолбаться? Это и в Орлеане можно сделать. Тут у Нейта тренькнул телефон и он подтянул его к себе, тут же расплываясь в улыбке. Мелисса написала ему. Сама! Ее сообщение было нейтральным, она просто рассказала, как провела вечер, Нейт же замер, думая над ответом. Барт ему полвечера говорил не тормозить и пригласить ее на свидание, но… – Да не, много соуса вкус мяса заглушит, – отмахнулся он. – Оно и так супер. А здесь я… ну… Бартоломью замялся. Брату явно не понравится то, что он скажет дальше, ну да и чёрт с ним. Отхлебнув цикорий он продолжил. – Да просто, приехал, вот. Хотел посмотреть, где ты обитаешь… Что за город и вообще. Теперь я понял, почему ты именно его выбрал для переезда. Тут классно. Красиво так… Ты не думай, я не собирался тебе надоедать своим присутствием. Так, мельком глянул бы и дальше поехал. Но пришлось вот. Как бы тупо это ни звучало, но лёжа в том гребаном доме, я чёт подумал, что помру может. Вот и решился тебя набрать. Да и нет у меня никого больше так-то. Снова нервно отпив, при этом громко сёрпая напиток, он спросил. Спросил, единственно для того, чтобы сменить тему. – Чё пишут? – Да ладно? – Нейт приподнял бровь и резко похолодел. Сразу по двум причинам. Первая была в том, что он не поверил. А вторая, что хотел поверить где-то в глубине души, но чувствовать себе что-то положительное к Барту запрещал и потому сработала защитная реакция. – А мне кажется, что ты просто себе устроил рейд по клубам страны. Может, решил, что в более крупном городе выбор наркоты больше или не знаю... Нейт резко осекся, потому что понял, что пытается наговорить на Барта, просто чтоб подтвердить свою устоявшуюся картину мира. Но ведь он мог быть при этом не прав. – В смысле… кхм, – Нейт теперь прокручивал в голове фразу брата «нет у меня больше никого». Это тронуло, но Нейт отказывался это признавать. – Тебе видней, зачем ты тут, да. Кхм. И ты все еще помираешь, судя по пульсу и температуре, так что, повторюсь, – делай, что я говорю в плане лечения. Нейт так попытался сменить тему, но Барт это сделал успешнее. – А… это Мелисса. Лисси, - Нейт не хотел говорить о девушке с Бартом, но уцепился за эту тему, так как она была хотя бы лучше предыдущей. – Написала, как провела вечер. Что ужин готовила… – О! – Бартоломью хлопнул ладонью по столу. Слова Нейтана, сказанные ранее он проигнорировал. Его истинные чувства угадывались только на самом дне его глаз, в которых виднелось какое-то странное выражение. Обреченность. Обычно в такие моменты парень шёл нажираться в клубе. Кутил там до рассвета, соря деньгами. Снимал какую-нибудь красивую девицу. Уводил её в дешёвый мотель, где вытрахивал из себя накопившуюся горечь и обиду. А на утро он уезжал, вставая раньше ночной гости. Не желая больше иметь с ней дела. Потому что ему она напоминала причину своего здесь появления. – Ужин, значит, – хитро протянул он. – Так… Я надеюсь, ты не написал ей, что уже поужинал? – Я ей еще ничего не написал, – Нейт отвел взгляд. – Мне приходит на ум только «ясно» или что-то вроде того. Она просто рассказала, я просто прочел. Ну, сделала ужин, ну ладно. Нейт снова взял телефон и стал-таки набирать девушке ответ. Он написал не «ясно», а поинтересовался, что она делает теперь и какие планы у нее на выходные. И довольный отложил телефон. Вот же, продвинулся! Спросил, закинул удочку касательно свидания! – Все, дело пошло, – сказал он Барту. – Ты предложил ей свою компанию? – Прищурившись на брата, спросил он. После досадливо цокнул языком. – Вижу, что нет. Ладно, хоть не «ясно» написал, надеюсь. А то б дело точно не пошло. Разве что нахуй. Ясно… выкинь это слово из своего лексикона! На будущее, если когда-нибудь так напишешь, это в голове тёл… дамы, будет значить незаинтересованность. Хотя бы ясненько или ещё как мило исковеркай. И смайлик! Обязательно должен быть смайлик, если пишешь что-то короткое. Телочки смайлики любят. Да, блин! Прости. Телочки все остальные, твоя Мелисса – девушка. – И снова советы, – Нейт возвел глаза к потолку, но про смайлики запомнил. – Я спросил ее, что она делает на выходных, понятно? Так что, все на мази. И до выходных я как раз с тобой уже, наверно, разберусь так или иначе. Нейт доел свою порцию ребрышек, допил чай и сыто улыбнулся. – От еды тебе не лучше? – Спросил он. – Брат говна не посоветует, – важно проговорил он, после чего подавился грёбаным цикорием. Сраженный сильнейшим приступом кашля, он начал хлопать себя кулаком в грудь. Вроде стало легче, по крайней мере Бартоломью смог вдохнуть. – Не, ну ты видал! – Всё ещё покашливая возмутился он. – Эта хрень меня убить пыталась! Вот рёбрышки твои хорошие, прям чувствую, как силы возвращаются. А мерзость эту у меня организм отказывается принимать. – Ладно, раз чувствуешь, то надо тебе еще поспать. От этого силы тоже возвращаются. Кстати, ты как тут время проводил вообще? Что-нибудь видел, кроме клубов? – Нейт подхватил свою и брата посуду и пошел мыть. После того, как посуда стала чистой, он проверил телефон. Мелисса ответила, что планов на выходные у нее нет. И Нейт, пользуясь советом брата, отправил ей счастливый смайлик. А затем предложил увидеться. Бартоломью бесконечно обрадовался тому, что ужин подошёл к концу. В особенности обрадовался тому, что он всё доел и теперь может быть свободен. Вот только спать ему как-то особо не хотелось, так что, нужно было думать, чем себя развлечь остаток ночи. Сладко потянувшись, он сощурился на брата. – Хочешь знать, что я видел? О-о, я расскажу тебе. Слыхал об особняке убийств в Лос-Фелиз, мм? В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году в этом доме жила обычная, ничем не примечательная семья. И всё у них на первый взгляд было хорошо. Только вот папашка вести себя начал странно. Всё ему не так вдруг сделалось. И жена недостаточно его любит, и дети пустяками занимаются. А однажды их младший ребёнок, спустившийся ночью на кухню выпить стакан молока, обнаружил их родителя спорящим самим с собой. Ну, малец его окликнул, а тот смотрит на него и будто бы не видит! Жена на причуды мужа внимания не обращала особо, ну, мало ли чего там у него, с работой нелады, вот и горюет мужик. А потом… – Бартоломью понизил голос. – Этот самый папашка, доктор, между прочим, уважаемый человек, размозжил голову своей жёнушки кухонным молотком. С таким, знаешь, круглым бойком. Ты наверняка таким мясо отбиваешь. Вот и он решил отбить… черепную коробку. Затем, он жестоко избил их дочь. На тот момент ей было всего восемнадцать лет. Прекрасная пора юности, когда жизнь только начинает вступать в свои права и всё кажется таким прекрасным… В конце, он пошёл на кухню. Налил в стакан для виски кислоты. И выпил его. Залпом! – Барт хлопнул по столу, наклоняясь к брату. А затем совершенно будничным тоном продолжил. – Двое других детей, помладше, прятались. Папашка просто не сумел их отыскать. Отыскать смогли тамошние власти. Спустя неделю. Истощенных, обгаженных и заикающихся. Но история на этом не заканчивается, дорогой мой братец. Говорят, тот дом и по сей день сводит людей с ума. Те же храбрецы, что отваживались заночевать там, возвращались к своим семьям, где убивали их жестоко, кроваво. Обязательно так, чтобы на стенах виднелись брызги крови, а по полу были разбросаны частички мозга и кости. После они кончали жизнь самоубийством. Не просто кончали, а самым изощрённым способом. И, знаешь, что… Я был там. Выдержав театральную паузу, он медленно поднялся, кривя рот в маньячной улыбке. Затем резко подбежав к брату с криками: «Бу-у!!», хлопнул по плечу. И весело гогоча отбежал на безопасное расстояние. – А ещё фонтаны видел, парки там, скверы. Нейт не ожидал услышать в ответ на свой простой вопрос такого длинного рассказа. Да еще и такого мерзкого. Он не знал о таком особняке и весь рассказ представлял себе в подробностях, а потому, когда Бартоломью побежал на него, вздрогнул и отшатнулся. Барт тут же заржал и отбежал, но Нейт дернулся за ним. – Дурак! – Рыкнул он, дотягиваясь и отвешивая брату затрещину. – Ты зачем вообще в такое место-то пошел? Что за интерес ко всякой кровище и жести? – Хей! Я сейчас полицию вызову, скажу, что ко мне применяются действия насильственного характера. Насупившись, Бартоломью потёр место несправедливого ушиба. Сам же при этом следил за братом и, когда тот, вроде как, потерял бдительность, в один прыжок преодолел расстояние между ними. Поставив брату щелбан, он вновь отпрыгнул. И мягко приземлившись на мыски, принял позу шаолиньского монаха. – Да звони! – Нейт не смог увернуться от щелбана, но это его немного распалило. Они с Бартом так играли, еще будучи детьми… и это были приятные воспоминания. Так что Нейт широко расставил руки и в следующую секунду кинулся на брата, напрочь забыв, что тот больной и ему надо лежать. Нейт схватил его за пояс и стал пытаться повалить на пол, тихо посмеиваясь себе под нос. Раньше Бартоломью ничего не стоило бы отразить вражескую атаку. Но в его теперешнем состоянии, он почти тут же повалился на пол как мешок с картошкой. Оказавшись на полу, он предпринял попытку скинуть Нейтана, уперевшись ногами в пол и подняв таз. Но, тело брата лишь подпрыгнуло вверх. После чего Бартоломью выдохся. – Вот вымахал, кабан здоровый, – проворчал он. А после Бартоломью замер. Брат был… слишком близко. И в голову вновь полезли дурацкие мысли. Запах, кровь, издаваемый ей шум. Всё это так манило, заставляя коснуться, вобрать в себя, что невозможно было сопротивляться. Рванувшись, Барт слабо куснул Нейтана за руку. Боясь, что стоит сжать челюсти чуть сильнее, и он уже не сможет остановиться. Потом, почти сразу откинувшись назад, он безвольно распластался под Нейтаном. Нейт как-то слишком легко повалил Барта. Но не успел парень это осмыслить, как брат стал сопротивляться и Нейт вынужден был бросить все силы на то, чтобы прижать его к полу своим телом. В итоге это получилось, когда Нейт взобрался на Барта, сев у него на талии и прижав его плечи своими руками. – Уф… – Нейт никогда не качался и работу имел, не связанную с силовыми нагрузками, так что даже так успел немного запыхаться. – Я победи… ай! Нейт отдернул левую руку, скорее удивившись, чем почувствовав боль. Барт его укусил. – Это нечестный прием, братец! – Нейт тут же наклонился к Барту, перехватывая его с плеча за шею. Не сильно, не пытаясь придушить. Просто Нейт не хотел снова оказаться жертвой чужих зубов. – Кто это тут свои зубы распустил, а? Так, нет! Слишком близко! На этот раз до невозможности, до изнеможения. Чёрт, как же хотелось вонзить зубы в горло брата… Подкатившая за мыслями паника, помогла Бартоломью вновь обрести в себе силы. Одной рукой он притянул Нейтана за шею. Не забыв задержать дыхание… Второй блокировал его руку, которой тот упирался. И, когда корпусом Нейтан окончательно повалился на него, сделал кувырок, оказываясь сверху. Короткая борьба с братом измотала Бартоломью меньше, чем борьба с самим собой. И сейчас, вместо победоносной улыбки, он, тяжело дыша, повалился на Нейтана, рискуя вновь оказаться снизу. – Хоть, я и превращаюсь в старика, – поднявшись на локте прохрипел он, смотря на брата, – но надрать кое-кому задницу всё ещё в силах. – Надрать задницу? А по-моему, твой максимум – это ее укусить! – Нейт хоть и оказался на лопатках, но не сильно этому расстроился и засмеялся. Тем более, что Барт повалился на него сверху, явно выдохшись. Так что Нейт достаточно легко спихнул его с себя, но сам в атаку больше не пошел – тоже устал. А потом и вовсе вспомнил, что брату так-то плохо. – Так, Барт! – Тут же поднялся на локтях он, укоризненно смотря на брата. – Ты вообще-то болеешь! Какого хрена развел меня на эту потасовку?! Это, конечно, было все очень весело, но теперь будь добр, иди в кровать. Нейт же сел и посмотрел на свою руку. Там на ней едва видно, но был след от зубов. – Тебе вчера с укусом передалась кусачесть что ли? – Хохотнул он. На самом деле Нейт действительно удивился такому действию брата. Нетипично это было… Ему бы и в голову не пришло кусаться, например. – Нет, дорогая, мы ещё не столь с тобой близки, чтоб за задницу тебя кусать. Впрочем, если ты настаиваешь, то только скажи, – прокашлял с пола Барт. – И кто развёл? Я развёл? Сам-то! На родного брата руку поднял, ужас. Ни стыда, ни совести. Бартоломью тоже сел, опершись о стену. Прикрыв веки, он всё пытался восстановить сбитое дыхание. Но всё как-то не получалось. Да к тому же добавилась противная мышечная боль. Это было странно, так как к дракам он был привычен. И с дыхалкой никогда проблем не было. И именно выносливость зачастую помогала выходить ему из пьяных потасовок победителем даже с крупными противниками. Он просто брал их на износ. А когда те выдыхались наносил сокрушительный удар. Теперь же парень действительно чувствовал себя пенсионером. – Ага, в вервольфа превращаюсь. Запри дверь у себя в комнате на ночь, мало ли приду к тебе и буду над ухом на луну выть. – И еще раз подниму, если ты сейчас же не отправишься лежать, – пригрозил Нейт. Он сейчас заметил и тяжелое дыхание Барта и понял причины, почему так легко смог его завалить и вообще все. Нельзя было Барту сейчас драться в таком состоянии, даже шуточно. – Помочь тебе дойти? Нейт поднялся на ноги и положил руку на плечо Барта, чуть сжимая. Параллельно Нейт отметил, что температура у Барта не поднялась, вот ни капли. И это было совсем уж хреново. – И ты вряд ли превращаешься в вервольфа, – заметил Нейт. – Мозги у тебя, может, и есть как у псины, но все остальное точно нет. Животные же горячее, а не холоднее людей. Хотя, погоди, я ж уже говорил про то, что ты похож теперь на хладнокровную ящерицу… Ты вере-ящерица! Нейт, довольный шуткой, засмеялся. – Так тебя теперь звать и буду! – Смотри как бы сам в вере-ящерицу не превратился. После моего укуса, – Бартоломью тоже засмеялся. – Давай, внучек, помоги дедушке подняться. Схватившись за руку Нейтана, он стал, кряхтя, подниматься. Приняв вертикальное положение, он направился к себе в комнату. С твердым намерением заснуть во чтобы то ни стало. Поскольку состояние не улучшалось, делаясь только хуже. Да уж, помереть в квартире брата было явно не самым лучшим исходом. – Я уж как-нибудь справлюсь, – Нейт подхватил Барта под руку и помог ему подняться. А затем прошел с ним до его комнаты, чтобы убедиться, что все в порядке. – Ты, если хуже станет, меня буди. Хорошо? Не жди до последнего, когда совсем загибаться начнешь. Нейт сходил к себе и притащил из комнаты свой плед, укрывая им Барта. – Вот, сиди так… может, согреешься уже, наконец. И, серьезно, Барт, зови меня, если что, – Нейт посмотрел на брата максимально серьезно, а потом пошел к себе. Было еще не так уж поздно, так что можно было что-то почитать или посмотреть перед сном. Ну и слушать периодически, как там и чего Барт. Бартоломью вяло улыбнулся брату, пообещав, что обязательно позовет. Сам же при этом думая, что его он позовет в последнюю очередь. С ним ему становилось как-то… странно. Он уже устал себя одергивать, барабанить пальцами по бедру, читать какие-то мантры. Что за бред с ним происходил он не понимал от слова совсем. Лежа на диване, он ощущал ломоту во всём теле. Болели, кажется, не мышцы даже, а кости. А ещё к горлу подступала тошнота. Пока он мог ей сопротивляться. Но чувствовал, что скоро ужин брата полезет наружу. Хоть глаза болеть перестали и то ладно. А перестали они как только он додумался выключить свет. Интересно, а ящерицы в темноте хорошо видят? Также как он?.. А потом, у него начали болеть зубы. И Бартоломью понял, какая чудная у него выдастся ночка. Нейт дверь к себе в комнату оставил открытой и решил ничего не смотреть. Лег в кровать и решил немного поработать. В принципе, у него на работе ничего не горело, но, если время было, то почему бы и нет? Ему нужно было придумать пять вариантов логотипа для фирмы-подрядчика. Те дали только желаемые цвета и то, какой логотип должен нести общий смысл, но Нейта с его опытом это не напрягало. Сделает все пять, причем все разные и все красивые. Да и фирма-подрядчик специализировалась на рыбе, так что идей у Нейта было полно. Включив тихо фоном музыку и подтянув к себе планшет, Нейт открыл фотошоп и принялся рисовать. Барт пока лежал в соседней комнате тихо и это было прекрасно. Может, действительно поспит там. Тошнота не отступала, действительно становясь всё сильнее, всё неотвратимее. Где-то фоном беспокоили Бартоломью и его зубы: зудящие так, словно у него, как в первом классе, они начинали резаться. Но тошнота капризным ребенком забирала на себя всё его внимание. Резко вскочив, Бартоломью опрометью ринулся к туалету, по пути сжимая челюсти и прижимая руку ко рту. Дотерпелся, блин! Только бы успеть. Но парень успел. Только он переступил порог тронного зала, как его тут же вывернуло наизнанку. И всё содержимое, все старания Нейтана, неумолимо устремились наружу. Нейт спокойно рисовал какое-то время, но затем едва не подскочил, услышав, как Барт сорвался со своего дивана и побежал по коридору. Он пронесся и мимо открытой двери в его комнату. Он бежал, зажимая рот рукой, после чего Нейту сразу стало понятно, что Барта рвет. Но как и почему? Нейт был уверен в ребрах, что они были свежи и готовы. Плюс, он тоже их ел и чувствовал себя хорошо. Да и отравление не проявилось бы так быстро… В чем же было дело? Может, Барт ел что-то до его прихода? Но опять же, Нейт следил за тем, что было у него в холодильнике… Хлопнула дверь в туалет, после чего послышались характерные звуки рвоты. Нейт на это тяжело вздохнул, но остался на своей кровати с ноутбуком. Он сейчас брату все равно никак не мог помочь, так что, оставалось только ждать… Выгнувшись в очередной раз над унитазом, парень понял, что вышло из него всё, что только могло выйти. Спасибо хоть внутренности не повываливались. Так не рвало его даже после первой пьянки. Настолько он хреново себя чувствовал. Поднявшись, опираясь на белоснежный трон, он спустил воду. Хотел пойти попить воды из-под крана, но памятую о похожем утреннем инциденте быстро передумал. Если его снова начнёт мутить, он просто вздернется. Так что, хрен с ним, не умрёт от жажды. Да и пить ему особо не хотелось. Странно… Хотя, пожалуй, это было ещё самым нормальным из всего с ним творящегося. Тихо ступая по коридору, парень двинул к себе в комнату. Впрочем, осторожность была излишней, наверняка брат его слышал. Учитывая то, с каким грохотом он несся по коридору. И теперь, перед Нейтаном Барт чувствовал себя крайне неловко. Барта рвало долго. Слишком долго, чтобы Нейт мог это проигнорировать. Под характерные звуки рвоты он пошел на кухню, где в который уже раз достал аптечку и из нее – сорбент. Развел лекарство в воде и стал ждать Барта. Когда тот выполз-таки из ванной, Нейт был рядом. – На, выпей, – протянул он брату чашку с мутно-белой жидкостью в ней. – И потом пей побольше, чтобы не настало обезвоживание. Ты сегодня без меня что-то ел? – Не-а, – покачал головой Бартоломью. – Только блевал. А от воды мне, кстати, хуже утром стало. Сильнее тошнить начало. Приняв лекарство из рук брата, парень сморщился. Затем, залпом и задержав дыхание, чтобы уж точно не почувствовать вкуса, осушил содержимое стакана. Хм, пожалуй, всё что он ел и пил имело для него вкус сорбента. Только менее отвратный, что радовало. – И с утра блевал? – Нейт нахмурился. – Все-таки то, что с тобой происходит, очень похоже на какое-то вирусное отравление. Типа ротавируса или… не знаю. Я не врач, Барт! И не знаю, как тебя еще лечить. Тебе в больницу надо! Нейт забрал чашку из рук Барта, когда он допил, затем хмуро продолжил. – Почему ты мне не сказал то, что тебя рвало? Я бы тебе не готовил жирную мясную пищу. Ты совсем дурак, что ли? При отравлении такое есть нельзя. Вот тебе и результат, что снова рвет. Нейт сжал до боли чашку и уставился на Барта. – Ведешь себя как ребенок! Хоть каплю-то заботы о своем здоровье поимей! И уважай мой труд, просил же уже! – Нейт выдохнул сквозь зубы, на миг прикрыл глаза, затем немного расслабился. – Ладно, иди в постель. Я тебе принесу холодного чаю. – Че… Чего?! – Бартоломью чуть не задохнулся от возмущения. – Я себя как ребенок веду? Да это ты ведёшь себя как бабка с проблемами памяти! Я сказал тебе, как только ты в квартиру зашёл!! Сам не помнит ничего, а на меня наезжает. После парень насуплено забубнил: – Пищу мне жирную нельзя… А я знать почём должен? Я тебе не этот очкозавр с докторской степенью! Что это за слово вообще такое дурацкое «пища»? И ценю я всё! Это ты решаешь почему-то, что я ценю, а что нет. Командир нашёлся. Не пойду вот никуда, под дверью твоей сидеть буду. Нейт сначала опешил от такой тирады, а потом, покопавшись в памяти, кажется, понял, о чем говорил Барт. – То есть я твою шуточку про токсикоз и беременность должен был воспринять серьезно?! Извини уж, но, если вспомнишь, я подумал, что ты окончательно двинулся и попытался тебе вызвать скорую. Теперь-то ясно, что ты пытался сказать, что тебя рвало, но стоило это сказать нормально! Дурачина! Нейт сходил на кухню и плеснул в чашку Барту холодного чая. – И нельзя тебе сидеть на полу под дверью, у тебя итак температура ниже некуда! И после таких заявлений ты говоришь, что ценишь мои труды?! Да ты их на нет сводишь! Вот как хочешь, а тебе надо лежать, причем под одеялами. Так что пошел нафиг на свой диван! Нейт кивнул головой и сам пошел первый в гостиную. – Так я ж сказал, что как только встал, к толчку сразу побежал. Я что, по-твоему, про свой утренний стул рассказывал? И вообще, что значит шутка?! Ничего не шутка! А вот про дверь я пошутил. Чего мне под ней сидеть? Я тебя с кровати скину. И забрав чай, Барт с важным видом сделал вид, что собирается пойти в комнату брата. Но не успел он дойти до комнаты всего пару шагов, как его скрутил чудовищной приступ зубной боли. Застонав, он оперся о стену, прикладывая руку ко рту. – Да тебя хрен пойми, когда ты шутишь, а когда не шутишь. У тебя вся жизнь как шутка! – Нейт нервничал от состояния Барта и это прорывалось в его высказываниях и повышении тона. – Иди быстро на крова… Тут Барт застонал и Нейт подлетел к нему, тут же забирая чай обратно и кладя руку ему на плечо. – Опять тошнит? – Нейт заглянул Барту в глаза. – Успеешь до туалета дойти или тазик тащить? Кивни хоть или мотни головой… Бартоломью поднял руку, давая понять, что Нейтану остаётся только ждать. Сам же тоже ждал, но не ответа, а просто, когда уже, наконец, полегчает. Вроде, стало лучше. Хотя бы судорогой не сводило и то ладно. – Не… нормально, – соврал Бартоломью, боясь, что скажи он про зубы и Нейтан вообще на стену полезет. – Но, да, на всякий принеси мне тазик, мало ли. Прости, что заставляю с собой возиться. Мне, правда, очень неловко перед тобой. Я-то думал, что день максимум отваляюсь. А оно вон, видишь, как вышло… Пойду, лягу сейчас, да… – закончил он неловко. – Ложись, – Нейт кивнул. – И сейчас принесу тебе тазик. А еще я повторю свое предложение насчет скорой. Тебе же хуже, Барт. А, если станет еще хуже и счет пойдет на минуты, то скорой нужно будет успеть приехать и успеть довезти тебя до больницы. Подумай об этом. С этими словами Нейт сходил в кладовку, беря оттуда тазик и принес его Барту. Также он развел ему еще сорбента, на всякий случай. Чашку с ним Нейт поставил на журнальный столик в гостиной, а сам сел к Барту. – Мне, может, побыть с тобой? – Спросил он. – Ты что-то совсем как-то уже не очень… – Да нельзя мне в скорую… Если меня до сих пор не отпустило, то вполне возможно, что наркота в крови ещё. И… ну, короче, не хочу, чтобы у тебя из-за меня проблемы были. А ещё, – он извиняющиеся глянул на Нейтана. И отвернувшись от него проговорил тихо. – Я боюсь… ну, врачей. Страшные они, в халатах этих. С приборами. Даже медсестрички положение не спасают. Сорбент Барт выпил снова залпом. Надеялся, что это как-то поможет. Да вот, кажется, стало только хуже. Впрочем, если он траванулся, ему может и лучше проблеваться. Потом он вновь посмотрел на брата. – Ну… то, что ты остаться хочешь это, конечно, очень мило. Но тебе же высыпаться надо, наверн. Да и чё ты, смотреть как я блюю будешь что ли? – А-а, вот причина и вскрылась… Наркота, мда. Лучше умереть, но не пойти под суд. Как это мило, – Нейт поморщился. Он ненавидел наркоманов и это было одной из главных причин, почему он ушел от брата. Сидеть с Бартом резко расхотелось. – Да, – резковато сказал он. – Действительно, что мне с тобой сидеть. Блюй лучше в одиночестве. А мне завтра на работу, это ты верно заметил, так что я пойду. Нейт развернулся и быстрым шагом пошел к себе. Но как бы он ни злился, а слушать, что там делает Барт, все равно собирался. На всякий случай. – Спокойной ночи!.. – крикнул Бартоломью вслед уходящему брату, не надеясь услышать что-нибудь в ответ. И уставился в потолок, не надеясь также и уснуть. Отвратительно. Барт чувствовал себя просто отвратительно. Если раньше он думал, что плохо ему было лежать в заброшенном доме, то теперь мнение его поменялось. Хотелось отмотать время обратно, когда главной его проблемой были звуки. Сейчас он к ним привык, справился более-менее. В принципе, человек так и устроен: привыкает ко всему, чтобы с ним не делалось. Видимо, это и было основой выживания для человечества – умение вовремя закрыть глаза, перестав обращать внимание на происходящее вокруг. Привык он и к тому, что видеть в темноте он стал довольно неплохо. Будто он какая-то грёбанная сова. Его не пугало и не удивляло это. А вот то, к чему он никак не мог привыкнуть, так это к боли. Хотя, и она меркла на фоне непроходящей тошноты. В итоге, ему пришлось встать и пойти вновь к туалету. Тазик он решил оставить на потом. Рвало сорбентом и какой-то мутной желтоватой дрянью. Желчью, видимо. Рёбрышки-то давно покинули его организм. Но были и плюсы: тошнота отступила, оставив после себя совершенно пустой желудок. Стоило, возможно, последовать совету Нейтана и пить больше воды. Но… ему только стало лучше. И рисковать совершенно не хотелось. Были и минусы. Не было теперь фактора, раздражающего сильнее боли. И Бартоломью в полной мере смог насладиться и будто режущимися зубами, и сведенными судорогой мышцами, и костями, по которым точно кто-то недавно бил. Одним словом, было весело. Так, что хотелось сдохнуть. Сжалилось над Бартоломью выглянувшее из-за горизонта предрассветное солнце. Разогнавшее своими лучами уютный полумрак комнаты. Поднявшись и задернув шторы, парень рухнул на кровать как подкошенный. И накрывшись одеялом с головой, провалился в тягостный сон без сновидений. Нейт вернулся к себе и продолжил работать. Поначалу это давалось тяжело, Нейт все слушал, как там Барт. А тот не мог успокоиться – его рвало, он снова ходил в туалет… Но на сей раз Нейт его уже не беспокоил, все равно сделал все, что мог. Так что Нейт нарисовал свои пять логотипов, а затем выключил свет и попытался уснуть. Из-за волнения за брата это давалось с трудом и Нейт едва не полночи пролежал без сна. Потом провалился-таки в мутную полудрему и из-за нее же проспал. Будильники Нейт не услышал и с утра встал сам. И, едва встав и бросив взгляд на часы, покрылся холодным потом. Он опаздывал на работу, да причем сильно! Вызвав такси, Нейт умылся минут за пять, за столько же оделся и без завтрака поспешил к уже подъехавшему такси. Барту время уделить не удалось – Нейт только посмотрел, что его брат спит и тазик рядом с ним пуст, и ушел. Влетел в такси, Нейт тут же попросил водителя ехать как можно быстрее, и напряженно замер на заднем сиденье машины. Не то чтобы его на работе так уж бы заругали за опоздание, но Нейт никогда сам не опаздывал и не хотел начинать. Да и он дорожил этой работой, ведь только благодаря ей мог оплачивать себе хорошее жилье. В итоге Нейт влетел в офис, опоздав на десять минут. Но ему повезло – начальство и само опаздывало, так что когда руководитель пришел, Нейт уже сидел спокойно работал. На обеде он вспомнил о брате и набрал его телефон, но никто ему не ответил. Нейт позвонил еще раз, после чего написал Барту сообщение, чтоб перезвонил. Наверно, Барт просто спал. Но тем не менее, вторую половину для Нейт провел волнуясь. И потому после работы прямым ходом направился домой, снова взяв такси, чтоб было побыстрее. Кое как вырвавшись из цепких лап сна, Бартоломью первым делом потянулся к мобильному. Писал брат, что было не интересно. И писала одна симпатичная девчонка, с которой они как-то обменялись контактами в одном баре. Вот это уже было интереснее. Отправив ей кучу вздыхающих и смущающихся смайликов, Барт с сожалением ответил ей, что чувствует себя неважно, и пока не уверен насчёт их следующей встречи. В ответ получил не менее печальные смайлики и обещание его дождаться. Хм, интересно, не влюбилась ли в него эта сисястая дура? Было бы очень скверно. Он-то никаких чувств не испытывал. А сопли и дальнейшее нытьё по телефону он просто не выносил. Да и жалко было всех этих несчастных дурочек. Примерно с такими мыслями он встал, потянулся, ответил брату, что просто спал, и направился в ванну. Наскоро ополоснувшись, он задумался, а что, собственно, ему делать до прихода брата? Было около пяти часов вечера, во сколько именно придет Нейтан он не знал. Может через пару минут, а может придется бесцельно существовать здесь ещё несколько часов. А бесцельно он не хотел. Хотел сделать что-то полезное для брата. Как-то отблагодарить. Поэтому, Барт решил напечь панкейков. Раньше брат их очень любил. И они получались у Барта неплохо. Единственное, пожалуй, что он умел готовить из более-менее сложных блюд. Может, он научился готовить их ради Нейти?.. Включив музыку на всю катушку, Барт, найдя все нужные ингредиенты, замешал тесто. – Ра-ра уля-ляля, ра-ра уля-ляя… – подпевая Леди Гаге, Бартоломью отправил на сковороду первый блинчик. При этом парень подтанцовывал, представляя себя на сцене. Нейт по пути домой получил, наконец, смс от брата, что он просто спал, и молча укорил себя за излишнее волнение. Хотя, излишнее? С Бартом творилась лютая дичь и волнение вполне было обосновано! По-хорошему, раз с Бартом все было нормально, то стоило зайти в магазин, взять чего-то на вечер, так как в холодильнике не было прям чего-то существенного, но Нейт решил, что раз уж едет на такси, то и доедет. С Бартом, вот, может выйдут потом. Если он сможет. Так что домой Нейт приехал быстро, даже шести еще не было. Солнце только-только село и на горизонте еще сохранялась алая полоска. Крепчал морозец, отчего в свете фонарей снег красиво искрился, а также было совершенно безветренно. Отличная погода, чтобы пройтись! Как раз, вот, через скверик бы до магазина… Нейт улыбнулся своим мыслям, глубоко вдохнул свежий морозный воздух и пошел от такси домой. Он быстро поднялся на лифте и уже через пару минут был дома. А дом его встретил громкой музыкой и запахом выпечки. Очевидно было, что Барту стало лучше. – Барт, а ну выключи музыку! Соседи же пожалуются, ты что! – С порога прикрикнул Нейт на брата, еще не видя его. – Ра-ра, уля-ляяя!! – Проорал Бартоломью в ответ. – Какие ещё соседи? Время детское. Так что… Набрав в грудь воздуха, парень истошно завопил, вторя словам певицы: – «Walk, walk fashion baby, Work it Move that bitch crazy!!» Откинув блинчик на тарелку, он закинул на сковороду ещё сырого теста. И активнее задвигал бедрами, продолжая петь. – Не важно. Это называется вежливость! – Нейт скинул ботинки, быстрым шагом прошел на кухню и выключил музыку, орущую из телефона. – Ты не в нашем частном доме и не в клоповниках своих друзей. Ты в хорошем респектабельном жилье, где люди уважают друг друга. Так что, будь добр, пока ты тут, тоже это делай. Нейт окинул Барта взглядом. Тот со вчера стал совсем бледным, это было прямо очень заметно, да и глаза у него продолжали нездорово блестеть. Но при этом Барт был на удивление энергичным. Нейт приложил руку к его лбу, затем к запястью и недовольно цыкнул. Там ничего не поменялось. Температура была низкой, пульс редким. – Как себя чувствуешь? – Спросил Нейт ворчливо. – Чувствую себя заточенным с любимой бабулей, – ворчливо в тон брату ответил парень. – Ладно-ладно, садись лучше, начинай есть. На тарелке виднелась стопка ароматно пахнущих панкейков: румяных, идеально ровной формы, пышных и воздушных… Только вот запах их казался странным, не вызывающим аппетита. Хотя пахли они как обычно. И вкус теста показался таким же непонятным. Вроде всё то же, а вроде бы и нет. Наверное, на восприятие сказывалась недавно перенесенная болезнь. Но это было не страшно. Пропорции он никогда не менял, делая блинчики на автомате. Так что, пофигу. – А, если без смехуёчков, то чувствую себя неплохо. Ночь, правда бессонную провёл. Фу, даже вспоминать не хочу! Сейчас хорошо очень даже. И аппетит появился с твоим приходом, аж живот скручивает. Сейчас, вот, допеку и присоединюсь к тебе. Давай, налетай! – Да это ты – бабуля! – Огрызнулся Нейтан. – Во-первых, потому что старше. А, во-вторых, именно ты напек мне панкейков. Нейт, впрочем, после своих слов улыбнулся и втянул носом запах, витавший в кухне. Затем он сел за стол и подтянул к себе тарелку. – А вообще, спасибо тебе. Панкейки выглядят потрясающе. И я как раз думал по пути домой, чем бы нам поужинать. Хотя, это все-таки не будет полноценным ужином, так что попозже можем пройтись до магазина. Если ты настолько себя хорошо теперь чувствуешь, конечно. Нейт взял первый панкейк и откусил кусок. – Вкуснятина! – Похвалил он, а затем продолжил начатую тему. – А на улице сейчас очень хорошо. Морозно, но ветра нет. И небо чистое. Звезд не видно, правда, но луна, наверно, будет. И до магазина тут минут пять идти через сквер, так что не успеешь устать. Ты же, наверно, еще слаб от болезни… Нейт откусил панкейк еще раз, а затем сосредоточился на еде. Он был рад слышать, что Барту лучше. Хотя, информация о бессонной ночи его и напрягала. Все-таки с Бартом что-то было не так, очень не так. Но Нейт просто не знал, что это могло быть и как еще помочь. И Барт чувствовал себя теперь хорошо… – Рад, что тебе понравилось… - неловко сказал он, затем задумавшись. - Ну, давай пройдемся. Я не против пробздиться. Отправив последний блинчик на тарелку, он отряхнул руки. Сложил посуду в раковину. И плюхнулся напротив брата, хватая блинчик. – Ай-ай! – Воскликнул он перекидывая блинчик из одной руки в другую, после роняя его на стол. Облизав пальцы Бартоломью с удивлением и обидой посмотрел на золотистый кругляш. – Горячий! – Стол сам будешь вытирать, – заметил тут же Нейт. Но беззлобно. Ему приятно было, что Барт ради него постарался и потому сердиться и ссориться сегодня не хотелось. – И возьми из предыдущих кучек панкейк, там же более остывшие. – Говорил же, – весело констатировал Бартоломью, – никакого уважения к старости! Мог бы покормить меня с вилочки. Ладно, внучек, как день провёл? Блинчик Бартоломью поднял и уставившись на него, повертел в руках. Есть он нечто столь несъедобно пахнущее не собирался. И как бы ему незаметно избавиться от своей порции? Сказать может, что боится, как бы тошнота не вернулась? Но, вместо этого он потянул воздух ноздрями, чуть наклоняясь к Нейтану. – Что за духи ты используешь? Пахнешь просто потрясно! – Внезапно для самого себя выдал он. – Сначала думал ты едой пропах, но нет. Это ты… – День нормально, без каких-то интересных событий, – отозвался Нейт. – И ладно уж покормлю тебя, но только потому, что ты для меня постарался, – Нейт наколол на вилку свежий блинчик и протянул его Барту под нос. А вот на его вопрос про духи несколько замялся. – Да на самом деле я сегодня проспал и в спешке забыл про одеколон. Использовал антиперспирант без запаха и все. Так что не знаю, что ты там чувствуешь. Запах кожи? – Нейт с этими словами развернул руку, которой держал перед Бартом вилку, запястьем к нему. – А, может, со вчера еще что-то держится, – добавил он. Промычав что-то неразборчивое, Бартоломью поддался назад. Отстраняясь от… не от блинчиков, как намеревался соврать он брату, а от его запаха. Каким же он казался ему вкусным! Вызывал такой зверский, почти животный аппетит. Чёрт!.. Теперь-то он понял, что чувствовал именно запах брата. Не парфюм, не еду. А именно его. Зажав рот руками, он отвернулся. Ну чисто Эдвард из Сумерек. Дальше, видимо, у них с Нейтаном состоится разговор на тему, что они не могут быть вместе. – Что-то затошнило меня, – пробормотал он. – Пожалуй, сегодня у меня разгрузочный день. Договорив, он поднялся и направился к раковине с грязной посудой. Включив воду, он шумно вдохнул, сглатывая набежавшие вязкие слюни. Как же вкусно пах его брат… – Ох, – Нейт убрал руку с блином и сам от него откусил добрую половину. – Тогда пей побольше, а то обезвоживание может настать после всех твоих выворачиваний наизнанку. Нейт еще немного поел, а остальные панкейки сложил и убрал в холодильник. Затем он подошел к Барту. – Давай, может, я помою посуду? Если тебе все еще нехорошо, – предложил он. – И, может, нам тогда не стоит выходить на улицу? Даже не знаю… Я, честно говоря, уже всю голову сломал на тему того, что с тобой творится. Но тут у Нейта тренькнул телефон, и он отошел от раковины. – О, Лисси написала. Она согласна увидеться в субботу! – Улыбнулся он. Но Бартоломью уже его не слышал. Медленно и тихо он подошёл к Нейту со спины. Вдохнул воздух над его шеей. Провел языком по вдруг оказавшимися такими острыми клычкам. Странно, что он не замечал их раньше. Поистине, человеческая природа устроена неординарно. Цепляться к мелочам, вроде тошноты и боли, не замечая главных изменений. Вода всё ещё шумела в кране, заглушая разум Бартоломью, путая мысли. Тому казалось, что шумит у него в голове, а не где-то фоном. В том нормальном, понятном и привычном ему мире, который он вот-вот готов был оставить. – Вкусный… – прохрипел Бартоломью хватая Нейтана за волосы, оттягивая голову в бок и обнюхивая, наслаждаясь им. Потом он толкнул Нейтана к стене, в ту же секунду оказываясь рядом. На шее пульсировала выступившая венка. Хотелось вцепиться в эту испуганно трепыхавшуюся жилку, добраться до содержимого и пить, пить… Но, что-то его остановило. Почему-то он чувствовал, что делать этого не стоит. Казалось, что тогда произойдёт что-то ужасное и непоправимое. До содержимого же брата можно было добраться и иным путём. Проведя по коже брата языком, он слегка прихватил её губами. Замер так, наслаждаясь пульсацией. Наконец, не в силах больше терпеть, Бартоломью вогнал клыки в плечо Нейтана. Шум, исходящий от него, стал ещё приятнее. А в рот ударило горячее и такое вкусное. Застонав, парень в блаженном экстазе закатил глаза, исступлённо вылизывая проделанную им же рану. И, припав губами, начал причмокивая пить. На брата он не обращал и малейшего внимания.