Ты слышишь меня во сне.

***

      Циншань жил своей обычной жизнью — шумной, многоголосой, немного грубой. В воздухе витал аромат жареного мяса, древесного дыма и лекарственных трав, смешиваясь в пёструю как сам город симфонию запахов. Толпы торговцев, путников, наёмников и адептов из разных кланов медленно двигались по вымощенным улочкам. Среди этой суеты — двое. Их шаги почти одновременно зазвучали на узкой улице, где каменные дома с облупившимися вывесками втиснулись друг в друга так тесно, что казалось — солнце сюда не пробивается вовсе. Мэй Лин шёл вперёд, уверенно, быстро, словно от кого-то убегая. Ему было двадцать. Чёрные волосы, чуть вьющиеся, были собраны в небрежный высокий хвост — будто он не тратил времени на порядок, но всё равно выглядел так, словно в этом хаосе был стиль. Несколько прядей — особенно чёлка — всё равно выбивались, ложась на лоб, придавая его лицу чуть более мрачное выражение.        Он носил чёрное — с головы до пят. Свободные штаны, заправленные в высокие сапоги, на которых сверкала простая металлическая цепочка. Рубашка с запáхом плотно прилегала к телу, а поверх неё — полупрозрачная ткань, длинная до колен, украшенная тонкими белыми узорами: символы ветра, воды и звёзд, сплетающиеся в древние мотивы. На поясе болтались тонкие нити — белая, красная и чёрная, а рядом — кисточка, чёрно-красная, как знак пути, по которому он шёл. Его глаза были цвета чёрной смолы, глубокие, бездонные. Густые брови придавали лицу суровость, но за этой маской легко угадывалась усталость — и что-то упрямо спрятанное внутри. На бедре — меч. Чэхунцзы. Длинный, острый, будто выточенный из молчания. Ножны украшены серебряной резьбой, в чёрно-серых тонах — строгая красота, за которой скрывалось нечто куда более опасное. Мэй Лин шёл молча держа в руке свиток, который почти пропитался потом — но он не отпускал его ни на секунду. Навстречу, чуть сбоку, шёл другой юноша. Ему было девятнадцать, но в облике Вэй Сюаня таилась такая хрупкая отрешённость, будто он прожил уже несколько жизней. Его первое имя — Вэй Линь Цзян — редко звучало вслух, словно это был не просто человек, а эхо давнего мифа, забытое даже теми, кто его знал. Его волосы — абсолютно белые, без малейшего оттенка — спадали шелковистыми прядями до лопаток, мягко вьясь на концах. Они не были уложены строго: лишь тонкая часть была собрана сзади в скромный пучок, остальное — свободно рассыпалось по плечам. Над лбом ниспадала плотная, небрежно-идеальная челка, придавая взгляду тень задумчивости. Его лицо — бледное, как мрамор под лунным светом — несло в себе почти неземную красоту. Четкие скулы, тонкие губы и пронзительные голубые глаза создавали ощущение, будто он не принадлежит этому миру. Одежда Вэй Сюаня была соткана из белоснежных тканей разных фактур. Нижний слой — плотный, с высоким воротом и широкими рукавами, украшен тонкой вышивкой в виде ледяных цветов, небесных драконов и стилизованных облаков, будто вырезанных из инея. Поверх была накинута длинная полупрозрачная мантия из тончайшего шелка, едва уловимая, почти невесомая, как утренний туман. Когда он двигался, ткань плыла за ним, словно след снежного вихря. На поясе Вэй Сюаня, почти незаметно среди складок белоснежной ткани, висел меч. Йе Гуан Жи Рэн — Лунный Клинок. Его ножны были белыми, как первый снег, с тонкой серебряной резьбой в виде извивающегося дракона-змеи. Казалось, этот дракон оживал при лунном свете, словно охраняя спящего внутри меча зверя. Оружие выглядело не как инструмент войны, а как древняя реликвия, несущая в себе хрупкое равновесие — холодную ярость и безмолвное милосердие. Пояс так же был украшен декоративными кистями из белых и серебряных нитей, а застёжки напоминали цветы с морозным налётом. На вороте и плечах виднелась резьба в виде заснеженных ветвей и звёзд, а на манжетах — маленькие, едва заметные символы, похожие на печати древнего клана. Каждое движение Вэй Сюаня было точным, почти осторожным — будто он существовал на границе между светом и тенью, жизнью и сном. В нём было что-то пугающе-тихое. Не магия, не угроза, но невидимая глубина. Он не нуждался в словах, чтобы чувствовалось: эта тишина — его оружие, его броня и его дом. Их взгляды встретились. Кто-то из прохожих задел прилавок — и в следующую секунду раздался звон: с глухим стуком на землю полетели фарфоровые фигурки, одна из которых отскочила в сторону, словно пущенная стрелой. Мэй Лин, идущий мимо, успел только чуть повернуть голову — но не отреагировать. Осколок летел прямо в его сторону. Вэй Сюань, проходивший рядом, поднял ладонь — и отбросил осколок в сторону тонким импульсом энергии, почти не размыкая пальцев. Всё произошло за одно дыхание. — Осторожней, — тихо бросил он, не останавливаясь, но на долю секунды повернув голову. Мэй Лин чуть прищурился, скользнув по нему взглядом. Он явно не ожидал помощи — и тем более от незнакомца. — Ты тоже, — отозвался он так же коротко, в тон. И пошёл дальше, растворяясь в толпе, словно ничего не произошло. Позади на миг повисла тишина. Вэй Сюань, задержав шаг, проводил его взглядом. Он не знал, кто этот человек, и не придал бы этому значения... если бы в груди не кольнуло странное ощущение. Будто что-то только что едва коснулось его судьбы. Не ударило, не зацепило — просто скользнуло рядом. Как ветер, пахнущий дождём. Он усмехнулся себе под нос, покачал головой и пошёл дальше. Несколько кварталов спустя, в тени у одной из лавок с выцветшей вывеской, он остановился. "Травы Аншу." Он откинул занавес и вошёл внутрь. Лавка, в которой он теперь работал, принадлежала клану его приёмной семьи — Вэй Мэнь Цзян. Здесь, в Циншане, он находился лишь временно, прибыв из Линьи — города, откуда происходил их орден лекарей. Его отправили на месяц — помочь, обучиться торговле редкими ингредиентами. Вэй Сюань конечно был довольно умен и с самого детства знал названия и назначения всех трав, но все же иногда попадались такие, которых он никогда не видел. Свет в лавке был рассеянным, пыльным, будто сама тишина вплеталась в воздух. Вэй Сюань перебирал сушёные корни, когда за спиной тихо скрипнула дверь. Он обернулся — и на мгновение замер. На пороге стоял тот самый чёрноволосый юноша, которого он мельком встретил на улице. Только сейчас, при свете, его глаза казались ещё глубже. — Добро пожаловать в “Травы Аньшу”. Ищете что-то конкретное? — вежливо сказал Вэй Линь — Возможно, — ответил Мэй Лин, подходя ближе. — Лавка принадлежит клану Вэй, верно? — Вроде того. — усмехнулся Вэй Сюань. Мэй Лин развернул свиток. — Я ищу конкретную траву. Сестра… она болеет давно. Это, возможно, единственный шанс. Он положил свиток на стол. Знаки на нём были старинные, выцветшие. Вэй Сюань провёл пальцами по символам. — Узнаю стиль. Это один из рецептов глубокой активации. Редкий. Такие травы растут высоко в горах. Их почти не собирают — опасно, трудно, и не все способны правильно их пробудить. — Но вы знаете, что это за растение? — Примерно, — кивнул он. — Но Вам нужно больше, чем листья. Там указан семенной компонент. Без него — всё будет впустую. — Я готов пойти куда угодно, если это поможет, — жёстко сказал Мэй Лин. — Я не могу позволить ей... — он замолчал, сжав кулак. Вэй Сюань смотрел на него, прищурившись. Он не пытался читать его энергию, он видел лишь боль и отчаяние. — Гора Синьфэн, — тихо произнёс он. — Там, на вершине, растут цветы с семенами, которые Вам нужны. Мэй Лин чуть выпрямился. — И где её найти? В этот момент занавес у заднего входа шевельнулся. В помещение вошла женщина с прямой осанкой и глубоко затенёнными глазами. Волосы — чёрные, с серебром у висков, капюшон сдвинут назад. — Лянь Цзинь? — Мэй Лин узнал её сразу. — Я слышала ваш разговор, — сказала она, подходя ближе. — Ты вырос, Мэй Лин. Когда-то я держала тебя на руках — ты был упрямым с рождения. Вижу, ничего не изменилось. Мэй Лин неловко отвёл взгляд, но уголки губ дрогнули. — И всё же ты здесь. Значит, судьба всё-таки умеет шутить. — Не всегда шутит, — спокойно ответила она. — Иногда просто даёт шанс. Мне передали, что ты ищешь то, что может спасти твою сестру. Я знаю, о чём ты говоришь. — Ты знаешь, как достать это? — Знаю, где оно растёт. Мешочек с семенем яркого цветка. Только на вершине горы Синьфэн. Туда идут не многие. А возвращаются — ещё реже. Мэй Лин оперся рукой о стол. — Я пойду. Один. — Один не пройдёшь, — мягко сказала Лянь Цзинь. — Эта гора не любит гордость. Но... — она повернулась к Вэй Сюаню. — Ты ведь можешь пойти с ним? Вэй Сюань, до этого молчавший, вздохнул и шагнул вперёд. — Я уже собирался предложить. Эти травы... Я знаю, как их распознать. Знаю, как не погибнуть по пути. — Слишком благородно для незнакомца, — пробурчал Мэй Лин, но в голосе не было раздражения. — А может, просто разумно, — ответил Вэй Сюань. — Когда цель важнее предубеждений. Лянь Цзинь усмехнулась. — Значит, решено. — тихо произнёс Вэй Сюань. В лавке стало особенно тихо. Даже аромат трав, висевший в воздухе, казалось, притих, слушая. Мэй Лин смотрел на Лянь Цзинь, затем перевёл взгляд на Вэй Сюаня. — Ты уверен? — спросил он. — Не совсем, — честно ответил Вэй Сюань. — Я приехал в Циншань всего два дня назад. Отец настоял. Сказал, будет полезно побыть ближе к людям. Поработать руками, не только мечом. Я, признаться, думал, что это будет скучно… но видимо, у Вселенной свои представления о "полезности". — И если кто-то из Линьи узнает… — Мэй Лин прищурился. — …мне влетит, — вздохнул Вэй Сюань. — Сильно. Особенно если это дойдёт до отца. Он считает, что дисциплина важнее дыхания. Мэй Лин хмыкнул. — Почему тогда всё-таки идёшь? — Потому что иногда… что-то внутри говорит громче, чем голос отца. — Он пожал плечами, будто отмахиваясь от собственных слов. — И потом, мне давно хотелось уйти из Линьи. Хоть на время. А ты оказался подходящим поводом. — Поводом? — с насмешкой переспросил Мэй Лин. — Ну... — Вэй Сюань слегка улыбнулся. — Скажем так, свободы в клане у меня мало, так что цепляюсь за любую возможность сбежать подальше от поручений отца. Прости Лянь Цзинь. Женщина рассмеялась — впервые за весь разговор. Мэй Лин шагнул к двери, на секунду задержавшись у выхода. Он не оборачивался. — Тогда пошли. Пока я не передумал. Вэй Сюань посмотрел на разложенные травы, на свиток, что так и остался на столе. Потом — на свою ладонь, как будто там уже был след дороги. "Отец точно не поймёт," — подумал он. "Но, может быть, и не должен." Он направился к двери, проходя мимо Лянь Цзинь. Та коснулась его плеча — едва заметно, почти по-матерински. — Береги его, — сказала она негромко. — Он не просит о помощи, но нуждается в ней. — Хорошо, — так же тихо ответил Вэй Сюань. Он вышел вслед за Мэй Лином. Над городом уже нависал вечер, а небо затягивалось дымкой. Впереди ждала дорога но шаг уже был сделан.             

***

Циншань начинал замирать. Уличные торговцы прикрывали прилавки тканью, фонари зажигались один за другим, отражаясь в мокрой брусчатке. В переулках эхом разносились последние голоса дня — крики детей, ругань пьяниц, смех женщин с балконов. Мэй Лин и Вэй Сюань шли молча, бок о бок. Они не сговаривались — просто выбрали улицы, ведущие к северной стене. Город за спиной постепенно стирался из памяти, оставляя лишь усталость и неясное напряжение в плечах. — Ты забрал всё необходимое? — негромко спросил Мэй Лин, не поворачивая головы. — У меня с собой всегда кое-что на случай дороги, — отозвался Вэй Сюань. — Не думал, что пригодится именно сегодня. Но, похоже, пригодилось. — Или ты просто не мог отказаться, — усмехнулся Мэй Лин, краем губ. — Возможно, — отозвался тот с лёгкой улыбкой. Но в голове Вэй Сюаня был совсем другой ответ. Он вспомнил. Не сразу. Но когда Мэй Лин вошёл в лавку, когда сказал, что ищет траву для своей сестры — внутри что-то щёлкнуло. Глаза. Голос. Жест. Всё это уже было. Когда-то, много лет назад, он лежал на сырой земле в лесу, потерянный, чужой, и откуда-то рядом появился мальчик — чуть старше, но с таким же упрямым взглядом. Он не сказал ничего, просто протянул руку. И тогда Вэй Сюань подумал, что, может быть, он не совсем один. Это был он. Он не был в этом уверен на сто процентов. Но достаточно, чтобы идти рядом. — Если честно, — сказал он вслух, — я просто не мог отказать парню с таким трагичным выражением лица. Мэй Лин фыркнул. — Серьёзно? — Абсолютно, — невозмутимо отозвался Вэй Сюань. — Ты выглядел так, будто вот-вот ударишь кого-нибудь лавкой по голове, если тебе не дадут ответ. — Ты слишком хорошо меня читаешь, — хмыкнул Мэй Лин, но уже без прежней жёсткости. Когда они подошли к городской стене, стражники почти не обратили на них внимания. Один лишь кивнул Вэй Сюаню — его лицо было знакомым, и, возможно, кто-то из клана Вэй уже проходил этим путём не раз. За пределами города воздух стал чище, пахнул свежей землёй и влажной хвоей. Пыльная дорога петляла между полями, уходя в предгорья. — Думаешь, всё это закончится хорошо? — спросил Мэй Лин после паузы. — Понятия не имею, — честно ответил Вэй Сюань. — Но если не пойти — точно никогда не узнаем.

***

Прошло уже несколько часов, как они покинули Циншань. Сначала дорога шла между полями, потом — сквозь заросли хвойных деревьев. Солнце, будто ленивый страж, медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в тусклое золото. Мэй Лин шёл быстро, словно время давило на пятки. Его движения были точны, собраны — ни одного лишнего шага, ни одного взгляда в сторону. Вэй Сюань держался чуть позади, не торопясь его догонять, и лишь изредка позволял себе оглянуться. — Привал? — наконец бросил он. — Или ты действительно решил добраться до горы за один день? Мэй Лин не ответил сразу. На лице застыла сосредоточенность, слишком живая, чтобы быть просто усталостью. — Несколько минут, — коротко сказал он, свернув к небольшой поляне, где густая трава пряталась под корнями деревьев. Он опустился на землю, спина прямая, взгляд — всё ещё вдалеке. Казалось, он даже сидел так, будто продолжал идти. Вэй Сюань устроился напротив, разминая плечи. Тишина между ними была не неловкой — просто каждый был в себе. — Еда есть? — наконец спросил он, смахнув с коленок пыль. Мэй Лин молча достал свёрток из тонкой рисовой бумаги. Протянул. — Маньтоу. — О, ты не только упрямый, но ещё и предусмотрительный, — усмехнулся Вэй Сюань, принимая булочку. — Хотя с твоим выражением лица, я скорее ожидал ядовитого порошка. — Было бы слишком просто, — отозвался Мэй Лин, не поднимая глаз. — Ты всегда такой? Или это только по особым случаям? Мэй Лин не ответил. Он отломил кусок маньтоу, жуя медленно, будто еда была просто необходимым топливом, а не частью жизни. Вэй Сюань откинулся на спину, глядя в бледнеющее небо. — Если бы кто-то неделю назад сказал мне, что я пойду искать цветок на вершине горы в компании наследника клана Мэй, я бы рассмеялся. Или отмахнулся. Или сделал вид, что не услышал. — Тогда, возможно, стоило не слушать и сейчас, — холодно отозвался Мэй Лин. — Я не ищу компанию. Мне просто нужен путь к цели. — Я не спорю. И не мешаю, — спокойно сказал Вэй Сюань. — Просто... сопровождаю. Мэй Лин не ответил. Он поднялся первым, не оглядываясь. Ночь пришла быстро, почти без предупреждения. Дорога стемнела раньше, чем небо успело потемнеть — лес сомкнулся над ними, уводя мир в тишину. Они разбили небольшой лагерь у изломанного ствола, который служил естественной преградой от ветра. Костра не разжигали — Мэй Лин сказал, что не стоит привлекать лишнего внимания, и Вэй Сюань не стал спорить. Сидели молча. Один — с прямой спиной, с руками, сжатыми на коленях. Другой — чуть в стороне, с вытянутыми ногами и усталым взглядом, устремлённым в темноту. Лишь редкий звук падающего листа или потрескивание веток под лапами зверя нарушали покой. В какой-то момент Вэй Сюань лёг, отвернувшись, но не спал — просто слушал, как мир вокруг засыпает. А Мэй Лин не двигался. Его взгляд — не в лес, не в небо, а куда-то в себя. Он думал. Не о дороге. Не о цветке. О Мэй Мэйсю. О том, как она смеялась, несмотря на слабость в голосе. Как смотрела на него, когда он уходил, пряча слёзы под одеялом. О том, что если он не вернётся с тем, что нужно, — её не станет. И всё, что он делал, всё, кем стал — будет пустотой. Он не мог позволить себе ошибку. Вэй Сюань был рядом. Слишком рядом. И это раздражало. Он говорил мало, но его присутствие было ощутимым. Тепло, дыхание, почти спокойствие. А Мэй Лин не мог себе позволить ни одно из них. Не сейчас. Он закрыл глаза, но не спал. Даже если бы захотел — не получилось бы. Внутри всё было слишком напряжённым, как струна. Он слушал, как дышит земля, как ветер треплет листву, как рядом, чуть сбоку, равномерно дышит человек, который знал его имя, но не знал, как много от него зависело. И это было правильно. Пока.

***

Ночь прошла спокойно. Лес, погружённый в дыхание трав и прохлады, молчал до самого рассвета. Звери не показались, ни один звук не выбился из естественного шума — словно само пространство давало им отдохнуть. Мэй Лин проснулся первым. Он поднялся почти бесшумно, отряхнул с плеч тонкий слой утренней влаги и прошёл чуть дальше лагеря, туда, где сквозь кроны уже начинал пробиваться свет. Холод мягко обнимал его, как напоминание, что ночь всё ещё не отпустила землю до конца. Он снял верхнюю накидку и, не спеша, принялся собирать волосы. Ладони двигались выверенно, без лишних жестов. Мягкие чёрные пряди послушно скользнули в хвост, закреплённый в идеальном узле. Ни одной выбившейся нити. Всё — под контролем. Со стороны это могло показаться обычной утренней привычкой, но в этих действиях чувствовалась не просто аккуратность — скорее, необходимость. Как будто порядок снаружи помогал удерживать равновесие внутри. Сквозь дрему, открыв глаза, Вэй Сюань увидел его. Сначала он даже не понял, почему взгляд зацепился — просто наблюдал. Не с восхищением, не с восторгом — с лёгким интересом. Как за чем-то, что никогда не выставляется напоказ, но говорит больше, чем слова. "Он всё время держит себя в напряжении," — пронеслось в мыслях Вэй Сюаня. "Даже в мелочах. Словно не может позволить себе расслабиться — ни на миг, даже когда никто не смотрит." Он сел, потянулся и только тогда понял, как прохладно стало без одеяла. Взгляд Мэй Лина скользнул в его сторону — не обвиняющий, не ожидающий. Просто быстрый, мимолётный. — Вставай. Нам пора, — спокойно сказал он, возвращаясь к лагерю. — Уже бодр как тигр, — пробормотал Вэй Сюань, стряхивая остатки сна. — Мне бы твою самоорганизацию. Мэй Лин не отреагировал. Он натянул верхнюю одежду, пристегнул ножны с мечом и, не дожидаясь ответа, шагнул к тропе. Вэй Сюань встал и пошёл за ним, не торопясь, не приближаясь слишком близко. К полудню туман стал гуще. Дорога, ведущая к Юлиню, исчезла почти полностью, уступив место зыбкой серой дымке, что стелилась между деревьями и холмами, заливая всё вокруг вязкой, вязкой тишиной. Они шли медленно, почти на ощупь. Мэй Лин шёл первым, плечи напряжены, рука не отрывалась от меча. Вэй Сюань следовал за ним, прислушиваясь к каждому шороху. — Это... Юлинь? — наконец выдохнул он, когда в дымке обозначились очертания разрушенных ворот. — Да. Остатки, — коротко отозвался Мэй Лин. Его голос прозвучал ровно, но глаза сузились: он явно чувствовал что-то неладное. Город был мёртв. И всё же не покинут. Дома, полуразвалившиеся, были словно покрыты слоем пепла и времени. Узкие улочки вели вглубь, теряясь в густом тумане, как капилляры в теле давно уснувшего великана. Ветер не шелохнул ни одного флага, не качнул ни одного фонаря. А факелы, погасшие десятки лет назад — теперь горели, как будто их кто-то только что зажёг. — Кто-то здесь был. Недавно. — Вэй Сюань посмотрел на огонь. Он не тёплый. Магический. Закреплённый. — Или… кто-то всё ещё здесь, — ответил Мэй Лин и замер. В глубине улицы пронёсся шорох. Ни зверь, ни человек. Скорее — эхо шагов, которые никто не делал. — Не нравится мне это место, — прошептал Вэй Сюань. — Воздух… давит. — Мы должны пройти через центр. Только там остался след храма. Нам туда. Шли медленно. Камни под ногами были мокрые, как будто только что шёл дождь. Из тумана начали проступать фигуры — смутные, человеческие, но не живые. Они стояли между лавками, сидели у входов в разрушенные дома, неподвижные, словно застывшие во времени. — Стой. Это не просто остатки памяти. Это настоящие духи. — Я вижу. Призраки, словно услышав их приближение, начали шевелиться. Медленно, неуверенно. Кто-то повернул голову, кто-то шагнул вперёд. Их лица были размыты, но в глазах — если это были глаза — отражалась тоска. Глухая, выеденная, древняя. — Если они нападут, мы… — начал было Мэй Лин. — Подожди, — перебил Вэй Сюань. Его голос вдруг стал тише, сосредоточеннее. — Я попробую отвлечь их. Не всё с ними потеряно. Он вышел вперёд, медленно поднял руки и начал говорить. Не громко. Мягко. Голос его не звучал как заклинание, но в каждой ноте ощущалась сила — как будто он разговаривал с ветром, с землёй, с самой тканью реальности. Мэй Лин смотрел молча. Свет начал исходить от ладоней Вэй Сюаня — бледно-голубой, прозрачный. Он не слепил, не резал — просто был. И тени вокруг дрогнули. Призраки замерли. Один, ближе других, качнулся и поднял голову. Его рот открылся, но вместо слов — звук. Сдавленный, глухой. Боль. Страх. Память. — Они не ушли, потому что остались недосказанные слова, — сказал Вэй Сюань. — Их души заперты между этим миром и следующим. Я могу направить их. Он шагнул ближе. Свет стал ярче. Но один из духов, видимо, не выдержал. С криком, похожим на вспышку ветра в ущелье, он рванулся вперёд. — Назад! — крикнул Мэй Лин и выхватил меч. Свет от клинка окрасился в белое, словно сам воздух признал необходимость защиты. Но он не ударил. Он встал между духом и Вэй Сюанем, крепко удерживая баланс, а Вэй Сюань, не теряя ритма, продолжил говорить. Заклинание — уже другое — более глубокое, будто из самого дна его памяти. Слова текли ровно, идущие не от рта, а будто изнутри. Призрак замер в шаге от них. — Покой тебе, — прошептал Вэй Сюань и поднял ладонь выше. Вспышка. Тень развеялась, как пепел, унесённый порывом ветра. Остальные фигуры дрогнули и начали исчезать одна за другой. Без крика. Без боли. Лишь с лёгким отголоском чего-то давно ушедшего. Мэй Лин медленно опустил меч. — Это было… — он замолчал. — Нужно было сделать. — Вэй Сюань перевёл дух, только теперь позволив себе усталость. — Не всегда битва требует удара. Иногда — просто тишины и верных слов. Мэй Лин кивнул. Он хотел что-то сказать, но передумал. — Пойдём дальше, — бросил он. — Мы почти у храма. — Конечно, господин Мэй, — тихо отозвался Вэй Сюань, и, едва заметно усмехнувшись, добавил: — Простите, не сдержался. Мэй Лин фыркнул. — Ещё раз назовёшь меня так — я тебя первым духам скормлю. С благодарственной речью. Они пошли дальше. Снова в тишине. Но в этот раз — спокойной.